Лекарство от измен

Глава 7

Крайнов возвращает меня в свою квартиру и спешно убегает. Уж не знаю, что у него там горит, да мне и неинтересно.

После вчерашнего чувствую себя разбитой и потерянной. Изменения, которые происходят личной жизни, плохо укладываются в больной голове.

Достаю из сумочки обезболивающую таблетку, иду на кухню и запиваю минералкой.

Затем наливаю себе горячий чай, порывшись в шкафчиках господина адвоката, устраиваюсь за столом и набираю Никиту. Соболевский уже два дня не звонил. Надеюсь, что он в дороге и скоро будет дома.

Трубку берут на четвёртом гудке.

— Слушаю, — отвечает молодой женский голос.

У меня в груди неприятно ворочается колючка. А что, если Никита уехал отдыхать с девушкой?

— Здравствуйте! Могу я услышать Никиту Соболевского? Передайте ему, пожалуйста, трубку, — сдержанно прошу девицу.

На том конце несколько секунд молчат, а потом устраивают допрос:

— Никита не может сейчас подойти, кто его спрашивает?

Мне становится жарко после глотка горячего чая и потерявшей страх пигалицы, так нагло захватившей телефон друга. Злость и ревность стучат в висках молотками, усиливая головную боль.

— Я соседка Никиты и одноклассница, он обещал мне помочь в одном деле.

Женская интуиция подсказывает, что не надо представляться «подругой». Вполне возможно, что беседую с любовницей Соболевского.

После очередной заминки девушка решается рассказать правду.

— Знаете, произошёл несчастный случай. При восхождении Никита сорвался и сломал позвоночник. Он сейчас на операции. Когда врачи разрешат, мы перевезём его в Бурденко, там уже ждут.

Застываю, представляя друга прикованным к постели. Никита, который никогда не сидел на месте, подвижный, как ртуть и сильный, как медведь теперь вынужден будет лежать в корсете?

— Насколько всё серьёзно? — почти шёпотом задаю вопрос.

Не могу поверить, что с Соболевским случилась беда. Казалось, он неуязвим, счастливчик Лаки…

— Пока не знаем. Врачи обещали сделать всё возможное, — голос девушки дрожит, и я догадываюсь, что она плачет.

— Как вас зовут? Я Вероника. Нужна какая-нибудь помощь?

В голове одна мысль сменяется другой, и я уже готова сесть в самолёт и лететь на край света, чтобы ухаживать за Никитой.

— Алёна. Меня зовут Алёна. Пока ничего не нужно, ребята обо всём договорились. Может, позже, когда вернёмся в Россию…

Чувствую, как девушка устала и как ей страшно. Пытаюсь поддержать:

— Алёна, вы только привезите его домой, а здесь мы найдём врачей, поднимем связи и обязательно поставим Никиту на ноги. Я вам обещаю! Только держите меня в курсе.

Он ведь для меня не просто одноклассник и сосед. Никита — настоящий друг, вместе мы справимся!

— Спасибо, Вероника. Я позвоню вам, когда операция завершится, а сейчас мне пора.

— Да, да. Конечно. Передайте ему привет от меня. Скажите, что он мне нужен…

На эмоциях я даже не заметила, что могла сделать Алёне больно, признаваясь, как дорог мне Соболевский.

Но самое страшное было не это…

Я даже не заметила, что в дверях кухни стоит Крайнов и внимательно слушает наш разговор.

— Кто это тебе нужен, дорогая? — вкрадчиво спрашивает Марк, а глаза при этом мечут громы и молнии.

Будь Никита рядом, от парня осталась бы кучка пепла — столько ненависти излучает Крайнов.

Теряюсь под этим взглядом, сжимаюсь от страха в маленький незаметный комочек. Не понимаю, что я сделала не так.

Господин адвокат мне пока никто. Какое он имеет право лезть в мою личную жизнь?

Словно прочитав мои мысли, Крайнов отодвигает стул, поворачивает сиденьем к себе и седлает, широко расставив ноги. Руки скрещивает на спинке.

— Ну, невестушка, рассказывай, что там за Никита и почему ты так всполошилась. Спишь с ним?..

Да он псих! Самый настоящий псих!

Смотрю на Марка и не знаю, как себя вести. Просчитываю варианты.

Если начну качать права или ударюсь в истерику, он запросто меня поставит на место.

Начну блеять и заискивать, пытаясь унять его ярость, и Крайнов совсем слетит с катушек, превратит меня в бесправную рабыню, жертву абьюза.

Выбираю золотую середину и решаюсь рассказать правду.

— Никита действительно мой школьный друг. Он живёт в этом же подъезде, мы вместе ходили в школу и он обещал помочь мне разобраться с Голубевым. Но случилась трагедия: сорвался в горах и сломал позвоночник. Теперь ему наверняка потребуется дорогостоящее лечение, и я пыталась успокоить его девушку.

Смотрю в глаза господина адвоката и стараюсь не отводить взгляд. Он же уставился, не мигая. Есть что-то гипнотизирующее, змеиное в его взгляде.

— Ты его любишь? — интересуется отстранённым тоном.

— Ну, как друга конечно люблю. Мы вместе тысячу лет, в садике рядом на горшках сидели, — натянуто улыбаюсь и пробую разрядить шуткой напряжённую атмосферу.

Каждой фразой двигаюсь по стеклу. Сделаю ошибку, и осколки поранят, пустят кровь…

— А как мужчина он тебе нравится? — не успокаивается Крайнов.

Нервно хихикаю:

— Марк, не смеши меня. Как может нравиться парень, с которым вы козявками кидались в первом классе?

«Божечка, прости эту ложь! Мне бы только выбраться отсюда. Сбежать подальше от тирана и спрятаться у родителей…»

— Хорррошо! — рычит Марк и резко встаёт. — Бери паспорт, нас ждут в загсе. Сейчас поедем в магазин, купим тебе платье. Нужно будет сделать несколько фотографий.

— Какой загс? Я не давала согласия! Я не хочу! — почти кричу и отступаю в угол кухни.

Крайнов приближается ко мне. Он выше на голову, давит своим ростом, весом и харизмой.

— А мне казалось, мы обо всём договорились? Год. Мне нужен ровно год, потом мы разведёмся.

Он окидывает меня оценивающим взглядом, а мне хочется провалиться сквозь пол.

— Но ты собираешься со мной спать, а это уже настоящий брак, а не фиктивный, — возражаю из последних сил и кидаюсь аргументами.

— Ника, а что ты предлагаешь? Завести любовницу? Бегать к проституткам? Моей репутации это не поможет, а потребности здорового мужика в сексе как-то надо закрывать.

Крайнов цинично заглядывает мне в декольте, оттянув топик:

— Зачем добру пропадать, верно?

Марк разворачивается и бросает мне:

— Идём, у нас не так много времени, я уже со всеми договорился.

Стою в углу и тяжело дышу: надо срочно звонить папе!

Но Крайнов легко подхватывает со стола мой телефон и прячет себе в карман.

— Давай, Ника, не тормози!

И подмигивает, будто мы играем в какую-то интересную игру.

Вот только он знает правила, а я — нет…

Одеваюсь в прихожей и ужасаюсь сама себе:

'Вертинская, ты с ума сошла? Вот что ты делаешь?

Ладно, Голубева ты любила, поэтому под венец неслась, теряя тапки. А с этим-то что?

Из благодарности? Из страха? Из желания за его счёт решить проблемы с бывшем?

Почему ты идёшь на эту сделку?..'

Ответа у меня нет. Понимаю, что противиться бесполезно. Этим только усугублю ситуацию, разозлю Крайнова, а на что он способен, пока неизвестно…

Меня не так страшит секс с этим человеком, как его моральное давление.

Родительский контроль покажется детскими играми по сравнению со слежкой и манипуляциями абьюзера.

Но выхода пока не вижу. Надеюсь, что со временем в голове всё разложится по полочкам, и я найду решение проблемы.

Марк появляется из гардеробной в тёмно-синем костюме и белой рубашке. Весь его вид транслирует победителя.

Я в своём откровенном прикиде и без макияжа выгляжу дешёвкой рядом с ним.

Но у Крайного всё продумано, всё просчитано. Мы заезжаем в магазин, где меня быстренько одевают, а ожидающий стилист за пятнадцать минут рисует лицо счастливой невесты.

Спасибо, что хоть платье доверили выбрать самой.

Никаких кружев, кипенно-белого атласа, пышной органзы.

Нежно-розовое с блёстками, на тонких бретельках и с длинным шлейфом: оно сразу приковало мой взгляд. А когда увидела себя в зеркале, все сомнения отпали — платье создано для меня.

Лёгкий макияж, распущенные волосы, тонкие голые руки, выпирающие ключицы — сама невинность и беззащитность.

Марк замирает и сглатывает комок, когда выхожу из роскошной комнаты-примерочной. Мужчина не может оторвать глаз от картинки, и мне это невероятно льстит.

Всё-таки приятно ощущать себя красивой, соблазнительной, желанной…

А огонь страсти в глазах Крайнова горит такой, что у меня в животе поднимается стайка бабочек. Сердце выскакивает из груди и просится в руки к восхищённому мужчине. Верит, что он не обидит…

Чувствую свою власть…

Власть дорогой и желанной самки над сильным самцом.

И это пьянит сильнее шампанского…

В голове появляется розовый туман, все тревоги и волнения исчезают, я словно парю на лёгком облаке и сверху смотрю на мир.

Господин адвокат просит хриплым низким баритоном:

— Подожди секунду.

Подходит к девушке-консультанту, что-то говорит ей, и они уходят в другой зал. Возвращается Крайнов с белоснежной шубой из норки. Накидывает мне на плечи, берёт за руку, трепетно целует пальцы и с нежностью смотрит в глаза:

— Чтобы моя девочка не замёрзла.

Мне нравится. Верю, Крайнов не обманывал, когда говорил, что положит к моим ногам весь мир.

Такой мужчина может.

Он на это способен.

У роли его жены масса преимуществ. Почему бы не попробовать её сыграть?

А любовь? Да что любовь!

Вот любила я Голубева, а теперь не знаю, как собрать из осколков своё разбитое сердце.

Крайнов УЖЕ любит меня, хотя пока не осознаёт. Я это чувствую.

Возможно, в этом браке мне понравится позволять себя любить.

Пользоваться благосклонностью и зависимостью сильного мужчины, а в ответ дарить ему своё прекрасное тело.

Тем более, это ведь не на всю жизнь, а только на год.

И я с улыбкой на лице отдаю себя в руки будущего мужа.

Станет этот брак ошибкой или подарит мне прекрасное будущее — время покажет.

А пока я готова рискнуть…