Лекарство от измен

Глава 12

Наша сексуальная жизнь становится похожа на войну в постели. Крайнов каждый раз применяет разную стратегию и тактику, пытаясь убить сразу двух зайцев: доставить мне удовольствие и зарядись своим семенем.

Больше не хочу имитировать оргазм. Оказывается, для настоящей разрядки женщине нужно не привлекательное, накачанное мужское тело, а кое-что другое.

Душевная связь, доверие партнёру, полное расслабление и наличие чувств.

Чувства к мужу у меня имеются, но не те, что способствуют сексуальному удовлетворению.

Марк психует, впадает порой в отчаяние, но продолжает свою битву за любовь. Верит, что лёд растает и моё сердце примет мужчину таким, какой он есть.

И полюбит…

— Ника, у тебя нет другого выхода, — периодически убеждает господин адвокат. — Либо ты полюбишь меня и станешь образцовой женой, либо…

— Да, да, дорогой, я в курсе: «Так не доставайся же ты никому!» Это из «Бесприданницы», но суть одна и та же.

Крайнов позволяет мне небольшие колкости в свой адрес. Он понимает, что виноват и этим заглаживает вину: даёт мне возможность слить агрессию.

А так я по-прежнему под его контролем почти двадцать четыре часа в сутки. Но от этого не перестаю мечтать о свободе. Понемногу снимаю наличку с карты и прячу её в доме у родителей.

Мама с папой, конечно, не в курсе…

Летний отпуск мы проводим на Сейшельских островах. Отдельная вилла, минимум персонала, завораживающие закаты и тёплые воды Индийского океана.

Казалось бы, я должна быть счастлива: рядом красивый, умный, любящий мужчина; мы живём почти в раю; каждое утро супруг приносит мне в кровать диковинные цветы, сладости и ароматный кофе.

Но меня тошнит от подобной заботы и лицемерной игры в счастливую пару.

И нет — это не токсикоз. Я по-прежнему принимаю противозачаточные таблетки, которые прячу в гигиенических прокладках.

Надобность вести календарь «красных дней» отпала, потому что муж поставил приложение на свой телефон. Он лучше меня знает благоприятные для зачатия дни и время овуляции. Сам покупает мне витамины, следит, чтобы не пропускала приём, кормит продуктами, повышающими фертильность.

Вот только регулярность цикла каждый месяц доводит Крайнова до бешенства, и он напивается, как только у меня начинает болеть живот.

Горячее желание господина адвоката получить от меня наследника граничит с манией.

После отпуска он уложил меня в клинику к тому самому Павлу Соломоновичу.

Вердикт врача был однозначным: «Никаких проблем с репродуктивной системой у Вероники Николаевны нет. Отсутствие беременности — чисто психологическая история. Надо расслабиться и перестать думать о желаемом результате, тогда всё получится».

Вот только меня результат устраивал, о чём, кажется, начал догадываться Крайнов. Он видел, что я совершенно не переживаю по поводу отсутствия детей.

Марк стал ещё мягче и внимательней, а через пару месяцев заикнулся об ЭКО.

До окончания нашего договора и расторжения «фиктивного брака» осталось всего двенадцать недель…

Осенью у Марка на работе начинаются неприятности. Никто мне ничего конкретно не говорит, но я вижу, как все суетятся, замолкают, когда вхожу в кабинет, бросают в мою сторону тревожные взгляды.

Сотрудникам запрещено обсуждать при мне какие-то моменты, и это раздражает.

Арина вообще от меня бегает. Стоит мне зайти в «буфетную», где мы собираемся на кофе, как она сразу уходит. Есть стойкое ощущение, что девушка избегает меня.

Вроде были нормальные отношения, а тут девчонку словно подменили.

Тарас гораздо проще. Когда я попыталась прощупать почву и начала задавать неудобные вопросы, он сразу отрезал:

— Ника, меньше знаешь — крепче спишь. Не всякая информация добавляет душевного равновесия.

На этом наше общение завершилось, Тарас вернулся к своим делам.

Крайнов часто куда-то уезжает, меня с собой в командировки не берёт. Он усилил охрану, теперь и меня, и его сопровождают серьёзные молчаливые парни. Для моей расшатанной психики это дополнительное напряжение.

— Марк, когда это закончится? — как-то вечером спрашиваю мужа. Только что нам установили дополнительную бронированную дверь в квартиру.

— Ты о чём, дорогая? — держит меня за наивную дурочку Крайнов.

— О том, о чём ты не хочешь мне говорить. Я ведь вижу, чувствую, что тебе грозит опасность. Пойми, мне ещё страшнее от того, что не понимаю, насколько всё серьёзно.

Муж сидит на диване и неторопливо цедит виски. Глаза красные от постоянного недосыпа. Исполнив супружеский долг, Марк уходит в кабинет работать. Я даже не знаю, спит ли он вообще. Просыпаюсь, когда муж уже уехал на работу.

Присаживаюсь рядом, кладу руку супругу на бедро.

Мышцы Крайнова моментально напрягаются, становятся каменными. Он почти в шоке. Я никогда не касаюсь его добровольно. Только если просит или требует.

Марк тут же накрывает мою руку своей ладонью.

— Думал, никогда этого не дождусь. Неужели ты переживаешь за меня? Я тебе стал небезразличен? — горькая улыбка растягивает губы.

Замечаю морщинки на лбу и в уголках глаз, редкие пока седые волосы в чёрных волосах. Усталость сквозит в каждом движении, повороте головы, опущенных уголках рта, но господин адвокат никогда не показывает слабости и не умеет просить помощи.

Мне жалко этого человека. Увы, но полюбить Крайнова я не смогу.

Лучше ему отпустить меня, а себе найти другую женщину.

Сегодня ко мне неожиданно пришла мысль: «Если мужа убьют, я стану свободна!»

И она совсем не шокировала. Не вызвала стыда или вины.

Напротив, почувствовала внутри какую-то надежду. Именно это стало откровением.

Оказывается, я превратилась в циничное, жестокое существо.

Точнее, не превратилась, а Марк сделал меня такой…

Пигмалион вылепил свою Галатею…

Ещё полгода замужества, и она пойдёт дорогой Екатерины Медичи.

Марк Каримович даже не подозревает, какое чудовище создал…

В один из дней во время лекции в аудиторию заходит крупный сутулый мужчина в чёрном костюме и белой рубашке.

— Добрый день! — здоровается со студентами и преподавателем.

Стремительным шагом подходит к нашему Вениамину Платоновичу, специалисту по гражданскому праву и, вытянув вперёд руку, показывает ему корочки:

— Следственный комитет Российской Федерации. Мне нужна Крайнова Вероника Николаевна.

Александров подслеповато щурится, протирает очки и оглядывает аудиторию в поисках моей персоны. Я сижу в третьем ряду, и когда мы встречаемся взглядами, преподаватель даёт добро:

— Вероника, вы можете покинуть занятие.

Складываю ноутбук, закидываю в сумку тетрадь и ручку, отправляю в задний карман джинсов телефон.

Мужчина открывает передо мной дверь, и уже в коридоре я задаю интересующие меня вопросы:

— Кто вы и по какому делу?

Комитетчик ещё раз достаёт из внутреннего кармана корочки и быстро тыкает ими мне в лицо. Снимок похож, печати есть, но проверить подлинность документа в таких условиях невозможно.

— Капитан Рогов. Вы должны проехать со мной, на месте вам всё объяснят, — чеканит мужчина и аккуратно трогает меня за спину, направляя вперёд.

От его прикосновения по телу бегут мурашки. Всё внутри меня противится этой поездке.

Я знаю, что у мужа какой-то «головняк», так что вызов в СК РФ — вполне вписывается в парадигму происходящих событий, но интуиция сигналит об опасности.

Марк — хороший учитель. За время работы у него в конторе я многому научилась. В частности, он всегда повторял:

— Ника, дьявол скрывается в деталях. Обращай внимание на мелочи.

И сейчас мне эта наука приходилась.

Когда «капитан» показывал своё удостоверение, из-под манжеты рубашки на секунду показался хвостик татуировки. Мой взгляд зацепился за этот факт, и появилось сомнение: «В такую структуру, как следственный комитет Российской Федерации, вряд ли возьмут человека с татуировками».

Второй уликой, выдающей сомнительный статус представителя органов, была походка. Если в аудитории он постарался идти быстро, ровно, почти строевым шагом, то сейчас расслабился и ссутулился, начал немного покачиваться. Так ходят люди, которые долгое время провели в тюрьме.

И третий факт, убедивший меня в том, что мужчина выдаёт себя за другого человека, была грязь под ногтями на правой руке, очень похожая на оружейное масло.

Возможно, человек чистил оружие и не смог отмыть руки. Но мне не верилось в такие совпадения.

Внешне я стараюсь вести себя спокойно и ничем не выдать намерение сбежать.

Голова в режиме GPT-чата ищет и просчитывает варианты побега. Проходя мимо туалета, торможу:

— Простите, можно я заскочу на пару минут. Неизвестно, как долго со мной будут беседовать, да и лекция длилась почти два часа…

«Капитан» останавливается и хмуро на меня смотрит. Сомневается, стоит ли отпускать. Я ставлю ноги крестиком, даю понять, что могу сделать в машине лужу.

— Оставьте сумку и телефон, у вас есть три минуты, — разрешает «добрый дядя».

— Хорошо, спасибо.

Достаю из кармана телефон, кидаю в сумку и передаю комитетчику.

В туалете сразу бегу к окну. Второй этаж, решёток нет, пластиковый стеклопакет. Смотрю вниз: под окном небольшой сугроб тающего на солнце снега. Возможно, он покрыт коркой льда, и тогда от перелома меня вряд ли что-то убережёт.

Но иного выхода нет и надо прыгать. Хорошо, что я сегодня надела мягкие замшевые челси. Сапоги на каблуках пришлось бы снять: в них ни прыгнуть, ни убежать.

Сердце колотится так, будто только что вернулась с пробежки. А марафон мне ещё только предстоит. И наверняка это будет бег с препятствиями по пересечённой местности.

Открываю окно, забираюсь на подоконник и, глубоко вдохнув холодный воздух, прыгаю вниз.

Приземление выходит так себе. От пяток до макушки тело простреливает боль. Ощущение, что под ногами бетон, а не снежное толстое покрывало. Ударяюсь копчиком обо что-то твёрдое, перед глазами вспыхивает звёздный фейерверк.

Я по колено в снегу. Он, зараза, сверху твёрдый как камень, и лишь внутри присутствует некоторая рыхлость.

Выбираюсь, кряхтя и держась за поясницу. Окна туалета выходят во внутренний двор, и мне нужно поскорее убраться отсюда. Причём подальше от центрального входа, ведь там есть камеры и где-то рядом припаркована машина комитетчика.

Бегу, прижимаясь к зданию. Вижу в заборе из железных прутьев щель, в которую я смогу проскользнуть. Спасибо студентам, что смогли немного развести в стороны прутья. Еле протискиваюсь бочком и слышу из окна крик:

— Вероника Николаевна, остановитесь!

«Ага, пара сек и я возвращаюсь».

Мой конвоир смотрит в окно, но сам не рискует прыгать. Понимает, что в щель за мной ему не пролезть, не та комплекция.

Что есть духу бегу подальше от универа. Рядом торговый центр, и я устремляюсь туда. В толпе легко затеряться.

Перебегаю дорогу, уворачиваясь от сигналящих машин. Какой-то мужик опускает окно и обкладывает меня трёхэтажным матом. Согласна, заслужила, но искать переход у меня нет времени.

В ТЦ поднимаюсь на эскалаторах на самый верхний этаж. Забегаю в бутик женского белья и прошу девочку продавщицу дать мне позвонить.

— Пожалуйста, всего на пару минут. Мне срочно нужно позвонить мужу!

Она протягивает телефон, глядя в мои испуганные глаза. Я обхожу прилавок и приседаю, чтобы меня не было видно через стекло витрины.

Набираю номер Марка, который он заставил меня вызубрить наизусть. Я-то думала Крайнов издевается, а вон оно как оказалось…

Трубку берут после первого гудка:

— Да, Ника, слушаю.

— Марк, за мной пришли в универ. Мужчина представился сотрудником СК. Я сбежала, сейчас в торговом центре «Эскада» на четвёртом этаже в отделе нижнего белья. Мне продавщица дала телефон позвонить.

— Понял, скоро буду. Передай ей трубку.

Протягиваю телефон владелице. Девушка осторожно подносит его к уху:

— Слушаю. Юля. Да, да, я поняла. Хорошо. Конечно.

Что там говорил Крайнов, мне было неслышно, но Юля стала чётко выполнять его распоряжения.

— Ника, пойдёмте в подсобку, я спрячу вас в коробку до приезда мужа. Отдел закрою на перерыв и уйду в соседний. Вы пока посидите тихо.

Благодарно киваю.

В подсобном помещении Юля быстро перекидывает товар из большой коробки в упаковки поменьше. Я забираюсь внутрь и сворачиваюсь улиткой. Может это и лишнее, но лучше перестраховаться. Неизвестно, сколько человек бросилось меня искать.

— Я коробку закрою, вам будет чем дышать. Сверху несколько небольших пустых коробок поставлю. Хорошо?

— Молча киваю. Зубы стучат, адреналин шарашит, руки и ноги трясутся. Закрываю глаза и стараюсь представить себя семилетней. Вспоминаю, как мы с ребятами играли в прятки и я сидела в шкафу.

Твержу про себя как мантру: «Мне не страшно! Мне совсем не страшно!»

Надеюсь, Крайнов найдёт меня первый. Не хотелось бы попасть в руки уголовников, имеющих претензии к господину адвокату…