Лекарство от измен

Глава 4

Встреча с Амосовой выбила меня из равновесия. Отчаянно захотелось стать такой же дерзкой, смелой, роковой. Чтобы мужчины в меня влюблялись, хотели… Капали слюной, глядя на красивые ноги и плавную походку от бедра.

Собираясь в клуб, делаю яркий вечерний макияж. Рисую чёрные стрелки, приклеиваю искусственные ресницы, наношу на губы алую помаду и блеск, делая их глянцевыми, манящими, соблазнительными.

Надеваю узкую короткую юбку, высокие сапоги и чёрный кожаный топ. Сверху накидываю лёгкую кожаную куртку.

Капелька туалетной воды с ароматом жасмина, и я готова.

Ну, почти…

Ещё один бокал шампанского, и мне становится море по колено — я готова танцевать до утра, флиртовать и целоваться с красивыми незнакомцами, принимать комплименты и смеяться.

Я нисколько не хуже Анжелки, просто мы разные, как чёрное и белое. И сегодня мужчины покажут, насколько я привлекательна, а заодно вернут на место мою упавшую самооценку.

С предвкушением праздника вызываю такси и еду в ближайший от дома ночной клуб с нормальным рейтингом, обнаружив его в поиске на Яндексе.

Машина привозит к пафосному зданию с переливающейся огнями вывеской клуб «Эгоист». Около крыльца стоит народ, все организованно проходят фейсконтроль, никто не лезет без очереди. Пристраиваюсь в конец и жду, подрагивая на морозе.

Как-то я не рассчитывала, что придётся стоять на улице. Короткая юбка, тонкие сапоги, лёгкая курточка…

После больницы запросто простужу придатки. Так мне и надо, дурочке…

Высокий охранник выходит на крыльцо и оглядывает толпу.

— Эй, ты, Белоснежка, иди сюда! — машет рукой, и я понимаю, что это мне. Две девчонки зло шипят вслед:

— Для проституток всегда вход свободен. Шалава…

Оглядываюсь и теряюсь: я не знаю этого мужчину. Может, он с кем-то перепутал меня? Я только один раз ходила с девочками в подобное заведение.

Охранник окидывает заинтересованным взглядом, пошло ухмыляется и спрашивает:

— Куколка, тебе мама не говорила, что зимой надо тепло одеваться? Восемнадцать есть?

От страха голос садится и я пищу:

— Мне двадцать один, могу паспорт показать.

— Ладно, проходи. Одна, что ли, приехала?

Высокий мужчина в чёрном костюме хмурится и заглядывает мне за спину, где мнутся в очереди другие желающие попасть в клуб.

— Подружка должна подъехать, — вру и практически не краснею. Похоже, совесть я оставила дома.

— Подружка, значит…

Охранник мне не верит, а я быстро проскальзываю мимо него в помещение. Надо согреться, что-нибудь выпить, а то свалюсь с простудой.

В клубе темно, в лучах стробоскопа беснуется толпа, танцуя под громкий бит. Вспышки прожекторов, басы, проходящие сквозь тело, мелькающие лица посетителей. Я словно попала в другую реальность. Здесь всё подчиняется ритму. Он руководит движениями, взглядами, задаёт тон общению.

Пробираюсь к барной стойке и сажусь на высокий стул. Заказываю мохито — единственный коктейль, который пробовала.

Бармен окидывает меня заинтересованным взглядом, и я непроизвольно улыбаюсь. Руки и шея парня покрыты татуировками, в ушат тоннели. На голове художественный беспорядок, к которому несомненно приложил руку мастер.

— Первый раз здесь? — наклоняется ко мне и громко спрашивает, перекрикивая музыку.

— Да. Первый, — согласно киваю.

— Тогда позволь тебя угостить. Я Дэн, — сверкает белозубой улыбкой и протягивает мне бокал с чем-то красным на дне, оранжево-жёлтым в середине и зелёным сверху.

Напиток украшен бумажным зонтиком и долькой апельсина. Осторожно нюхаю угощение и улавливаю цитрусовые нотки, мяту и ещё какие-то незнакомые ароматы.

— Что это? — поднимаю глаза на парня.

— «Космополитен» по моему особенному рецепту. Попробуй! Пить начинай с самого дна, медленно втягивая содержимое, — советует парень.

Обхватываю трубочку губами и чувствую во рту клюквенный или брусничный сироп. Он настолько сладкий, что алкоголь совсем не чувствуется. Затем появляются какие-то резкие нотки, язык пощипывает, но мята успокаивает рецепторы, шлифуя их ментолом.

«Я что, за один раз выпила весь бокал?» — растерянно хлопаю ресницами.

«Ничего себе, Вертинская, ты пошла вразнос…»

— Спасибо, — благодарю Дэна, а он счастливо улыбается, протирая чистый бокал. — Пойду, потанцую.

Слезаю со стула и опускаюсь на танцпол. Тело ловит волну и начинает двигаться в унисон со звуковой вибрацией. Музыка подхватывает меня и несёт на своих крыльях.

Мне так хорошо! В голове абсолютно пусто. Парни и девушки рядом улыбаются, наслаждаясь вайбом.

И почему я раньше не ходила в такие места?..

Я поднимаю голову и вижу, как из vip-зоны второго этажа на меня пристально смотрит мужчина. Лет тридцать, широкий подбородок, тёмные волосы, густые скульптурные брови и прямой нос.

Он держит в руке широкий бокал с янтарной жидкостью и медленно её смакует.

В меня словно вселяется бес: я вопросительно выгибаю бровь, улыбаюсь и показываю мужчине средний палец.

«Смотри, смотри, всё равно ничего не обломится!»

Меня, идиотку, даже не посещает мысль, что я играю не на своём поле. За такие шутки мужчины из высшей лиги могут и наказать…

Но мне весело, я вспоминаю занятия бальными танцами, и тело с упоением выгибается, приковывая взгляды танцующих рядом парней.

Меня обступили несколько желающих познакомиться:

— Куколка, как тебя зовут? — кричит крепкий красавчик справа. У него спортивная фигура, смазливое лицо, но ростом парень не вышел. На каблуках я выше, хотя парня это ничуть не смущает.

Сзади пристраивается ещё один горячий мачо, приклеиваясь к моей попе своим крепким «орудием»:

— Малышка, ты такая сладкая! Пойдём, я тебя угощу?

Отталкиваю его, резко наклонившись вперёд, затем выпрямляюсь, бью его по лицу хвостом и пытаюсь выйти из круга. Надо освежиться. Хочу попросить у Дениса воды.

Но меня сгребает в охапку какой-то клоун в гавайке. Тянет в сторону, мы проходим за бархатную штору и оказываемся в тёмном закутке.

Паника медленно сковывает мышцы и разгоняет сердечный ритм. По спине бегут мурашки, во рту пересохло, пытаюсь закричать, но мне закрывают рот крепкой ладонью:

— Не дёргайся, Лапуль, мы будем нежными.

Замечаю рядом ещё двоих. Зрачки у них аномально широкие, парни под чем-то. У одного шрам на щеке, у второго на лице псориаз или экзема. Меня передёргивает от омерзения.

— Не надо! — глухо пищу в ладонь.

Парень толкает меня грудью на какой-то стол, задирает юбку и пытается стащить колготки. Второй суёт руку под топ, нащупывает сосок и начинает его больно выкручивать.

Сопротивляюсь из последних сил. По щекам бегут слёзы, но отморозков это только сильнее заводит.

'Господи, неужели меня сейчас изнасилуют? Трое? Будущего юриста?

Ника, ты тупая овца! Нашла приключений на свою задницу!'

А в это время парни переговариваются:

— Может, сразу вдвоём её натянем? Жук, ты как?

Холодею. Даже представить не могу, что со мной будет. Страх липким потом струится по спине. Мне не хватает воздуха.

Парень с псориазом оскаливается, и я вижу гнилые передние зубы:

— Давай! Чур, я спереди!

В отчаянии топаю шпильками и попадаю по ноге мужчины. Он шипит и матерится, а затем бьёт меня по почкам.

Охаю и повисаю в его руках, ноги подкашиваются от боли.

— Ещё раз дёрнешься, и мы тебя раздерём на две части, — предупреждает насильник.

Мне кажется, я умираю от безысходности, ужаса и стыда…

Чувствую, как что-то мягкое прикасается к моей голой попе.

— Нет! Не надо! Пожалуйста! — кричу, что есть силы, пока насильник убрал руку от моего лица.

— Заткнись, шлюха! — прилетает жёсткий удар по голове.

В ушах звенит. Во рту металлический вкус крови. По-видимому, я прикусила язык.

«Шлюха! Он сказал: 'Шлюха»! Они приняли меня за проститутку.

Ну а чего я хотела, разодевшись как последняя потаскуха и извиваясь в танце, как кошка в период течки?

— Давай, Кулак, не тормози! — торопят парни своего дружка. — У нас уже в штанах дымится.

Мне в рот засовывают какую-то вонючую грязную тряпку. Я рыдаю, из носа течёт, он не дышит. Мне не хватает воздуха, тошнит и кружится голова. Понимаю, что ещё пара секунд и потеряю сознание или захлебнусь рвотой.

Словно сквозь несколько слоёв ваты слышу рычащий голос:

— А ну, шакалы, отошли от неё!

Парни перестают копошиться и замирают.

— Мрак, она ничья, — лепечет стоящий сзади за мной отморозок.

И тут до меня доносится глухой удар…

Мне всегда было интересно, что такое состояние дереализации. А сегодня ощутила его на себе в полной мере.

Когда насильника, держащего меня за волосы, резко снесло в сторону, я развернулась и увидела следующую картину.

Мужчина, что смотрел на меня во время танца из vip-зоны, стоит в боевой стойке и как в замедленной съёмке поднимает ногу, а потом наносит удар в грудь парню справа от меня.

Тот открывает рот, что-то кричит, но звука неслышно.

Я наблюдаю за происходящим как бы со стороны.

Ощущение, что всё это компьютерная игра. Персонажи не настоящие, а нарисованные на бумаге или двигающиеся на дисплее компьютера плоские и чёрно-белые.

Чёткость изображения утратилась, перед глазами стоит какая-то муть, будто в воздухе разлили молоко.

Мои эмоции отключились, я абсолютно ничего не чувствую. Всё происходящее меня не касается. Это не я, а какая-то другая девушка участвует в игре…

Прихожу в себя оттого, что меня трясут за плечи и что-то спрашивают.

— Что, простите? Я не слышу…

Голос чужой. Спокойный, как горное озеро.

— Ты в порядке? — громче повторяет мужчина.

У него потрясающие глаза цвета грозового неба. Широкие чёрные брови сдвинуты к переносице, образуя две морщинки на лбу.

Мне кажется, его цепкий и пронзительный взгляд видит меня насквозь.

— Да. В порядке, — говорит Ника-робот.

Он одёргивает на мне юбку, заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, вытирает тыльной стороной ладони мокрые щёки.

— Пойдём, тебе нечего здесь делать, — властно берёт за руку и дёргает за собой.

Нога подворачивается, я падаю на пол и повисаю на его руке.

— Простите. Кажется, я не могу идти.

Не говоря ни слова, меня поднимают и перебрасывают через плечо, натягивая рукой юбку пониже, чтобы прикрыть порванные колготки.

В голове пусто. Она болтается из стороны в сторону вместе с безвольно опущенными руками.

Эмоции так и не вернулись. Мне совершенно всё равно, куда меня отвезут.

Кукла сломана.

Она больше не сможет веселиться, петь и танцевать. Изнутри вынули механизм, делающий её живой.

Теперь я голем, без души, без чувств и эмоций…

Так проще…

Так легче…

Больно больше не будет…

У мёртвых ничего не болит…

Меня закидывают в автомобиль. Кое-как сажусь, ощущаю холод ледяной кожи сидения. Мужчина закрывает заднюю дверь и занимает место за рулём.

— Где ты живёшь? — хрипло спрашивает, прошивая меня взглядом в зеркало заднего вида.

Задумчиво смотрю в его глаза и не могу вспомнить название улицы. Номер дома и квартиры помню, а улицу — нет.

— Дом сто один, квартира пять. Не помню, как называется улица, — в слова постепенно возвращаются нотки, а мир приобретает краски и объём.

— Снимаешь жильё? — мой защитник разворачивается, и я отмечаю, какие у него широкие плечи.

— Нет. Квартира досталась от бабушки.

Тело постепенно наполняется ощущениями и болью. Это неприятно, но я наконец-то чувствую себя живой.

— Москвичка, значит. Ладно, отвезу тебя к себе, пока память не вернётся.

Во мне дёргается какая-то струна. Внутренний голос подсказывает, что не нужно продолжать знакомство с этим мужчиной. Он опасен, хоть и скрывает это.

Но в то же время я осознаю, что с психикой творится что-то непонятное.

Мой страх ещё долго будет рождать чудовищ в темноте после того, что произошло.

— Меня зовут Марк Крайнов, я адвокат, — спокойно произносит мужчина, выруливая со стоянки. — Может, тоже представишься?

«Надо быть вежливой. Он меня спас. Больше нечего бояться», — проносится в голове.

Вслух называю имя:

— Вероника. Можно Ника. Вертинская. На юридическом учусь, третий курс.

Марк снова бросает взгляд в зеркало и дёргает уголком рта:

— И часто ты, Ника, бродишь ночами по клубам? Ищешь приключений или изучаешь криминальную среду города для будущей профессии?

Что тут сказать? Мне кажется, он давно всё понял про меня, и лукавить нет смысла.

— Первый раз. Думала, что тут безопасно.

Понимаю, как глупо и по-детски звучат мои слова. Но как есть, так и есть, не собираюсь приписывать себе баллы за ум и сообразительность.

— Рискованная ты девчонка. Этот раз мог стать для тебя последним.

Вижу в зеркале, как Крайнов смотрит на дорогу и снова хмурится, играя желваками.

— Да, понимаю. Спасибо вам…

Откидываю назад голову и закрываю глаза. На внутреннем экране вижу гнилые зубы и поражённую болезнью кожу одного из насильников. Теперь он станет моим персональным кошмаром.

Хочется заснуть и больше не проснуться.

Какие последствия ждут меня в долгосрочной перспективе?

Невроз, панические атаки, депрессия, ПТСР?

Время покажет, но без помощи психолога мне точно не обойтись…