Лекарство от измен

Глава 3

На следующий день я подаю заявление на развод.

Сессия завершена, у меня законные каникулы. Валяюсь с книгой на диване, смотрю сериалы, а между фильмами не забываю повыть в подушку, оплакивая свои потери.

Моё сердце сейчас напоминает высохший сухофрукт: обессилено, лишено радости и медленно умирает. Я даже не пытаюсь заставить его биться в прежнем ритме. Нет рядом человека, для которого оно стучало день и ночь.

Голубев развлекает своими шутками и дарит ласки другой. Интересно, каково это — украсть у подруги любимого мужчину и присвоить себе?

Чем можно оправдать подобное действие?

Я бы не смогла… И не потому, что не хватило бы смелости. Просто не смогла бы после этого в глаза людям смотреть, наслаждаться жизнью, уважать себя и этого мужчину.

В череде слившихся в один мрачный сплин дней были и светлые моменты.

Мне заменили дверной замок. Геннадий оказался молчаливым и хмурым парнем. Он намётанным глазом посмотрел со всех сторон на дверь, уехал на час и вернулся с новым замком.

От чая отказался, денег не взял. Придётся как-то передать материальную благодарность через Соболевского.

Никита звонит каждый вечер. Советует не ныть, а поехать к родителям и пожить у них до его возвращения.

Но я не соглашаюсь. Зная, как мама будет смотреть на меня жалостливыми глазами, а папа курить одну сигарету за другой, решаю не мучить ни себя, ни их.

Голубев не появляется, не пишет и не звонит. Даже не думала, что мне придётся отрывать от себя этого человека с мясом. Каждая вещь в доме напоминает о нём. В нашей жизни так много было хорошего…

Или это я старалась не замечать плохое. Доверяла Валерке, несмотря на его репутацию Казановы. А ведь были звоночки, и не единожды.

Взять хотя бы Новый год.

Второго числа у меня был назначен зачёт. Я готовилась со всем усердием, параллельно варила овощи и мясо на салаты, пекла торт по рецепту из интернета.

Муж явился домой в одиннадцать часов, объяснив, что встречался с однокурсниками. Мы отметили праздник, выпила шампанского, а в час ночи Голубев объявил, что его приглашают коллеги в бар посидеть чисто мужской компанией.

Я улеглась спать, а супруг поехал дальше праздновать. Вернулся только вечером первого числа, пропахший духами и пьяненький. Принял душ, завалился в кровать и вырубился. Телефон перед этим выключил.

У него вообще была странная привычка дома держать телефон на беззвучном режиме или отключать. Дескать, не хочет, чтобы его дёргали с работы.

Теперь-то я понимаю, что он просто боялся спалиться. Наверняка Амосова посылала ему сообщения или звонила.

Голубеву позвонила сама. Он на развод согласился, и скоро мы получили свидетельства о расторжении брака. Я вернула свою девичью фамилию Вертинская, хотела стереть все воспоминания о первом муже и начать жизнь с чистого листа.

Однажды утром обнаружила в почтовом ящике повестку в суд. Оказывается, муж подал иск на раздел имущества.

Это был настоящий шок.

Ну что нам делить? Квартира моя, она досталась в наследство от бабули.

Машину нам отдал папа, когда купил себе новую. Оформили по договору купли-продажи, хотя мы родителям ни копейки за неё не отдали.

Но когда я открыла и прочитала копию искового заявления, у меня волосы встали дыбом.

Голубев требовал, чтобы я ему выплатила половину стоимости машины, так как она была приобретена в браке, совместно нажитое имущество.

А ещё представил суду все чеки и другие платёжные документы, собранные им в период ремонта. Настаивал на выплате пятисот тысяч — половины суммы, которая была потрачена.

Вот только деньги на этот ремонт нам опять же подарили на свадьбу мои родители. Сумма была немаленькая — миллион. И теперь бывший супруг добивался выплаты деньги или был согласен забрать машину, а мне остаться в квартире с ремонтом. Ну не сволочь?

Не помню ни одной лекции, на которых присутствовала в тот день. В голове на репите крутился один вопрос: «Как мне призвать наглеца к порядку?»

Понимала, что у него есть уже связи в соответствующих органах, есть знакомые, он сам юрист, а я ещё только учусь. Но совесть не позволяла мне раскидываться деньгами мамы и папы. Это было несправедливо. Голубев не вложил ни копейки в наш дом, а требовал жирный кусок от чужого пирога.

И я ничего не придумала, как позвонить Никите.

Родителей не хотела впутывать в эту грязную историю, а Соболевский… Он обязательно найдёт выход. В нём я уверена на сто процентов.

Вот только Соболевскому оказалось не до меня. После сессии он взял отпуск и улетел с друзьями в Гималаи. Освободилось место в экспедиции, Никита не стал упускать шанс пополнить список покорённых вершин.

Так я осталась без поддержки. Одна против алчного Валеры и бессовестной бывшей подруги.

Вечерние сумерки — время для неспешных размышлений. Лежу на диване в комнате, кутаюсь в мягкий уютный плед. Свет выключен, за окном кружатся хлопья снега, а я снова вспоминаю, как была счастлива с Голубевым и не могу понять, почему он меня разлюбил.

Телефонная трель выдёргивает из вязких мыслей.

— Вертинская, привет! Это Нина Усачёва. Узнала?

— Нинуль, конечно, узнала! Как ты? — радуюсь звонку бессменной старосты класса.

— Нормально. Я чего звоню-то: послезавтра состоится вечер встречи выпускников в школе, ждём всех. Вы с Анжелкой и Никитой покупаете цветы химичке, физичке и директору. На подарок Юлии Олеговне скидываемся, и на ресторан тоже. Я тебе смской пришлю номер своей карты и сумму, а ты ребятам передай, — тараторит Нина.

При упоминании Амосовой непроизвольно морщусь.

— Нин, Никиты не будет, он улетел в Непал в очередную экспедицию. С Амосовой мы не общаемся, я тебе скину её номер телефона. Позвони, пожалуйста, сама.

— Поссорились, что ли? — недоумевает Усачёва. На её памяти это наша первая ссора. Но я не собираюсь рассказывать правду.

— Прости, тороплюсь. Сейчас пришлю тебе телефон Анжелки, — пытаюсь избавиться от старосты.

— Ладно, до встречи! — прощается Нина, а следом на телефон приходит несколько сообщений от неё.

Страшно ли мне увидеть Анжелику? А с чего бы? Посмотрю в глаза этой твари. Надеюсь, она без Валеры явится. А если и с ним, как-нибудь переживу. Не собираюсь из-за них пропускать встречу с одноклассниками.

На торжество я надела платье, которое было куплено на Новый год. Валера даже не оценил наряд, так как домой явился подшофе, а потом быстренько уехал.

С деньгами теперь не очень хорошо, ведь работал в нашей семье только муж. Я, конечно, тоже имею небольшой доход — пишу курсовые и рефераты для студентов, но это сущие копейки.

Мысль, что снова придётся сидеть на шее у родителей, меня убивает. Надо срочно искать работу.

К школе подхожу с бьющимся сердцем. Учёба мне давалась легко, меня здесь любили, и я отвечала учителям взаимностью.

Юлия Олеговна Серова — наша классная руководительница, преподаватель истории и обществоведения. Именно её уроки помогли мне выбрать будущую профессию.

Оставляю верхнюю одежду в гардеробе и двигаюсь в потоке людской волны. В актовом зале яблоку негде упасть. Очень осторожно проталкиваюсь с двумя букетами в руках поближе к сцене. Звучит музыка, бегают нарядные школьники, они подготовили для выпускников концерт.

Замечаю Нину, она машет мне рукой. Пробираюсь к ней, обнимаюсь с Лариской Южиной и Славкой Вепревым. Они с первого класса терпеть не могли друг друга, но в девятом классе вдруг сели за одну парту, а после школы поженились. Лариска учится в педагогическом университете, а Славка работает в автомастерской у отца. Парень с детства увлечён машинами.

— Ника, отлично выглядишь! — делает комплимент Слава.

— Вепрев, ты ничего не перепутал, — тыкает его кулачком в бок ревнивая супруга.

— Ты тоже красавица, — исправляется подкаблучник и быстро ретируется с места преступления. — Пойду парней поищу…

— Да уж, Ларочка, ты его в ежовых рукавицах держишь: шаг влево, шаг вправо — расстрел? — смеюсь, обнимая Южину.

На сцену выходит директор, и в зале наступает тишина. Мы садимся с девочками на третий ряд, впереди нас педагоги.

Выступления учителей, выпускников, концерт, посиделки в нашем классе —

Для меня всё сливается в одну смазанную киноленту, потому что мозг долбит новость, сказанная мне на ушко Южиной.

— Слушала, что Амосова замуж выходит. Ты у неё свидетельницей-то будешь? — шепчет Лариска, не замечая, как я бледнею.

— Замуж? А, да… Выходит… А ты откуда знаешь? — растерянно мямлю и ненавижу себя за слабость, которая неожиданно подкосила от сказанных слов.

— В ЦУМе её встретила с женихом. Такой мужик симпатишный, не то что мой Вепрев. В прокуратуре работает. Вот ведь повезло вертихвостке, — вздыхает Южина.

А я не знаю, как остановить этот метеоритный дождь, свалившийся на мою голову.

— Лар, мне надо выйти на минутку, я забыла позвонить. Пусть букеты здесь полежат, — встаю и пробираюсь к выходу из зала.

Не думала, что будет так больно слушать о счастливой парочке. Каждое слово пронзает тело насквозь острым холодным кинжалом.

А если я их сегодня увижу?

Вместе?

Смеющихся и влюблённых?

Да я же на месте умру!

И зачем только попёрлась на эту встречу.

Иду по школьному коридору, а перед глазами всё расплывается. И вдруг меня окликает знакомый голос:

— Вероника, постой!

Оборачиваюсь и прирастаю к полу.

Мой кошмар материализовался. Амосова с макияжем смоки айс, длинными ресницами, острыми стрелками, в короткой кожаной юбке и полупрозрачной блузке из шифона держит под руку Голубева.

На Валерке косуха и джинсы, волосы зачёсаны назад, он сегодня в образе сердцееда.

Красивые, дерзкие, успешные…

А я в своём нежном платье с распущенными гладкими волосами и нюдовым макияжем против них серая мышка, простушка, забитая тургеневская девушка…

Но убегать глупо. Наблюдаю, как они ко мне приближаются, и сжимаюсь внутри в комок боли.

Наивно полагаю, что влюблённые решили передо мной извиниться.

Вот только эгоисты не извиняются. Они всегда считают себя правыми и не способны чувствовать чужую боль.

И я совсем не ожидала, что мне сделают ещё больнее…

— Привет! Почему не здороваешься? — припирает меня к стенке своей харизмой бывший муж.

Я и забыла, как он может действовать на женщин. Сверкающая улыбка, туалетная вода из лимитированной коллекции, голубые глаза, ямочки на щеках, просто тонна сплошного обаяния.

— Не увидела вас, — лопатки чувствуют каменную опору, и я пытаюсь медленно дышать, чтобы унять бьющееся в истерике сердце.

Амосова смотрит холодно и свысока. Знаю этот её взгляд. Только на меня она так раньше не смотрела.

— Никуль, я думаю, будет справедливо, если я заберу машину, а ты останешься в отремонтированной квартире. Согласись, я немало труда и времени вложил в этот ремонт.

Мы можем подписать мировое соглашение и не опускаться до полоскания грязного белья в суде.

«Ах ты, скотина!»

Я сжала руки в кулаки и посмотрела в глаза Голубеву.

— Грязное бельё? У меня-то бельё как раз чистое, а ты своё потасканное после шлюх можешь полоскать где хочешь. И машина эта моего отца, ты ни копейки за неё не отдал. И на ремонт кварты деньги давали родители. А то, что ты время потратил и работников нанял, так ты два года жил в этом доме. Считай, за аренду рассчитался.

Замечаю, как взгляд Голубева становится ледяным. Искорки злости сверкают на радужке, зубы сжимаются, и он шипит:

— Я ремонтировал эту развалюху каждые полгода, на техобслуживание гонял, деньги вкладывал.

Не сдаюсь, отважно приближаюсь к бывшему, оторвавшись от стены, и холодно констатирую:

— Считай, арендовал у меня машину. И твои вложения — это арендная плата за автомобиль.

Разворачиваюсь и с гордо поднятой головой отправляюсь в гардероб. По щекам бегут слёзы, губы дрожат, мне так жалко и себя, и родителей.

Они ведь у меня далеко ни олигархи. И машину папа отдал почти новую, он на ней всего пять лет проездил, а Голубев её развалюхой назвал.

Скотина неблагодарная…

Прихожу домой и достаю из холодильника бутылку шампанского, она осталась с Нового года. Открываю и пью из горлышка. Хочется подсластить горькую пилюлю, но понимаю, что алкоголь только ухудшит моё состояние.

И даже поделиться своей обидой не с кем…

Одноклассники пойдут сейчас в ресторан, будут общаться, веселиться, танцевать. Валерка обязательно всех очарует, а Анжелка будет снисходительно принимать комплименты от парней и злорадно провоцировать зависть у девчонок.

А я…

А я буду сидеть дома и страдать.

Впрочем, сегодня пятница, можно поехать в клуб и развлечься. И пофиг, что одна. В клубе есть охрана, они следят за порядком, и ничего плохого со мной не случится.

Эх, Ника, Ника… Наивная простушка, домашняя девочка…

Если бы ты только знала, что тебя ждёт в этот вечер, то закрылась бы на все замки, задёрнула шторы, выключила свет и легла спать.

Возможно, тогда Судьба тебя бы пощадила.

Но ты искала приключений, и они тебя нашли: получите и распишитесь…