Лекарство от измен

Глава 6

Пытаюсь вырваться, дрыгаю ногами и извиваюсь на его плече, но у Марка железная хватка. Получаю звонкий шлепок по попе и команду, словно собаке брошенную:

— Угомонись!

Моё сердце стучит где-то в пятках. В груди всё сжалось, я даже не могу сделать вдох.

Крайнов скидывает меня с плеча на постель и наваливается сверху. Плотно прижимает мои руки, закидывает ногу на бёдра, чтобы не трепыхалась.

Слёзы сами собой катятся по щекам.

Мне страшно…

Невыносимо страшно…

Он такой большой и сильный. Конечно, мне с ним не справиться.

Шепчу:

— Не надо. Пожалуйста. Не трогайте меня. Умоляю вас, не трогайте…

— Шшшшш, тише, малышка, — шепчет в ответ Крайнов.

Голос у него хриплый, зрачки затопили радужку, глаза потемнели. Он тяжело дышит, и я чувствую каменный бугор, который упирается в низ живота.

— Расслабься, дурочка, и послушай меня. Я не собираюсь тебя насиловать. Это не в моих правилах. Женщины сами приходят ко мне и умоляют о сексе.

Но ты не такая, я уже понял. Поэтому дам тебе немного времени прийти в себя.

Если ты не сможешь побороть страх — искалечишь всю свою жизнь, не сможешь в будущем создать семью и родить детей. Или сделаешь ЭКО и останешься матерью-одиночкой.

Вычеркни то, что произошло вчера вечером. Удали это воспоминание, как кусок грязи в своей голове.

Ну, было и было, какой смысл окунаться в прошлое?

Я сделаю так, что ты почувствуешь, что значит быть рядом с сильным мужчиной. Ты получишь защиту, финансовую стабильность и удовольствие в постели. В ответ я попрошу лишь ласки и верности на период нашего брака.

Согласна?

Мужчина смотрит мне в глаза и буквально гипнотизирует. Тело парализовано, не могу двинуть ни рукой, ни ногой. В голове сплошной туман. Морок.

«Мрак наслал Морок», — звучит в голове внутренний голос.

Понимаю, что это ненормально — цепенеть под чужим влиянием. Чувствую себя слабой мухой, попавшей в липкую паутину. Коварный паук сплёл крепкую сеть и сейчас опутывает меня обещаниями, страхом, искушением, соблазном…

Марк приближается и начинает нежно сцеловывать с моих щёк слёзы.

— Не упрямься, малышка, обещаю, тебе понравится быть со мной…

С трудом выталкиваю из себя два слова:

— Почему я?

Неужели я в прошлой жизни сделала что-то настолько ужасное, что теперь вынуждена расплачиваться за этот грех, подвергаясь насилию…

Крайнов отстраняется и садится на кровати. Он чувствует, что я уже никуда не денусь. Жертва без сил и можно не беспокоиться.

— Когда я увидел, как ты танцуешь, у меня все внутренности скрутило в узел от желания. Твои движения были настолько красивыми, страстными, живыми, что мне казалось — ты занимаешься каким-то бесконтактным сексом со всем залом.

Тебя окружили мужчины, и мне захотелось спуститься и разорвать всех, кто смотрит на твой танец. Появилась иллюзия, что ты танцуешь только для меня.

А когда ты подняла палец и улыбнулась, мне снесло крышу. Я решил, что спущусь и заберу тебя к себе.

Себе.

Чтобы провести эту ночь вместе.

Господин адвокат положил сцепленные в замок руки на колени и уставился в одну точку на стене. В спальне повисла тишина.

Очень осторожно двигаюсь на край кровати. Тело будто чужое: налитое свинцом и неповоротливое.

— Спасибо, что спасли меня. Но выйти за вас замуж я всё равно не могу… — роняю тихо, но он, конечно, слышит меня.

— Можешь, детка, ещё как можешь. Я разве не сказал, что отказы не принимаются?

Он поворачивает голову в мою сторону и ухмыляется, транслируя мегатонны уверенности в себе.

— Сейчас мы поедем к тебе, ты заберёшь самые необходимые вещи и документы. Вопрос с твоим бывшим мужем решу быстро, но ты поживёшь у меня. Не исключено, что он захочет с тобой встретиться.

Устрою тебя к себе на работу помощницей. После занятий полдня станешь трудиться в нашем адвокатском бюро, тебе будет полезно и для учёбы, и для будущей карьеры.

Марк проводит согнутым пальцем по моей щеке, высушивая остатки влаги:

— Не надо меня бояться. Да, я властный, сильный, порой жестокий, но по-другому в нашем мире невозможно забраться на вершину пищевой цепочки. Либо ты, либо тебя…

Сглатываю комок и раздражённо выдавливаю из себя:

— А если я не хочу ни с кем воевать за место под солнцем?

В глазах мужчины снова проступает непроглядная тьма:

— А тебе и не нужно. У тебя есть альфа-самец, который поднимет на вершину на руках и положит к твоим ногам все сокровища мира. Жаль, что ты этого ещё не поняла, глупышка…

Тонкий манипулятор. Прекрасный психолог. Эмпат. Человек с железной волей.

Теперь я понимаю, на чём основан профессиональный успех господина адвоката.

Под кожу пробирается мороз. В ушах звенит от голоса интуиции:

«Беги! Дура, беги!»

Я знаю, что наше будущее определяют наши выборы. Правильное решение то, которое возвращает душевное равновесие. Ошибочный выбор всегда основан на страхе, а не на любви.

И сейчас я намеренно схожу с правильной дороги, разрываю полотно своей судьбы, искривляю свой жизненный путь, сворачивая на тернистую тропу боли, страха и разочарований.

Но, по сути, у меня просто нет выбора.

Крайнов забрал у меня свободу, ещё не надев кольца.

Пока я тешу себя иллюзией, что смогу выпутаться из этой паутины. Мне только нужно немного времени.

Согласившись, добьюсь того, что Марк ослабит бдительность, и я найду способ избежать свадьбы.

Вот только я недооценила противника.

Мрак видел меня насквозь, и все мои тайные помыслы были ему известны…

А дальше всё происходит как во сне.

Словно механическая кукла я выполняю команды и делаю то, что мне говорит Крайнов.

Не вижу смысла возражать. Любой мой протест будет подавлен.

Он привозит меня домой. Пока собираю вещи, мужчина ходит по квартире и с интересом её осматривает.

Увидев пианино, довольно улыбается:

— А я не ошибся в тебе, Вероника. Домашняя московская девочка, выросшая в интеллигентной семье. Одно непонятно — как ты умудрилась выйти замуж за меркантильную лимиту?

Молчу. Не хочу обсуждать свою личную жизнь.

Крайнов хмурится. Ему не нравится игнорирование вопросов, но давить на меня пока не решается.

— Где у тебя лежат документы? — строго спрашивает. — Мне нужно больше информации по твоему разводу и разделу имущества.

— В секретере.

Марк выдвигает верхний ящик и присвистывает:

— Наивная простота. Ни сейфа в доме, ни замка на ящике. Приходи кто хочет, бери что хочет.

Осторожно язвлю в ответ, прощупывая границы дозволенного:

— Мы люди небогатые, брать у нас особо нечего.

Намекаю, что мы разного поля ягоды, пусть найдёт для аферы девицу из своего круга.

Если он и понял скрытый контекст, то не выдал себя.

— Одного свидетельства о праве собственности достаточно, чтобы чёрные риелторы продали твою квартиру каким-нибудь лохам. И эта девушка учится на юриста… — сокрушённо качает головой.

Меня бесят его подколки. Но в то же время страшно: слишком быстро Крайнов переходит от шуток к агрессии, я это уже наблюдала.

Ухожу в ванную комнату, чтобы собрать средства гигиены. Мне нужно несколько минут одиночества. Рядом с господином адвокатом я теряю себя, настоящую.

Наклоняюсь над раковиной, включаю холодную воду и умываю лицо. Мне не хватает смелости и внутреннего равновесия. Под действием страха и давления не получается трезво мыслить.

По сути, если бы я всё рассказала родителям, папа смог бы решить проблемы. Но тогда они с мамой точно вернули бы меня отчий дом и стали контролировать каждый шаг: «Попробовала быть взрослой? Ну и достаточно! Рано тебе пока жить самостоятельно!»

А теперь меня будет контролировать посторонний мужчина. В том, что утрачу некоторую степень свободы, даже не сомневаюсь.

Крайнов слишком собственник, чтобы посадить меня на длинный поводок.

В дверь ванной комнаты стучат:

— Ника, поехали, у меня появилось срочное дело.

Открываю и смотрю на Марка.

— Оставь меня здесь до вечера, я хоть соберусь нормально, холодильник выключу, — предлагаю мужчине.

Но тревога в его глазах сразу высвечивает ответ:

— Нет, Ника, мы уедем вместе. Сейчас. Если тебе что-то ещё понадобится, заедем в следующий раз.

Тяжело вздыхаю и киваю.

Наивно, конечно, но попытаться стоило.

Во что же ты вляпалась в очередной раз, Вертинская?

И как выбираться из этого дерьма?

Соболевский! Надо срочно позвонить ему, он приедет и всё разрулит!

Как я сразу не подумала о Никите?..

Но Соболевский…

Соболевскому было совершенно не до меня, как выяснилось позже…