Легкое отклонение от канона. Или гоп со смыком по-корейски

Глава 9

— С Анянского кичмана

Сорвались айдол-яны…

Жалостливо тянули участницы группы T-ARA, в перерыве между занятий хорео. Красиво пели, выводили с подвыванием, разложив мелодию на голоса. Голоса правда, были уставшими. Длительная и совершенно неопраданная обструкция группы, сказалась, как на насторении девушек, так и на желании работать.

— Холь! — воскликнула КюРи, нарушая общую гармонию. Она во время исполнения, периодически заглядывала в телефон.

— Что? — вздрогнула от неожиданности ХёМин.

— Эта мелкая трейни, попала в историю!

— Какая? — потирая лодыжку, спросила СоЁн.

— Эта. Как её? ГопСо. Композитор, — КюРи полностью переключилась на свой гаджет, быстро листая страницы.

— Ну и что с ней не так? — ИнЧжон откинулась спиной на стену и вытянула уставшие ноги.

— В сеть выложили видео, где она непочтительно отзывается об армии.

— Где⁇ — сразу все участницы группы, повскакивали со своих мест. — Покажи!

— Вот смотрите, — девушки уставились на экран телефона КюРи. — Вот. Она с военным спорит.

Несколько минут ушло на то, чтобы посмотреть весь разговор.

— И ничего она не спорит, — констатировала БоРам — Очень даже мило разговаривают. Военный попрощался с ней по-доброму. И сказал ей, файтинг.

— А ты комменты почитай, — возразила ДжиЁн.

* — Холь! ГопСо не нравятся наши танки!

* — Кто она такая, чтобы так непочтительно разговаривать с офицером?

* — Наши танки самые лучшие в мире!

* — Действительно о каких железных гробах она рассказывает?

* — У нас все военные самые лучшие. Не только танкисты!

* — Армия должна на неё в суд подать. За дискредитацию танковых войск!

* — Малолетка, безмозглая!

* — ГопСо, лучше песни пиши. Не лезь к большим дядям.

* — Думаешь, написала пару песен и уже можешь давать советы военным?

* — Она не давала советы. Она высказала своё восхищение храбростью наших танкистов.

* — В железных могилах? Кх-кх-кх.

* — Чё вы прицепились к девчонке? Где вы увидели хоть одно плохое слово про армию?

* — Да. На прощание капитан даже ей поклонился!

* — Она трейни агенства. И не может разговаривать с военными.

* — Почему? Военные не люди?

* — Люди. Но они военные.

* — И что? С ними нельзя разговаривать?

* — Можно. Но не ей.

* — Почему?

* — Она трейни агенства.

* — Вот дура!

* — Сам кретин!

* — ГопСо крутая девчонка. Вон как на снегоходе отжигала! И марш убойный написала. Но с воеными так разговаривать нельзя. По больше уважения, малышка.

* — Да почему нельзя разговаривать с военными? Мне может кто-нибудь объяснить?

* — Потому, что армия.

* — Идиот! Бегом в школу!

* — Каникулы.

* — ИнСону надо внимательнее следить за своими мемберами. Дискредитация армии, это вам не шутки. Можно и за решётку загреметь.

* — Где? Где была дискредитация армии? Хоть одним словом?

* — Она сравнила наших танкистов с япошками. За это надо отдать эту выскочку под суд! Пусть в тюрьме песни пишет. Кх-кх-кх.

* — Она сравнила наших танкистов с самураями вставшими на путь Бусидо. Всем известно, что эти парни давая клятву служения своему сюзерену, считали себя умершими для общества. Наши военные дают клятву Родине!

* — Вот-вот. Она назвала наших танкистов, самураями современного боя.

* — И что тут полхого?

* — Самураи — япошки.

* — Ещё один дебил!

* — И что? Выходит, что наши танкисты, своеобразные корейские камикадзе? Смертники?

* — Прекратите писать разную ерунду! Я, полковник танковых войск. В отставке. Состою в корпусе ветеранов нашей армии. Я вам всем, авторитетно заявляю: В современной военной доктрине, всех развитых стран, указывается, что при встречном скоротечном бое, при наличии у противников противотанкоых ракетных комплексов, вертолётов и другой авиации. В частности и беспилотной — продолжительность жизини танкиста составляет не более пяти минут! Так как в первую очередь, выбиваются именно танки! Эта девочка, не сказала ни одного слова неправды. Наоборот, от всего сердца, хвалила мужество наших парней. Я бы её, на месте нынешнего командования Вооружённым Силами, призвал в ряды. Хотя бы в качестве пресс-атташе. Тем более, что она пишет такую замечательную музыку! Так что, отставить всяческие инсинуации и домыслы!

— По-моему эта мелкая вляпалась по полной, — заключила СоЁн.

— Точно, — вздохнула ИнЧжон. — В нашем полку неудачниц, прибыло.

— А может ещё и обойдётся, — улыбнулась оптимистка БоРам.

— Вот же, дура, прости господи! Ну кто её за язык тянул? — расстроилась ДжиЁн.

— Молодая. Неопытная, — сказала ХёМин.

— Ничего. Если выживет, сабоним её научит! — подвела итог КюРи. — Давайте, девочки, заниматься. У нас Чхунчхон на носу.

— Как бы из-за мелкой, у нас и это выступление не сорвалось, — проворчала макнэ группы.

— А мы какое отношение к ней имеем? — удивилась СоЁн. — Она сама по себе, мы сами по себе.

— Мы все в одном агенстве. Если наверху захотят, нас всех прикроют, — ответила ИнЧжон.

Четверг. Три часа пополудни.

Стою. Стою в кабинете сабонима. Вызвали на ковёр. Песочат. Правда за что, пока не знаю, наверное позже скажут, когда песок кончится. Руки по швам, мордой в пол. Циклон прошёл, дороги очистились, синоптики обещают оттепель. Надо срочно сдавать обратно снегоход и покупать надувную лодку. Сабоним чего-то вещает. Я не прислушиваюсь. Обычная недовольная байда. За неделю привык. Подумать только, всего-то неделя как я в этом мире, а столько событий произошло. Страшно подумать, что дальше будет! Вот к лодке, вёсла брать или можно моторчик присобачить? А может она сразу с мотором продаётся?

— ГопСо, ты меня слушаешь?

— Что? Да! Конечно сабоним!

— О чём я только что говорил?

— Э-э…о недопустимости… — принялся гадать я. — Ну и ещё о…непозволительности…чего-то там, — понизила голос до шёпота ЧжунГи.

— О чём ты думаешь, ГопСо-ян? — спросил вроде бы спокойно ИнСон-сабоним.

— О лодке с моторчиком! — довольно улыбнулась трейни. — Синоптики обещают оттепель.

— Пошла вон, — сабоним указал на дверь.

— А можно? — опасливо подняла глаза девчонка.

— Я сказал, убирайся!

— Да, босс! Конечно, босс! Спасибо, что заботитесь обо мне, босс! — ЧжунГи сорвалась с места.

— СуНа, договорилась с падре Габриэлем. Сразу езжай туда! — крикнул ИнСон в спину девчонке, которая уже открывала дверь кабинета.

— Хорошо, сабоним, — обернулась та.

— И ещё, ГопСо, — деловым тоном продолжил, босс. — У нас есть в наличии, три твоих классических произведения. «Контрданс» в расчёт не берём. Это всё же другая классика. В ином стиле и исполнении. Я говорю о «Буре», «Каприсе №1» и «Сонате №1», предлагаю записать диск-миньон и начать распространять его. Что скажешь?

Я прикрыл за собой дверь и вернулся к столу. Посмотрел на онни, как всегда стоящую у окна и рассматривающую очередь в агенство.

— Сабоним. Предлагаю сделать иначе, — я полез в свой рюкзачок, предварительно поставив его на стол босса. Тот хмыкнул. Та-ак. Где у нас тут флэшка?

ЧжунГи, принялась потрошить свой рюкзак. К удивлению ИнСона и СуМи, на свет сначала появилось зеркальце, затем массажная щётка, пилка для ногтей, ножнички, тюбик с тональным кремом, скраб, несколько мини-дисков, упаковка прокладок. СуМи хихикнула, ИнСон порозовел. Плеер с наушниками, спящий котёнок розового цвета.

— Уй, какая прелесть! — взвизгнула оперная дива и подхватила Никотину на руки. — Ой! Он живой! — Никотина раскрыла сонные глазки.

— Она, — поправила ЧжунГи, деловито копаясь в своём рюкзачке.

— И глазки разного цвета! Один жёлтенький, а второй голубой! — сюсюкала онни. — А сама розовенькая! Если бы один глазик был зелёным, можно было бы подумать, что я держу на руках живой светофорчик!

— А так можно? — спросила девчонка на миг переставая копаться в своих вещах и с интересом уставившись на онни, чуть склоня голову набок.

— Что? — не поняла та.

— Глазик поменять?

— Тьфу ты! Вивисекторша! — разозлилась в миг СуМи. — Чтоб я от тебя больше этого не слышала!

— Прости, онни. Неудачно пошутила, — девчонка вновь принялась за дело.

Да-да. После вчерашнего памятного вечера, Никотине понравилось смотреть на мир из моего рюкзачка. Теперь мы неразлучная парочка.

— Вот, — я наконец нашёл, что искал.

ЧжунГи протянула сабониму флэшку.

— Что это? — поинтересовался он, смотря на обратные сборы рюкзачка.

— Дело в том, что «Буря», это третья, заключительная часть сонаты. Здесь первые две. Я дома, позавчера ещё записала.

— Что я тебе говорила? — СуМи обвинительно ткнула в сабонима указательным пальчиком. — Я же предупреждала, что это финальная часть какой-то пьесы!

— А почему ты не сыграла на экзамене всё произведение? — сабоним взял из моих рук флэшку.

— Вся соната, рассчитана на 30–35 минут звучания. Согласитесь, сабоним, для вступительного экзамена, это чересчур.

— Ну-ка, ну-ка, — СуМи передала кошку мне в руки, а сама, взяла флэшку из рук сабонима и подключила её к компьютеру. — Давайте послушаем.

Тем временим Никотина, быстро юркнула в рюкзачок и принялась там чем-то шебуршать, устраиваясь поудобней.

Зазвучали первые две части, сонаты №17 Людвига Ивановича Бетховенова.

https://www.youtube.com/watch?v=K3ktnc8RerM

https://www.youtube.com/watch?v=i9kG6KVjx3Q

Во время исполнения, СуМи незаметно подошла ко мне и обняла за плечи. Когда музыка закончилась, она склонилась к моему ухи и жарко прошептала:

— Маленькая, хитрая змейка. Ты подсадила меня на свою сладкую иголку. Берегись — ты в ответе, за тех кого ужалила!

Интересно, и что это сейчас было?

Раздались аплодисменты, причём сразу с двух сторон. Аплодировали ИнСон и СуМи прямо, так сказать по курсу, а к СуНа, заглянувшей в кабинет при первых звуках рояля, присоединился ещё и старший менеджер ГиСок, которого как позже выяснилось пригласил, сабоним.

— Браво, Чжуна, — первым высказался босс. — Ты меня не перестаёшь приятно удивлять. Но это только то, что касается музыки, — строго добавил он. — Во всём остальном, твою бы энергию да в правильное русло. Проходи, ГиСок, — обратился он уже к менеджеру. — Не стой у порога. СуНа, принеси пожалуйста кофе. Всем, кроме ГопСо. Она уже уходит.

Вот же ж гад! Кофе зажал! И улыбается ещё!

— Значит так. Я понял, что ты хотела мне сказать, ГопСо-ян. Миньон выпускаем с «Каприсом №1», «Сонатой №1» и «Контрдансом». На контрасте, так сказать. Обычной классики и классики в современной обработке. Пусть публика решает, что ей больше по вкусу. Соната же номер? — босс вопросительно посмотрел на меня.

— Пусть будет «Соната №17» — ответила девчонка.

— 17?

— Я так хочу. Можно же?

— Хм. Я бы согласился, сабоним, — высказался ГиСок. — У народа появится интрига. А где тогда ещё шестнадцать? Что подвигнет нашу трейни, на написание следующих сонат.

— Хорошо, — прихлопнул по столу сабоним. — Так и сделаем. Всё, ГопСо. Свободна. Производственные вопросы, мы обсудим без такой важной персоны, как ты. Тебя ждут в католическом соборе.

ЧжунГи, подхватила со стола свой рюкзачок, лихо забросила его себе за плечо, что-то там мявкнуло внутри, а потом приложив ладонь сначала ко лбу, а потом к груди, поклонилась:

— Слушаюсь и повинуюсь. О босс, моего сердца! — хихикнула и вымелась из кабинета.

— Паяц! — крикнул ей всед сабоним. — Паяцница…паяца…паясница! Тьфу-ты! Вот, что ты с ней будешь делать?

— Что там по поводу её вчерашнего разговора с танкистом, сабоним? — всё ещё улыбаясь спросил ГиСок. — У нас могут быть неприятности?

— Неприятности могут случиться в любое время, — философски заметил ИнСон. — Но конкретно этим делом, занялась её омма. Думаю и её хальмони тоже подключится. Есть мнение, что кто-то решил хорошо хайпануться на хейте ГопСо. Слишком мелкий повод для раздувания крупного скандала. Кто-то искусственно его создал, для каких-то своих целей. Люди ХёЧжин, выясняют.

— Н-да, кому-то не повезло нарваться на чеболей. Подумали просто девчонка с улицы…

Дверь в кабинет внезапно открылась.

— Сабоним, а «Тройку» записывать будем? Нужен оркестр.

— Исчезни, я сказал! — рявкнул ИнСон. — СуНа, почему посторонние мне мешают работать?

Дверь закрылась.

Я привычно просеменил мимо секретарши, она привычно фыркнула. Традиция, однако. Кое-что припомнив, вернулся в приёмную.

— СуНа-сонбэ, не подскажете, где я могу получить пропуск? Постоянный или гостевой. Меня охрана на входе не пропускает.

— А как же ты вошла? — удивлённо посмотрела на меня сонбэ.

— Охранники знают меня в лицо. Поэтому вовнутрь, пропускают. А вот обратно, требуют пропуск или разрешение моего менеджера. А у меня ни того, ни другого, — развела руками девчонка.

— И как ты выходишь? — хитро усмехнулась СуНа.

— А-а, — печально вздохнула ЧжунГи. — Пришлось у стаффа попросить бухту бельевой верёвки, бежать на третий этаж, привязывать к крыше и спускаться.

— Холь! — округлила глаза секретарша. — А к первому этажу нельзя было привязать?

— С третьего спускаться прикольней, — радостно улыбнулась трейни.

— Ты, дура?

— Ага!

Мне очень нравится смотреть, как корейцы удивляются. Они вообще, очень эмоциональный народ. Большие круглые глаза и на несколько мгновений из них пропадает всякий проблеск интеллекта.

— Холь! — повторила СуНа и открыв ящик письменного стола, выложила на поверхность пластиковую карточку-бейдж упакованную в ламинат, с отверстием. Затем на свет появилась и лента с карабином.

— Забирай и проваливай, мичиннён! Учти, я всё доложу, сабониму!

— Да, сонбэ. Спасибо, сонбэ, — девчонка поклонилась и выбежала в коридор.

Интересно, с чего это она так разозлилась? За меня, что ль перепугалась? Хе-хе. Я спускался по ступенькам вниз и разглядывал свой пропуск. На одной стороне написано имя агенства, адрес и телефон. На другой, моя фотография и имя. Чхве ЧжунГи. Трейни. Дата рождения, место проживания и ID номер, присвоенный мне с рождения. Внезапно до меня донёсся шум, а вскоре показалось несколько мужчин из стаффа. Они почти бежали, неся телескопическую лестницу и ещё какие-то инструменты.

— Пуджанним СуНа, сказала на крыше, — донеслось до меня сверху.

— Быстрей! Может она уже наверху! Не дай богиня, сорвётся!

Н-да. Пошутил называется. Только зря людей взбудоражил. Ладно, после обязательно извинюсь.

Настоятель католического собора, понравился мне с первого взгляда. Вполне себе приятной наружности, слегка полноватый хангук.

Падре Габриэль.

Встретились мы с ним, в просторном, полном воздуха и света зале храма. Ну или как он там называется. Я его увидел первым, он стоял среди прихожан и о чём-то с ними разговаривал. Дождавшись, пока верующие разошлись по своим делам, подошёл, поздоровался и представился.

— Так вот ты какая, ГопСо-ян. Маленькая создательница, большой музыки, — улыбнулся дядечка. — Очень рад тебя видеть.

— Спасибо, святой отец, — ЧжунГи слегка засмущалась. — За добрые слова.

— Покраснела, — ещё шире улыбнулся священник. — Хороший знак. Скромность украшает человека. Ты веришь в Бога, дитя моё?

Так, если мы сейчас начнём теологический диспут, я до утра отсюда не выберусь, а мне ещё в школу, директору Ли ХёнСу, ноты клавира и оркестровку сюиты отдать надо. Пусть начинают работать.

— Я агностик, падре. Постоянно нахожусь в поиске идеала.

— Какая умненькая у меня гостья, — ответил отец Габриэль, вполне понимая моё нежелание не вступать с ним в полемику. — И всё же, безотностительно какого ты вероисповедания, ты веришь в Бога?

— Падре. В Бога, даже Эйнштейн верил! Так что уж говорить обо мне? Естественно верю.

— Ладно, дитя — смилостивился падре. — Не буду мучать тебя вопросами. Поднимайся на хоры. Там тебя уже заждались. Ответь мне только на один вопрос. Как ты относишься к католической церкви?

— А зачем вам, святой отец? — напрягся я. Меня, что, сейчас охмурять начнут? В стойло загонять?

— Понимаешь, — замялся священник. — Примерно неделю назад, в наш мир пришла новая, написанная тобою музыка. Она настолько хороша, что возможно старший католический клир, заинтересуется ею и мне не хотелось бы…как бы это выразиться…

— Впасть в ересь, относительно меня? — подсказала ЧжунГи.

— Приблизительно так, — облегчённо выдохнул настоятель.

— Я нормально отношусь ко всем церквям, падре. Просто я разделяю веру и религию. Наверное вам это покажется банальным и вы уже сто раз слышали эти сентенции. Но к религии, к церкви, я отношусь как к бизнесу. Вполне себе успешному, между прочим. Так, что если ваши начальники заинересуются мной, как композитором — милости просим в агенство. Что же касается веры, то разговор бога со своим созданием, настолько интимный акт, что боюсь даже аналогии не подберу. Во всяком случае, этот акт намного интимней, чем ночью между мужем и женой, — улыбнулась девчонка.

— Маленькая негодница! — рассмеялся падре. — Не богохульствуй в храме! Хорошо. Я услышал тебя. Ступай, — он махнул рукой, отпуская меня.

С хористами вышло ещё проще. Я даже удивился. Хотя среди них большинство было местных, корейцев, но попадались и вегугины и тайцы и даже парочка яппов. И самое главное, в храме не поощрялись местные традиции взаимообщения.

— Здесь все дети бога, а значит все равны, — сказала пожилая монашка-француженка. — Можешь говорить с нами на равных.

Говорить у меня времени не было. Я быстренько отдал ноты и текст, которые до поры лежали в минивэне, старшине хора. Она потом их сама распределит по голосам. От имени ИнСона пригласил их в понедельник в агенство, на спевку. Концертировать буду я, на своём Роланде. Без оркестров обойдусь. В агенстве же, даст ГуаньИнь и запишем. Для истории…и продаж. Потом ещё полчасика послушал как хористы интонируют, и поблагодарив всех, и попрощавшись с падре, отправился в школу Сонхва. Уфф! Одно дело сделано!

Директор ХёнСу, встречал меня самолично в школьном коридоре, недалеко от всё той же 26-й аудитории.

— Не волнуйся ГопСо-ян. Все шепотки о твоём недостойном поведении, я пресёк на корню, — обрадовал он меня.

— Шепотки? — что-то я не понял. — Какие шепотки, сонсенним? И о каком недостойном поведении идёт речь? Я кого-то ненароком обидела?

— Я говорю о твоей вчерашней беседе с капитаном танкистом.

— Танкистом? А-а, с военным дядечкой? Так, что в ней было непочтительного? По-моему мы друг друга прекрасно поняли. И откуда вам и…и школьникам это известно?

— Холь! ГопСо-ян, в каком мире ты живёшь? — изумился сонсенним. — Ваш разговор засняли и выложили в сеть!

— Да?

— Ты, что. В интернет не заходишь?

— Да, как-то в последние дни, не было особо времени, сонсенним. Ноты вот, вам принесла. Клавир для хора и оркестровку сюиты.

— Сюиты? — удивился ХёнСу.

— Ну я же обещала, — недоуменно посмотрела на него ЧжунГи.

— Прости, ГопСо-ян, — повинился директор. — у меня сегодня совсем голова не работает, из-за всех этих нападок на тебя в сети.

— Нападок? Что, уже хейтят? — улыбнулась девчонка.

— Ещё, как! ИнСон тебе не говорил?

— Сабоним ругал, — согласилась Чжуна. — Только он в последнее время, часто меня ругает. Я уже и не прислушиваюсь.

— Надеюсь если у нас дойдёт до порицания, ты будешь слушать то, что я тебе говорю, — строго сказал ХёнСу.

— Да, сонсенним, конечно, сонсенним. Спасибо, что заботитесь обо мне, сонсенним, — поклонилась ЧжунГи.

— Судя по выражению твоего лица. Ты и сама в это не очень-то веришь, — подозрительно заметил директор. — Впрочем, дело сейчас не в этом. Давай сделаем так. Ты мне сейчас отдашь ноты и отправишься по своим делам. Сюиту я сразу отдам в работу музыкантам оркестра, а над клавиром сам поработаю. Сделаю оркестровку. Согласна?

— Скажите, сонсенним. Хористы занимаются речетативом? Скороговорки повторяют? — это было важно для меня. Иначе они не смогут исполнить то, что я принёс.

— Да они и шепчутся скороговорками на занятиях и разговаривают целыми днями, стараясь быстро, чётко и внятно произносить слова. Подозреваю, что и ночью в кампусах также перешёптываются, — улыбнулся ХёнСу.

— Тогда, ладно, сосенним. Забирайте ноты. Только, пожалуйста, сонсенним, когда будете работать над сюитой, прошу обращать внимание на все сопутствующие знаки и акценты расставленные над нотным станом. И обратите внимание на темп. Это моё требование, как автора!

— Я не первый год, руковожу оркестром. Можешь не переживать…автор, — скептически усмехнулся директор. — Всё. Можешь идти.

— До свидания, сонсенним. Встретимся в понедельник в агенстве, — поклонилась девчонка.

— До свидания, ГопСо-ян.

Возвращаясь домой, меня не покидала мысль, что я или ошибся или что-то упускаю. Вопрос в чём и где? Хм. Меня уже оказывается хейтят. Становлюсь понастоящему знаменитым! Настроение поднялось. Хорошо всё-таки быть организатором! Нашёл подходящих людей, сбросил на них проблемы и ехай себе, до дому. Я всунул руку в рюкзачок и пощекотал пузико Никотине. Поедем жрать, сопля розовая? Послышалось довольное мурчание. Отлично! У меня ещё три дня, относительного ничегонеделания! Буду ваять нетленки!

Башня Лотте. 30-й этаж. Кабинет ХёЧжин.

— Омма, это конечно высокие для меня лично, сферы. Но если ты не можешь или не желаешь, то я сама буду разбираться. И уж будь уверена, я ни перед чем не остановлюсь. И плевать мне на репутацию, одельных приближённых к кабинету правительства, деятелей! Слишком уж долгий и трудный путь я прошла, чтобы добиться взаимопонимания с Чжуной. Недаром она меня оммой назвала.

— ХёЧжин, расскажи мне ещё раз, что выяснили твои люди, — АнГи и самой нетерпелось разобраться с обидчиками соннё. Тем более, что сама внучка ничем не спровоцировала нападки на неё в сети.

— Позвольте, я доложу, хозяйка, — тихо произнёс стоящий рядом со столом, ДэЮн. СоЮ расположился около ХёЧжин, которая не скрываясь от матери, дымила короткой пузатенькой сигарой. Кстати АнГи и СоЮ разрешила курить в её присутствии.

— Начинай, ДэЮн.

— Как только первый видеоролик разговора Чжуны с капитаном-танкистом появился в сети — а это случилось после полуночи — тут же, как по заказу, на девочку посыпались тонны хейта с самых разных аккаунтов. Как выяснилось позже, 90% из них — сетевые боты. Создаётся впечатление, что операция, по дискредитации ЧжунГи, была спланирована заранее. Но, аналитики СБ молодой хозяйки, — ДэЮн уважительно поклонился ХёЧжин, — пришли к интересному выводу. Операция была подготовлена не против ГопСо лично, а против того кто первым под руку попадётся.

— А почему я не знаю об этом? — изящно приподняла бровь ХёЧжин.

— Мы не посчитали нужным, тревожить вас, хозяйка, пока противник не сделает первый ход, — СоЮ выпустил струйку дыма в потолок. — Чжуна оказалась прекрасным предлогом, для начала операции. Её фееричное попадание в сеть, с новой песней. А после и с новой классической музыкой, дало нашим визави отличный повод, для начала боевых действий. Причём они очень тонко сыграли с некоей особой, приближённой к президенту. Сыграли втёмную.

— Стоп-стоп! СоЮ, — потребовала АнГи. — С этой секунды, медленно и по порядку!

Ли СоЮ, телохранитель оммы.

— В общем, дело обстоит, следующим образом, — снова взял слово ДэЮн. — После принятия годового бюджета в начале января этого года, парочка ушлых чиновников из министерства финансов, а именно второй помощник министра со своим заместителем, решили каким-нибудь образом надавить на хозяина, вашего супруга, АнГи-сии. С целью более активного участия капиталов конгломерата "Favorite'' в социальных, государственных программах. Направленных на дополнительные выплаты бюджетникам, врачам и учителям. Дело конечно благородное, но на это…

— На это в бюджете изначально были заложенны дополнительные средства! — не дала договорить ему АнГи. — Мы с МёнСу, участвовали в составлении годового бюджета Кореи.

— Вот-вот, хозяйка, — приподнял уголки губ в улыбке, телохранитель. — Это означает лишь одно, второй заместитель со своим помощником, решили запустить руки в казну государства. Для этого им понадобился компромат на хозяина, МёнСУ-саджаннима. А так-как ничего мало-мальски стоящего они найти не сумели, то решили с помощью одного из чиновников аппарата президента, проверить всю историю семьи Чхве. Начиная с вашей свадьбы, хозяйка.

— Потом скажешь мне имя этого чиновника. Утру наконец-то нос, КынХе, — прикусила нижнюю губу в усмешке АнГи. — Продолжай.

— В разработку попали также и молодой хозяин в Йельском университете и молодая хозяйка со своим «Корё-бьюти». Но на их счастье в сети объявилась маленькая госпожа. Ещё до появления Чжуны, эти прощелыги, с помощью тайно и незаконно проведённого аудита, при участии всё того же чиновника, выяснили, что довольно крупные суммы ежемесячно переводились на рассчётный счёт некоего закрытого пансионата для девочек-аутистов. Причём не со счетов "Favorite'', а с личного счёта хозяина. В течение почти пятнадцати лет. Так они и узнали, что у хозяина есть один маленький, неучтённый скелетик в шкафу.

— Вот же, аппа! — досадливо вскрикнула ХёЧжин. — При каждой встрече со мной, укорял меня в безответственности. Мол, удочерила бастарда. А сам…

— А я тут не при чём! — заливисто расхохоталась АнГи. — Я ничего не знаю! У меня больное сердце и тревожить меня нельзя!

— Говорю же, самая настоящая дорама, — буркнул ДэЮн.

— Да, но какова их настоящая цель? Для чего весь этот балаган?

— Ну, я уже объяснял, хозяйка. Сбросить на конгломерат, выплаты по социальным страхованиям для бюджетников. Соответственно такую же сумму из бюджета, присвоить себе. В противном случае, маленькую госпожу, будут хейтить по всякому поводу, благо она сама их даёт. А любителей кого угодно потроллить, да за определённую мзду, увы — в нашей стране с избытком. Кстати хозяин уже догадался, кто отец ребёнка. Но пока молчит.

— А вы-то откуда всё узнали? Я имею в виду не секректы семьи. Вы и так — семья. А про намерения чиновников финансового аппарата?

— А у нас хозяйка, свои источники, — уклончиво ответил СоЮ. — В аппарате службы охраны президента.

— Ясно. А кто эта особа? Приближённая к президенту? Я так полагаю — СунСиль? Мудан? Но ей-то зачем нападки на Чжуну? — задумалась АнГи. ХёЧжин фыркнула, удивляясь недогадливости оммы. — И почему, по вашему мнению, с ней играют втёмную?

— Втёмную, чтобы не выяснила истинные цели прощелыг. А почему именно СунСиль, так она постоянно ищет новые таланты, для своего фонда Mir. Продвижение волны Халлю на запад, это её идея фикс! И ей очень хочется, чтобы новые звёзды на небосклоне к-попа и остального мира, загорались под её именем! Ну и соответственно — гонорары! Вот ей и подкинули ГопСо. Талантливого композитора, якобы из подворотни. Она и не успокоится, пока полностью не загнобит маленькую госпожу, а потом по примеру средневекового рыцаря, галантно подаст ей руку помощи. Ну и всё. Чжуна у неё в кармане и работает только на неё. При необходимости она и ИнСока в порошок сотрёт, если тот откажется перепродавать ей контракт ГопСо, — пространно ответил СоЮ. — Кажется мне, что скоро и в ассоциацию деятелей культуры КЕМА, придёт от неё запрет на исполнение песен и музыки маленькой госпожи.

— Как придёт, так и уйдёт, — нахмурилась АнГи. — Она, что, не понимает с кем воевать собралась?

— Она не то, что не понимает. Она просто не знает! Её втёмную играют.

— Я сейчас позвоню КынХе и объясню этой ведьме, её подруге, с кем она собирается воевать! — решительно потянулась к телефону хальмони Чжуны.

— Не стоит, хозяйка, — остановил её ДэЮн. — Тогда СунСиль потеряет «лицо», как перед чиновниками, так и перед подругой-президентом. А нам эта женщина ещё может пригодиться.

— Так, что же делать? — ХёЧжин деловито загасила сигару в пепельнице.

— Надо ей как-то намекнуть, кто такая ГопСо. Так, чтобы поняла только она. Чиновники и так в курсе.

— И как это провернуть? — растерялась ХёЧжин.

— Позвони своей тталь, — посоветовала АнГи. — Она у тебя… как ты рассказывала? Креативщица? Вот пусть и придумает, а мы поддержим.

ХёЧжин взяла со стола телефон.

— ЧжунГи, ты где, дочка?

— Я в Лотте, омма. Купила домой небольшой микшер, несколько микрофонов и парочку студийных колонок с усилителем. У меня в студи прекрасные условия для записи классических произведений. Тишина. На нашу верхотуру никакие посторонние шумы не долетают. За исключением мявканья Никотины. Сейчас Шкаф расплатится и отнесёт покупки в машину, а я поднимусь к тебе. Кушать будем?

— Будем, будем, — улыбнулась в трубку ХёЧжин. — Поднимайся скорее. Я жду.

— Чжуна едет сюда? — правильно поняла АнГи.

— Да, омма. И поэтому вам надо исчезнуть.

— Фу, какое выражение, — скривилась АнГи. — Но ты права. ДэЮн — на выход! — у двери она остановилась. — Тталь, после поговорим. Не пропадай!

Загрузив Шкафа тележкой с покупками, и отправив его к машине, я неторопливо отправился в сторону лифтов. В мозгу, как гвоздь засела мысль. Что я сегодня сделал не так? Это «не так», произошло именно в школе. Это я точно понял. Но вот, что именно?

Пока я задумавшись шагал по широкому коридору торгового центра, надев по совету Шкафа, тёмные очки и медицинскую маску, из дверей цветочного магазина, вывалился какой-то молодой мужик, неся в руках здоровенное кашпо усаженное ярко-алыми розами. Ничего не видя перед собой, он двинулся прямо на меня, я даже пискнуть не успел, как в морду мне врезались острые шипы!

— Ай! — крикнула ЧжунГи, падая на попу.

— Ой! — вскрикнул мужчина, от неожиданности выпуская горшок с цветами. Тот по закону всеобщего тяготения(неприятностей)опустился на колени девчонки.

— Уй! — снова вскрикнула она, когда шипы снова встретились с её лицом.

— Ты, чего дура! Не видишь куда прёшь? — закричал мужик.

— Сам, дебил! Размахался своим веником! — получил он в ответ. Девчонка меж тем стряхивала со своей одежды комья земли.

— Ты как разговариваешь со взрослыми, чусан-пурида! А ну, быстро извинилась!

— Щас! Буду я ещё извиняться перед одноглазым идиотом!

— Почему одноглазым? — на секунду завис мужик.

— Потому что я сейчас позвоню своей омме!

— И что?

— Она второй тебе на жопу натянет!

В толпе любопытных корейцев, которая тут же собралась вокруг инцидента, раздались смешливые возгласы и недовольное ворчание.

В это время из рюкзачка девчонки, как чёртик из табакерки, выскочил розовый котёнок. Взгромоздившись на её плечо, он выгнул дугой спинку, вытянул хвостик трубой и грозно и громко зарычал:

— Миу!…Миу, Миу, Мяу!

— Холь! — выкрикнули из толпы. — Это же кошка ГопСо! ГопСо это ты?

— ГопСо, снимай маску, тебя узнали!

— А! Это та невежливая девка, что с капитаном спорила!

— Летс Гоп! Летс Гоп!

Мужик подхватил одной рукой кашпо, другой меня с Никотиной на плече и быстро поволок в сторону от толпы.

— Так ты ГопСо? Точно? У нас тебя зовут, Джипси. Слушай ты классные песни сочиняешь. И музыку. Почему на английский не переводишь? Твоя бы «Эй, подруга!» у нас точно бы попала в ротацию на Billboard Hot 100!

— А ты, «банан»?

— Вот опять ты обращаешься неформально! Нет, надо обязательно с твоей оммой познакомиться. И указать ей на пробелы твоего воспитания. Слушай, продай кошку. Я её своей нуне подарю. Старшей сестре. Она тут в Лотте арендует офис.

— Друзей не продают, — мрачно ответила ЧжунГи, доставая из рюкзачка прокладки и стараясь вытереть кровь с лица.

— Прости, я не специально, — заметив её действия повинился мужчина. — Просто спешил к сестре. Давно не видел.

— Я тоже к омме шла, — заметила девчонка. Они подошли к лифту.

Когда двери открылись, мужчина испытал второй шок. Из кабины лифта, первым вышел знакомый ему охранник, а следом за ним, красивая модно и дорого одетая женщина. Едва он раскрыл в удивлении рот, как та, моментально оценив обстановку, глядя на девчонку которая всё ещё старалась оттереть царапины на лице. Кошку на её плече. Повернулась к нему и приложив палец к губам, отрицательно качнула головой. А потом, чему-то улыбаясь, прошла мимо. Следом за ней и охранник, напустив на себя таинственный вид.

— Тебе куда? — спросил меня мужик с веником в горшке.

— Тридцатый, — ответил мрачно. Вся одежда в грязи и земле. Морда расцарапана шипами. Омма прибъёт!

— Мне тоже, — чему-то обрадовался он.

Поднимались молча. Когда проходили мимо банковского офиса — по привычке показал девушке с ресепшена, язык. Та ответила тем же. Это у нас тоже традиция. Мужик только хмыкнул:

— Ну ты и нахалка!

Странно, я иду в матушкин офис и этот «садовод», тоже за мной. Ну и ладно, хочет познакомиться с оммой — флаг ему в руки. Сам нарвался!

Прохожу через приёмную СоНа. Привычно семеню, вертя хвостом. Привычно не успеваю увернуться от удара по пятой точке, краем глаза замечаю, как СоНа почтительно кланяется мужику. Чё-т подозрительно. Этот тип здесь, как у себя дома. Наконец открываю двери кабинета, привычно попав в лапы СоЮ. А вот сейчас, глядя на меня он удивлён. Удивлён и насторожен. Пытается меня отряхнуть, уже и рот раскрыл, чтобы спросить, куда я вляпался в этот раз. Но посмотрев на мужика, замолкает и тоже кланяется. Молча.

— Нуна!

— Омма! — говорим мы одновременно ХёЧжин, раскуривавшей очередную сигару.

— Холь! — восклицает омма. — ЧеЧжун, ты наконец-то соизволил приехать! Давно не виделись, тонсен.

Тонсен? Это что? У оммы есть младший брат? Мой дядя? Блин! Снова влип! Вот мама смотрит на меня.

— ЧжунГи, что с твоим лицом?

И что сказать? Твой братец постарался? Мне вдруг стало жалко самчона. Он-то в принципе нормальный пацан. Извинился даже. И вообще, он мне симпатичен.

— Упала, омма. Поскользнулась и упала. А там осколки стекляные, вот и поцарапалась. Но я всё уже вытерла. До свадьбы заживёт.

Самчон с восхищением смотрел, как я вру и не краснею, как бы невзначай поставив горшок с веником на какую-то тумбу.

ЧеЧжун. Тонсен оммы и самчон ЧжунГи.

— Какое стекло? Какая свадьба? — губы у мамы задрожали. — Быстро в больницу!

Схватив меня за руку, как тряпичную куклу, омма потащила меня на выход.

— ЧеЧжун, не отставай! — походу крикнула она дядьке. За самчоном, эстафету подхватил ачжоси СоЮ. Расталкивая и правых и виноватых, он как ледокол прокладывал путь сначала к лифтам, а потом и к минивэну оммы на стоянке. Увидев такое дело, мой Шкаф, который уложив покупки возвращался обратно, тоже поспешил к моей машине. Кавалькадой из двух бронированных чёрных вагонов, мы вылетели на широкую улицу Сеула.

Пока молоденькая медсестричка, подхихикивая и предварительно получив мой автограф и селфи, под завистливые взгляды, снимающих нас на телефоны подруг, мазала мне морду зелёнкой, в клинике св. Петра. Доктор Пак МёнСок, пытался успокоить омму, которая была вот-вот готова впасть в истерику. Как же, её кровиночке, кто-то всю рожу расцарапал! Помогло успокоительное, и беседа со штатным психологом.

Странно, но я всегда считал её сильной женщиной. Чтобы заниматься крупным бизнесом, нужно иметь стальные нервы. Особенно женщинам. Особенно в Корее. Но очевидно у всех людей существует какая-то граница выдержки. Я ведь не знал, какой стресс пришлось пережить омме, в связи с моим внезапным хейтом.

По дороге обратно, омма пояснила мне ситуацию, сложившуюся вокруг моей скромной персоны. Я даже немного погордился — какие люди пытаются мне строить козни, ради своей карьеры! И ведь всего-ничего, неделя прошла с моего выздоровления, а я уже, образно выражаясь, у всех на устах! Приятно.

— Ты, дочка, сможешь, что-нибудь придумать для этой мудан?

— Мудан? — очень удивилась ЧжунГи.

— А я разве не сказала? Подруга нашего президента, госпожа СунСыль — мудан. Гадалка.

Самчон, Че, слушая наши разговоры и имена которыми мы оперирвали, натурально офигевал!

— Я постараюсь, омма. И знаешь, что? Давай-ка я пересяду в свою машину и поеду в агенство. Мне не терпится начать мстить, той твари, которая подняла против меня, такую волну хейта. Да и ИнСона я ей не прощу! Тоже мне, удумала моего любимого босса извести! А ведь ты говорила, мудан надо верить! — не удержался я от подколки.

— Ах, дочка. В каждом стаде есть паршивая овца, — устало ответила омма.

— Так что, нуна, — спросил ЧеЧжун, когда ЧжунГи пересела в свой минивэн. — Ребёнок ХеМин умер вместе с ней?

— Давай не сегодня ЧеЧжун. Я устала и перенервничала. Обещаю позже, всё рассказать.

— Хорошо, сестра.

ХёЧжин, набрала на телефоне знакомый ей номер.

— ИнСон? Ты ещё в агенстве? Скоро к тебе приедет ЧжунГи. Так надо! Если она успеет сделать…то что успеет, я попрошу тебя об одной услуге. Только Чжуна об этом знать не должна. Записывай…

Голубой Дом. Кабинет президента РК.

— Ничего не понимаю, — чертыхнулась пожилая женщина, раскладывая карты Таро, на столе для совещаний.

— Что у тебя, СунСиль? Снова не сходится пасьянс? — спросила другая, такая же пожилая леди, сидящая во главе этого самого стола.

— Не сходится, онни. То король выпадает, то булава. То солнце, то шут и смерть. Совершенная чехарда.

— Может не стоило затевать эту интригу?

— Стоило, онни. Стоило. Ты сама слышала произведения этой девчонки. Это новое слово в создании классической музыки.

— И тебе обязательно захотелось прибрать её к рукам, — констатировала Пак КынХе.

— Онни. Наши союзники американцы, собирают у себя, всё самое лучшее. Талантливые учёные, гениальные поэты и музыканты. Писатели и художники со всего мира стремятся уехать в Америку. А мы чем отличаемся?

— Они уезжают туда, добровольно. А ты предлагаешь насильно отобрать девчонку у агенства.

— В агенстве она годами будет сидеть в подвале, в качестве трейни. А я уже на следующий год выпущу её на сцену, как бы она не выглядела. Меня не интересует её вижуал. Меня интересуют её способности.

— К зарабатыванию денег, — хихикнула президент.

— И это тоже. Чем мой Mir, хуже всего остального мира?

— Ну, да. Обдерёшь ребёнка как липку и будешь счастлива.

— Зато она будет одета, обута и накормлена. И не будет зарабатывать деньги на улице!

— Она в агенстве, ты не забыла?

— Да знаю я чем занимаются девушки в этих агенствах! Сколько уже судебных разбирательств было! Напомнить?

— Как знаешь, СунСиль. В этом деле я тебе не помощник. Только зря ты подняла против неё такую волну хейта. Причём на пустом месте. Армия, её командование, удивлены таким поведением некоторой части молодёжи. К девчонке они не имеют никаких претензий. Вот увидишь, скоро люди догадаются, что гонение на неё вызвано искуственным способом и тогда я некоторым не позавидую. Бумеранг, он имеет свойство возвращаться. Но если это коснётся меня, тогда подруга мы будем разговаривать по-другому!

— Да не переживай ты так, онни. К тебе это вообще никакого отношения не имеет.

— Смотри, СунСиль. Я предупредила.

Агенство. Вечер.

То, что попросила сделать омма, было совершенно несложно. При первых же её намёках, я понял, что мне нужно. Самое трудоёмкое это клип и бэк-вокал. Сама тема, заезженная до дыр в том мире, мною исполнялась тысячи раз. Вернее не мною, а певицами. Насчёт минусовки я вообще не заморачивался. Я в своё время сделал сотню, если не больше аранжировок на эту тему. Сабоним меня встретил не сердито, но и не распростёртыми объятиями. Можно сказать по-деловому.

— Онни, — к его удивлению, я первым делом обратился к СуМи. — Хочешь спеть ещё одну новую песенку?

— Какую? — обрадовалась дива.

— Песенку про мудан и в образе мудан.

— Муда-ан? — протянула она сомневаясь.

— Ну ты же пела Пиковую Даму, Чайковского?

— Пела.

— Так это почти тоже самое. Не сомневайся, онни. Тебе понравится, — уверил её я.

— Ну-у. Давай попробуем, — нерешительно согласилась мировая звезда.

— Сабоним, — теперь я обратился к боссу. — Могу я на вечер заполучить Айрин и Арым, для бэк-вокала?

— Думаю, да, — солидно ответил босс.

— А могу я заполучить вас, сабоним в качестве одного из актёров клипа?

— Меня? — изумлению ИнСона, не было предела.

— Очень нужно, босс. Для нашего же агенства стараюсь, — я был убедителен.

— Хорошо, — наконец-то улыбнулся он. — Рискну. — Если бы попросил кто-то другой…

— Тогда и гримёров пригласите. Нужно будет онни, как следует состарить. И обязательно родинку на щёчку. Побольше! Да и с вами поработать. Например фингал под глазом нарисовать. Хи-хи.

— Ну-у, если мне фингал нарисовать, меня потом коллеги засмеют.

— Сабоним, вы не хотите на минутку стать артистом? Попасть в кадр? Прославится в конце-концов?

— Не нужно меня уговаривать, ГопСо-ян. Я ведь уже согласился.

— Спасибо, сабоним. А я пока минусовкой займусь и текстом. Съёмки можно проводить и здесь. Натуры не нужно. Только пригласите ещё хорошего айтишника, для виртуального антуража.

Короче, работа закипела!

Но как обычно, о том, что в агенстве снимается клип, стало известно сразу и всем. Десятки любопытных айдолов, собрались как бы случайно у кабинета босса. Трейни не было. Малы ещё! По ходу пьесы набрали массовкую Одного парня из группы N. Pilot и двух попавшихся од руку «Тиарок». ХёМин и ДжиЁн. Айрин и Арым, узнав, что будут сниматься вместе с сабонимом и онни — млели от восторга и занимались бэк-вокалом истово и самозабвенно! Айтишник, творил чудеса, прямо в онлайн режиме. Гримёры превзошли самоё себя и вскоре СуМи нельзя было отличить от одной пожилой мудан. Так она была похожа. Повсюду царила атмосфера ожидания праздника.

Наконец, девчонки выучили вокал, онни выучила текст и начались собственно съёмки. Снимали профессионалы агенства. Когда народ впервые увидел сабонима в кадре, это был культурный шок! Но когда в следующем у него нарисовался фингал…короче ломка стереотипов и шаблонов. Но сам ИнСон, как ни странно был весьма доволен.

— Жаль, что нельзя будет его в сети и на ТиВи крутить, — сокрушался он.

— Почему? — удивлённо спросил я.

— СуМи очень уж на одну персону смахивает. Цензура не пропустит.

— А мы потом её перегримируем!

— Хм. А это выход, — подумав ответил сабоним.

Поздо вечером, практически уже ночью, съёмки закончились и сабоним засняв всё на свой телефон, прямо с монитора компьютера, отослал его кому-то. Правда меня заинтересовало одно обстоятельство. Вопреки всем правилам, титры шли не после, а до самого действа. В имена я не всматривался. Раз сабоним решил, так и должно быть!

В начале одиннадцатого часа вечера, ХёЧжин получила на свой телефон, готовый клип от агенства FM. Просмотрев его несколько раз, посмеялась, подивилась музыкальному сопровождению, сразу же ложившемуся на «ухо». И отослала его своей омме. Та крутила клип раз десять, в конце сама уже напевая вместе с Великолепной Ли, котроую сама еле признала в гриме. Но особенно ей понравились титры перед съёмкой. Она ещё раз ехидно ухмыльнулась и отослала клип…куда нужно.

Голубой Дом. Кабинет президента РК.

— СунСиль тебе ещё не надоело чепухой заниматься? — раздражённо спросила Пак КынХе, свою подругу. — Почти одиннадцать часов. Пора и честь знать!

— Сейчас онни. Ещё один разок. По-моему начинает сходиться.

В это время у президента страны тренькнул звонок смс-ки. Удивившись такому позднему посланию, она всё же открыла мессенджер. По кабинету разлилась ритмичная запоминающаяся музыка.

— Онни, выключи пожалуйста. Отвлекает, — попросила СунСиль.

— Нет, подруга, — усмехнулась онни. — Предлагаю посмотреть, прежде чем продолжишь гадать.

— Ну, что там ещё, — недовольно отозвалась СунСиль, оставляя карты и приподнимаясь из-за стола.

— Сиди, сиди. Я сама к большому экрану подключу.

Через несколько минут, на экране телевизора в кабинете президента пошли титры от которых глаза СунСиль полезли на лоб:

Музыкальный клип «Гадалка». Агенство FM Entertainment, представляет:

Режиссёр-постановщик — Чхве МёнСу.

Оператор-постановщик — Чхве АнГи.

Звукорежиссёр — Чхве ХёЧжин.

Мастер по свету — Чхве ЧеЧжун.

Генеральный продюсер — Чхве ЧжунГи (Ли ГопСо). Ну а дальше пошла музыка.

https://www.youtube.com/watch?v=h_iYsiQnaiI

— И действительно, чего я к девчонке прицепилась? — как бы продолжая свою мысль, вслух сказала СунСиль. — Играет свою музыку, ну и пусть играет. Сочиняет свои произведения? Ну и пусть сочиняет на здоровье. Что плохого-то? Наоборот. Продвигает волну Халлю на запад! А эти? Хейтить её начали! И за что? Да ни за что! Всё правильно она танкисту высказала. А тут ещё и деятели с КЕМА носы позадирали! Я им завтра покажу, где их место! Старые бездари!

Пак КынХе, только язвительно усмехалась.

Всю ночь в агенстве проходил спонтанный хвесик. В кафе для айдолов, были сдвинуты столы. Сами айдолы, подоставав из загашников кто чего мог, отмечали съёмки такого прикольного клипа. Спать никому не хотелось. Все в один голос поздравляли Айрин и Арым, а также ХёМин и ДжиЁн. Ну и еще парнишку из N. Pilot. Ну и завидовали, белой завистью естественно.

Сабоним и Ли СуМи уехали домой. ГопСо и Никотина удобно дрыхли в обе сопелки на диване в кабинете босса.

Такие праздники происходят только сейчас и только сегодня, завтра будет всё по старому.