Ленинград-61 (Книга первая)

Глава 28. «Уж вечер…»

Пока женщины собирали посуду, всё же ощущал некоторую неловкость, но вот стол опустел, и сам остался один. Под щемящие звуки скрипки из телевизора отставил стол к окошку, к нему же придвинул тяжёлые стулья. Пока возился с мебелью, вернулась смущённая Динка, одобрительно кивнула на мою перестановку, но всё же переставила с буфета на стол голубенькую вазочку с искусственными цветами.

- Валя выгнала в комнату, сказала занять гостя, а посуду сама помоет.

- Как же обходитесь без горячей воды?

- Воду греем на плитке или керогазе в кастрюльке, посуду моем в тазике щёточкой с мылом, а ополаскиваем уже холодной. Ничего хитрого -просто надо привыкнуть. В новых домах уже горячая вода или газовые колонки.

Словно объясняла, что эти сложности - временные явления, а так всё хорошо. Не мне судить, решил переключиться с бытовых вопросов.

- Диана, Вы ведь художник?

- Что Вы, только учусь, занимаюсь в Народной академии и помогаю Павлу Иосифовичу, вот он - настоящий мастер. А то, что сама изображаю, пока не особо получается, правда, в академии не смеются.

- Не покажете свои работы?

- Они в основном у шефа, здесь только эскизы. Вообще, дома мало работаю, не то что в школе.

- В художественной учились?

- Нет, в нашей «десятилетке», на Решатовской. Но у нас рисование вела Нина Васильевна, это она меня приметила. Думаю поступать в педагогический, преподавать рисование детям, если не окажется таланта. Зато хорошо играю на гитаре, Валя научила, – тут она покраснела, словно поймали на хвастовстве.

- Знаете, был бы наглым гостем – при виде гитары на стене не удержался бы и попросил: «Диана, сыграйте, пожалуйста, или спойте».

- Это Вы ещё Валечку не слышали: вот уж кто и поёт, и играет!

- А Вы…

За разговором не заметил, как вернулась Валентина, проболтали полчаса! Тётя стояла с покрасневшими руками и без остатков косметики, хотя так и не разглядел, что же у неё подмазано и подкрашено. Выключили верхний свет, оставив один торшер, вместе уселись на диван, немного посмотрели телевизор, но новостей всё не было.

- Валечка, а Сергей хотел, чтоб ты что-нибудь сыграла или спела. Займи гостя, а я пока титан нагрею, наш гость всё же с дороги! - и юркнула за дверь. Вот ведь хитрунья!

- А что, повод хороший, спешить некуда, завтра с утра отоспимся. Сергей, оставайтесь на диване, а я - на стуле, так сподручнее.

Валентина сняла гитару и без всякого жеманства, перебрав струны, заиграла. Не узнавал мелодию - что-то приятное, мелодичное, может, даже испанское. По всему чувствовалось: рука у неё поставлена и слух отменный. Наверное, это её вступительная пьеса, поскольку без перерыва начала следующую вещь, уже с вокалом. Голос действительно бархатный, незнакомый романс в её исполнении словно специально для меня написан. Прежде не раз доводилось слушать «живой» инструмент, но сейчас совсем не то, что в кафе, тем более на набережной или в подворотне. Уютная атмосфера девичьей комнаты придавала особый шарм пению. Женщина закончила романс, последний аккорд утих, поневоле потянулся похлопать.

- Не надо, Сергей.

- Как здорово! - не удержался от похвалы, ничуть не лукавя. – У Вас хорошо получается, не в музыкальной школе учились?

- Нет, в обычной, в сто восемнадцатой. У нас многие на гитаре играли, и учитель музыки там был замечательный, он и хором руководил.

- С Дианой не в одну школу ходили?

- В общем-то да, но в войну в сто десятую перевели - нашу закрыли под госпиталь. Не вышло доучиться, потом вечернюю заканчивала. А Динка даже в школьном театре играла!

- Скажешь тоже! – заглянувшая в комнату девушка снова засмущалась.

- Но ведь роли исполняла?

- Как исполняла, самая маленькая в классе! Это уж потом вытянулась. Поэтому в драмкружке доверяли то Дюймовочку, то «Мальчика-с-пальчика».

- Вы бы слышали, Сергей, как Динка у нас поёт!

- Ну что ты, Валя, мне с тобой не сравниться, разве что дуэтом.

- Тогда разрешите попросить вас спеть вместе?

- Давай-ка, «Дюймовочка», подтягивай!

Валентина заиграла следующую мелодию. Диана подсобралась - видимо, эту песню часто исполняли. И вперве услышал, как девушка поёт. Голос у неё сильный, хотя и негромкий и тоже приятный. Что за песня? Раньше не слышал, видимо, из этих лет. Пели о девичьих мечтах, о любви, о будущем, о надеждах.

Приютился в углу дивана и смотрел то на руки Валентины, то на губы Дианы. И понимал: как же мне повезло, что попал именно в этот дом. А ещё пообещал себе, что не сделаю ничего, что нарушит покой этих двух замечательных женщин. Побуду здесь немного, и, если получится, вернусь в своё время. Ведь и правда - узнал почти всё, пора обратно, пока ничего не натворил, как бы безумно это ни звучало.

Мои альтруистские мысли прервала песенка «Бежит река»: вот эту точно узнал по «Старым песням о главном». Слов, разумеется, не помнил, но так понравилось, что попробовал под конец подпевать, ведь в моё время в караоке неплохо получалось. Девчонки заулыбались: видимо, не слишком высоко оценили мой певческий талант, но за энтузиазм похлопали.

- Сергей, Вы сами на чём-то играете?

- Увы, Бог таланта не дал.

При этом заметил, что выразился машинально, вспомнив бабушку. Валентина улыбнулась - сколько же оттенков у этой улыбки! Понятно, что изображать деревенского жителя глупо, не потяну, как бы не перебрать. Но почему-то в памяти всплыли поездки к бабе Лизе, её манера говорить. И ещё стажировка там же, в заштатном ярославском городишке, в институте во время учёбы. Там все местные говорили так же забавно, даже слова запомнились.

- Валечка, а давай Сергею исполним «Уж вечер»? – судя по реакции тёти, Диана затронула что-то уж очень личное. Но всё же, после недолгой заминки, Валентина кивнула, решившись.

- А ноты тебе кто переворачивать станет?

- Сергей, не поможете?

- Конечно, только если подскажете, в котором месте.

- Давайте, стану подмигивать?

- Боюсь, рассмеюсь не к месту.

- Ну, тогда ногой дотронусь, хорошо?

Сгоряча согласился, а девушка метнулась к тумбочке с телевизором, пока тётя не передумала, и достала брошюрку с нотами. Затем так же быстро исчезла в малой комнате, чтобы вернуться ещё с одним инструментом. Ого, две гитары на семью – солидно!

- Это готовили ещё на концерт в отделении, там же нет пианино, – смущённо пояснила женщина.

Пришлось добавить стулья и для Дианы, и для меня, ставшего живым пюпитром для хозяек. Но мне и самому ужасно интересно, что же это за номер?

На этот раз обе исполнительницы тщательно подготовили гитары, перебирая струны и поглядывая то друг на друга, то на раскрытые листы в моих руках. Наконец Валентина замерла, но первой начала проигрыш Диана, ритмично перебирая струны. Валентина повела мелодию, до боли знакомую. И только услышав: «Уж вечер… Облаков померкнули края», сообразил, что это за вещь. Но голоса исполнительниц заставили забыть обо всём: так гармонично звучали бархат Валентины и трель Дианы.

Под переливы гитар чуть не пропустил острожное прикосновение девичьей ножки в чулке, но быстро исправился и перевернул нотную страницу. Старался не смотреть на хозяек, чтобы и их не сбивать, и самому не смущаться… Всё же классика - это не пустые эстрадные песенки, вижу, как нелегко даются куплеты. Но вот завершающие строки и затихающий последний аккорд. Валентина молчит, заметно - восстанавливает дыхание, Диана улыбается, мол, как Вам моя тётя? Киваю, не тороплю девушек, понятно: этот дуэт завершает импровизированный концерт.

- Не утомили? – Валентина отставляет гитару.

- Да Вы что, замечательно получилось! Это ведь из «Пиковой дамы»?

- Дуэт Лизы и Полины, - чуть не закашлялся, услышав первое именя.

- Вы в самодеятельности не участвуйте? - почему-то вспомнилась популярная фраза.

- Конечно, на всех праздниках выступала, и даже на конкурсах, – тётя кивнула на вазочку. - Вот один из призов, и грамоты есть.

Уже иначе посмотрел на хрупкий предмет.

- У Валечки не только за музыку, у неё и за работу грамоты: и институтская, и нынешняя, милицейская.

- Ну что ты, Дина, работаю, как все.

- А в институте на кого учились?

- Работала, чертёжницей.

- И чуть зрение совсем не испортила, хорошо, дядя Семён в паспортный поспособствовал! – горячилась Диана.

Не знаю, что бы ещё рассказала девушка о замечательной тёте, но по телевизору начались «Последние известия». За окном уже стемнело, не заметили, как ночь подошла. Включили звук и снова вместе уселись на диване. Дикторы по очереди рассказывали о происходящем в стране и в мире. Похоже, американцам и правда, надрали задницу на Кубе! Непривычно слышать некоторые названия: вроде бы ударения те же самые, а произносятся словно экзотика. Хотя, пожалуй, так и есть, насколько понимаю, Куба и прочие дальние страны только входят в политический жаргон этого времени.

Новости действительно, оказались хорошими: американских наёмников напрочь разгромили! Правда, видео через спутник не передать, вряд ли уже есть такие технологии, но фотографии каким-то образом переслали. Вот ими и сопровождали репортажи с места боев. Кубинские солдаты больше похожи на партизан с разнообразным вооружением: привычных «калашниковых» не заметил - все зарубежное. Косматого Фиделя даже на танке не узнать невозможно, а вот харизматичного Че Гевары не видно. Затем зачитывается заявление Советского правительства, и, несмотря на строгий тон диктора, понятно: «наша взяла»!

- Молодцы, «барбудос»! Жалко, что бутылочка кончилась, а то можно бы и за кубинских героев выпить! - искренне радовалась Диана.

- Ну что ж, войны не будет - уже хорошо, – рассудительно заметила Валентина

Дальше пошли обычные новости: трудовые достижения, мероприятия к предстоящему съезду, подготовка к пахоте, китобойная флотилия «Слава» в океане.

- Как Вам китовое мясо? - показалось, с некоторой хитрецой спросила Диана.

- Ещё не пробовал! - тут и хитрить нечего.

- До Вас ещё не дошло, а здесь во всех магазинах лежит, даже у нас пара консервных банок в запасе, – Валентина старалась просветить меня, - забавно: не рыба не мясо… Девчонки из детской комнаты подсказали рецепт салата с китятиной.

- И как, вкусно?

- В него столько всего надо положить, что можно обойтись вовсе без китового мяса! Но обязательно попробуем, если получится.

- Разумеется, получится, ведь Вы, Сергей, наверняка ещё не раз приедете в Ленинград? – Валентина смотрела на меня без тени лукавства.

Но буду ли сам постоянно приходить в этот мир, пока в голове не укладывалось, стараюсь не думать: вернусь ли сюда? Но хотя бы перед собой надо оставаться честным: здесь так хорошо, что даже не хочется вспоминать о возвращении. Да, именно сейчас не хочется.

Но ведь это чужой мир. Что меня здесь держит? Ведь узнал, что хотел, ну или, по крайней мере, многое. Главное, теперь знаю, что могу вернуться «к себе», пусть и не сию секунду. А при желании вновь перейти в это время. Это поневоле успокаивало: не желаю ничего торопить, пусть будет, как будет. Грядёт ночь, и, честно говоря, сейчас больше беспокоили бытовые подробности, чем глобальные события.

Между тем новости завершились, продолжился концерт. По моим меркам - занудная вещь, тем более, после выступления девушек. Да и они сами больше не обращали на экран особого внимания.

- Песен на сегодня довольно! – гитары снова заняли свои места.

- А давайте во что-нибудь сыграем?

- Во что, в карты, домино?

- Нет, в домино - это как дядя Сёма приедет, тогда и посидим. С ним весело, особенно в лото. Динка Вам говорила, что он в порту служит? Снова моряком стал - уж два года, как. А в навигацию почти всё лето в рейсах. Хорошо, если пару раз в месяц домой заскочит. Зимой и осенью брату помогает: у того хозяйство на границе с Эстонией, за Нарвой.

- Он что, частник?

Валентина не сразу поняла мой вопрос.

- Ну да, единоличник. Он тоже уже на пенсии, но очень хозяйственный. Редко у нас бывает: ему же без машины не резон ехать, а с этим в деревне сложно.

- Давайте в «дурачка», точнее, в двух дурочек, - Диана, забавляясь, подошла к шкафчику, и открыла ящик, выбирая колоду.

- Только гадальные не бери!

- Помню, Валечка, помню! Надо бы тебе новые подарить на Первое мая!

- Нет, гадальные пусть старые остаются.

Сыграли и в простого, и в переводного, в подкидного не решился. Мы с Мишкой на катере предпочитали более благородные игры. А здесь, когда девушки играли против меня, то всегда «оставался». Но происходило весело: Валентина, словно сняв с себя маску, оказалась обычной взрослой девчонкой. Глаза лучились, улыбка тёплая и, вообще, настолько обаятельная, пусть и не красавица.

Впрочем, о чем это я? Может, по моему времени это и так, но если взглянуть по здешним меркам? Диана незаметно переоделась в домашнее платье с пояском, Валентина же так и оставалась в рабочем - скромно, но «всё при ней»: и фигуру выделяет, и прочее. Да о чём думаю? А как не думать: один среди двух молодых женщин…

После моего очередного проигрыша старшая хозяйка бросила взгляд на часы:

- О, пора спать. Пусть на работу не так рано, но дел на утро хватит.

- Ничего, Валечка, скоро тебе на сессию, отоспишься!

- Да уж, вспомни прошлую - сколько ночами сидела? Давайте умываться и спать. Сергей, Вы первый, а мы уж после, по-девчачьи. Вам постелим в Динкиной комнате - там будет удобнее.

- Зачем? Могу прямо здесь, на диване!

- Нам в большой комнате вдвоём сподручнее, и Вас смущать не станем. Диночка у нас миниатюрная - даже диван раскладывать не нужно. Не волнуйтесь, не стесните, разве у самих не так принимают гостей?

- Конечно, - кивнул, вспомнив старый домик в левобережье Тутаева, - порой на полу укладывали.

- И такое случалось, пока раскладушки не купили. Ох и весело было, особенно, утром. А пока искупайтесь, титан разогрелся.

- Спасибо за заботу.

- Халат и банное полотенце повесили в ванной. Если что постирать надо, не стесняйтесь, там тазик есть и хозяйственное мыло.

Пожалуй, не помешало бы прихватить с собой в путешествие сумку с парой белья. Как не подумал? Хотя, сказал бы кто вчера вечером, где окажусь через сутки… Ладно, деньги есть, можно и здесь купить, если собираюсь оставаться надолго. Но сколько бы ни пробуду - спать голым? Нет, спасибо, вот носки постирать не помешает. С такими мыслями собрался в ванную комнату.

- Зубная щётка и паста в ванной. – Диана лукаво посмотрела, словно это большой секрет. Ну да, по «легенде» мои вещи в камере хранения на вокзале, сам налегке. - Побриться можно завтра в парикмахерской, тут недалеко.

Ничего не поделаешь: хоть и не долго нахожусь в прошлом, успел заметить, что со щетиной здесь ходить не принято - либо борода с усами, либо бриться каждое утро. Рисковать не стану: здешние станки и лезвия заведомо внушали серьёзное опасение, что без кровопролития не обойдётся.

- Подскажите, девушки, здесь можно электробритву купить?

- Завтра в «галантерейке» можно посмотреть или в «Культтоварах». Но они дорогие, по карману?

- Хвастать не стану, но деньжата имеются.

- Понятно, артельщики! – Валентина понимающе улыбнулась.

Перед тем, как зашёл в ванную комнату уже без джемпера, Диана шёпотом сказала:

- Только воду сильно не лейте, это не как «там».

- Дома нагреватель стоит, так что не беспокойтесь, привычный. И ещё – на шнурке не камень носите?

- Да, чтобы не потерять.

- Пожалуйста, спрячьте его, чтобы у Вали вопросов часом не возникло.

- Понятно, конспирация! – ведь точно, камушек-близнец у постороннего…

- Вот и ладно, не стану мешать!

К моему удивлению и в самой ванной дым почти не чувствовался: или тяга хорошая, или уже привык к здешним запахам? Даже приятно - некоторая иллюзия деревенской бани. Оказывается, и занавеска имеется - клеёнчатая, на шнурке. Повесил на крючки - совсем другое дело.

Шампуню, разумеется, неоткуда взяться, зато два мыла в целлулоидных мыльницах – розовое «Земляничное» и кремовое «Детское». Флаконом жидкого воспользоваться не рискнул. На раковине лежала выделенная мне новая губка, и это реально - губка! Такие Мишка привозил откуда-то с островов, а дома давным-давно всё синтетическое. Приятель ещё шутил: «Когда эти губки были молодыми, островитяне употребляли их в пищу, а выживших и постаревших отправляют к нам!»

Титан оказался не так уж и плох: напор, по крайней мере, не хуже, чем у домашнего бойлера. Вроде сегодня ничем особо не занимался, чтобы пропотеть, но душ пришёлся весьма кстати, и я с удовольствием искупался. Поначалу показалось, что вода сильно пахнет хлоркой, или это просто с непривычки?

Растёрся мягким китайским полотенцем, судя по иероглифам. Ну а чьё же ещё: не японское же и не корейское в это время? И вот, взбодрённый, стою перед зеркалом, приглаживая взъерошенные волосы. Быстро почистил зубы, спасибо Диане за заботу: на выбор – порошок и мятная зубная паста, и поспешил освободить ванную, довольный, что не сильно набрызгал на пол.

Ещё раз удивился синей лампочке и ручке на цепочке, теперь можно и в кроватку. Вернулся в комнату, постучавшись, девушки восприняли спокойно, никакого кокетства.

- Мы уже переоделись, заходите, - действительно, Валентина с распущенными волосами и тоже в халатике. Как ей идёт, правда, ещё бы чёлку, как у Дианы! Ведь совсем по-другому смотрится: разница в возрасте почти незаметна!

Валентина наливала воду из подостывшего чайника в маленький кувшинчик.

- Вот Вам на ночь, вдруг пить захотите. У нас ещё хорошо топят, а на улице уже тепло. Или налить чайного гриба?

- Хватит и водички, спасибо.

- Тогда Диана проводит в комнату, покажет, где спать будете.

Здесь только кровать, без дивана, зато есть маленькая кушетка за ширмой: можно и посидеть, и даже поспать одному. Поняв, что предстоит лечь в кровать этой милой девушки, смутился больше, чем от любого невозможного варианта, и даже не разглядывал подробности обстановки.

- За окном балкон, Вам штору открыть? Утром солнца нет, сама всегда с открытыми шторами сплю.

- Как скажете, пусть будет открыто.

- Так-то это Валина комната, но она мне уступила, мало ли, чтобы не мешать. Когда замужем была, ну, когда у неё мужчина появился, так они здесь жили, а я, наоборот, в большой.

Вот так Валентинина история понемногу прояснятся, может, и мужской халат оттуда. Уточнять не стал - моё какое дело?

- Укладывайтесь, будильник заберу, чтобы не мешал - разбужу сама, если раньше самолёты не поднимут. По утрам порой слышно, как на Комендантском аэродроме прогревают двигатели, так что не пугайтесь. Только давайте ширмочку вытащим, мало ли, ночью встанете, чтобы нас не смущаться.

- Доброй ночи, Диана!

- Приятных снов на новом месте, Сергей! – девушка выключила верхний свет и прикрыла дверь.

Остаюсь один - теперь можно и осмотреться. Малая комната не зря «малая»: всего лишь с десяток «квадратов». Тесновато, но всё необходимое уместилось: кроме кушетки и кровати, двустворчатый платяной шкаф в углу, комод, книжная этажерка, туалетный столик-трюмо со всякими девчачьими штучками и ещё непонятная тумба у самого окна. На комоде - часы и приёмник солидного размера, на стене поверх коврика с оленями - Дианина гитара, вот и всё.

Очень и очень скромно - под потолком абажур на одну лампу, на туалетном столике настольная лампа. Смешная, окрашенная серебристо-серой молотковой эмалью. Сверху похожая на гриб шляпка крепится пружиной прямо на лампочку. Похоже, и в этой комнате с розетками не густо.

Присел на постель с заботливо откинутой полой одеяла. Что бы ни говорили хозяйки – совсем не жарко. Может, по местным меркам, оно и так, но привык к другим температурам. На столике, рядом с «грибочком» оставлена книжка. Не зря «тётя» спрашивала, что люблю читать. Честно говоря, ничего в голову не лезло, перелистал, положил книжку и щёлкнул кнопкой на круглом основании «грибочка». Комнату окутал полумрак: на улице фонари ещё не отключили.

Под одеялом тепло, но сон не идёт, несмотря на выпитое вино. Ещё бы, попасть в прошлое - тут скоро не заснёшь. А ещё, хоть простыня, пододеяльник и наволочка явно свежие, все равно казалось, чувствовал запах девичьего тела. Снова не о том думаю, ещё не хватало - влюбиться в пришелицу из прошлого! Хотя уж кто действительно пришелец, так это сам. Да и смешно: вижу девчонку толком в первый раз, а уже думаю о «глупостях». Несмотря на мою уверенность, остаются сомнения, что смогу остаться здесь. Допустим, выбраться обратно получится, но вот повторить это ещё раз? Не то что не верю Диане: ведь она как-то попадает «туда-сюда»? Но появившаяся тревога не уходит. Как там она ещё сказала: будто я из «этих», которых мало?

Порой под окнами дребезжат и повизгивают трамваи, что совсем не раздражает. Под шум машин на улице то и дело потолку из угла в угол прокатывается отблеск фар. Интересно, почему сейчас такого не бывает, автолампы другие? Почти уснул, как где-то внизу гулко и раскатисто пробило двенадцать раз. Вроде бы негромко, но почувствовал, словно сам находился внутри старинных часов. Снова смотрел на проплывающие по потолку отсветы фар - почище любых овечек.

Но мысли по-прежнему метались, толкаясь в голове, словно то самое овечье стадо, разве что не блеяли. Подумать только: меньше двенадцати часов назад перешёл границу того, чего уже не существует. Попал туда, куда никому нет дороги... И ощущение, что чуть ли не год прожил с момента, как почувствовал биение камня в метрополитене. И вот сейчас извожусь думами в девчоночьей постели, прямо как в сказке: «Ты меня сперва накорми, напои, в баньке попарь, спать уложи, уж потом и расспрашивай!» Осталось только напугать, но с этим спешить не стоит, посмотрим, что завтра с утра будет!

Приключений почему-то больше не хотелось - хватило сегодняшних метаний у вокзала. И вообще не хотелось ни о чем думать, даже о Светлане. Да и что душой кривить: не случись заварухи с камешком, и не вспомнил бы о ней ещё не один год. А потом и вспоминать было бы некого - время и не такое лечит.

И снова непонятная тревога: почему верю всему, что сказала девчонка? Но кому мне ещё верить? Да и пока её не в чем упрекнуть: со мной добра и открыта порой до наивности. Как она вообще в эту историю влипла? Ладно, разберусь со временем. Похоже, время - единственное, чего у меня сейчас мне навалом. Странное ощущение, обычно спешил да опаздывал… Тиканье часов казалось всё глуше, глуше и глуше… Так и уснул.