Лера

Глава 4

Работа. Танцы, на которых девушка смогла снова и снова рассказать об Аргентине. Вот, казалось бы, мелочи, чуть другая постановка рук. Немного иной наклон корпуса, но все заметили, что Лера движется иначе.

Рассказы на уроках испанского об Аргентине. Не монолог, а беседа, обсуждение с вопросами, уточнениями нюансов и тонкостей.

Работа, ученики, сроки, зима и капель. Последнее отвлекало всех от серьезности и рабочего настроя. Лере было сложнее настроиться на уроки, ученикам ее слушать, но тем не менее все более-менее привыкли.

Новые уроки репетиторства, подготовка к ЕГЭ, всегда активизировавшаяся по зиме.

Обычная жизнь, знакомая, привычная и своя до крайности, с одной-единственной поправкой. Лере она совершенно не нравилась, точнее, все устраивало, все было нормально, привычно, комфортно, но однажды возникшая мысль: «Не хочу, чтобы через десять лет все было точно так» ее потрясла. Она не хотела точно так же просыпаться на этой кровати через десять лет, быстро собираться и идти в школу. Больше не хотела. Да, учительство — это необычно, интересно и как бы полезно, но с нее хватит.

Третья четверть выдалась ненормальной, суматошной, нервной и эмоциональной. Как-то так сразу совпало все и сразу, кроме обычной суеты школы, прибавились сложности с университетом и кандидатской — одной из морковок, врученных директрисой по осени, чего Лера никак не ожидала. Давнее знакомство, польза для репутации, плюс самой Лере для дальнейшего развития и как итог — работа над диссертацией, благо школа и учительство подкидывает массу тем для филолога.

Потом неожиданно случились похороны жены брата, событие, неприятное само по себе. Как бы девушка ни хорохорилась, но смерти Ольги она не желала и где-то в глубине души надеялась, что это странное лечение природой, землей, водой — или что там использовалось — поможет, оно же кому-то помогло! А слова… просто подходящие для момента для успокоения родственника. Потом она себя долго корила, словно это что-то могло изменить. Самым неожиданным открытием оказалась ненависть… лютая звериная ненависть родной сестры Ольги, направленная на брата. За что эта малознакомая женщина так на него взъелась? Она устроила скандал прямо на поминках и буквально накинулась с кулаками, как на убийцу какого-то! Все присутствующие были в шоке, в итоге вызвали скорую, и та сделала несколько успокоительных уколов. Уехала она с подругой.

На этом неприятности не закончились. Родственница настояла на возбуждении дела против брата по обвинению в смерти сестры. И, несмотря на абсурдность, дело пошло. Потом вмешались родители, и бред закончился, но даже телефонные разговоры об этом выбивали из колеи. В общем, нормальная жизнь обычного учителя, верно?

Лера искренне полагала, что нет, и долго с душой изливала свои жизненные перипетии на лучшую подругу. Та ахала, охала, всячески выражала признательность и поддержку, но не понимала. Выросшая в другой среде Лю иначе воспринимала все, особенно бытовые мелочи и нюансы.

— Родственники — это наказание, особенно мои! — возмущалась Лера после очередного телефонного разговора с матерью.

— Не надо наговаривать, ты же познакомилась с моими! У меня только один, ладно, два нормальных родича, и те двоюродно-троюродные братья, — перебила Лю, накладывая себе макарон с сыром.

— Это которые выросли без матери и теток и общались только с твоими гениями? — задумчиво уточнила Лера.

В целом она ориентировалась в сложных сплетениях чужих родственных связей, но порой возникали недопонимания, учитывая, что о большей части людей она знала только со слов подруги.

— Ага. Темка нормальный, даже Стас с причудами, правда, тоже хваткий, — призналась Лю.

— Стас, который делает рекламу?

— Ага, маркетолог из столицы.

— Значит, Тема — проектировщик, я помню.

— Молодец, всего два года, и ты отлично выучила мою родню. В принципе, ты готова, поэтому приглашаю на день рождения дяди Васи, точнее, Василия, который мы бурно отметим в выходные.

— Эти? Ладно. И где? А форма одежды?

— Эти выходные, в специально снятом домике чьего-то знакомого в ближнем Подмосковье.

— А?

— Ага.

— Не уверена, что готова ехать невесть куда, да еще в ночь, а потом как возвращаться? Да и надеть мне нечего.

— Мы останемся там с ночевкой, вернемся утром. Подойдет любое твое платье, моих ты все равно не переплюнешь — хоть перья напяль.

— Добрая ты, спасибо.

— Не за что. Лер, я серьезно, поехали со мной. Мне нужен там хотя бы кто-то нормальный и вменяемый.

— А братья эти дальние? Стас и Артем?

— А если они не приедут? И я останусь один на один с родней? Ни за что! — воскликнула Лю, взмахнув руками, что для нее являлось высшим проявлением эмоций.

— Ладно, убедила.

Вот так легко и просто Лера подвязалась под новый и необычный опыт — посещение богемного мероприятия. Она даже родных этим шокировала, пришлось возмутиться и сообщить, что у нее есть личная жизнь, несмотря на мнение родственников. Впрочем, те не особенно поверили.

До столицы девушки добрались самолетом — быстро и удобно, хотя и не слишком дешево. И тут обнаружилась первая заноза: потенциальный встречающий забыл, заболел, умер, в общем — пропал и с концами. Лю, явно морально к этому готовая, принялась совершать звонки дальше, а Лера начала бороздить просторы общественного транспорта. Как ни крути, центр — значит, что-то в ту сторону едет. Осталось выяснить, что и когда. К тому моменту, когда она этот вопрос выяснила, Лю нашла транспорт, правда, подобрать их могли непонятно где, но это уже мелочи. Пара пересадок на метро, городской автобус и вроде бы нужная остановка.

Милая, тихая и спальная Москва. Даже посмотреть особенно не на что. Лера с интересом осматривалась, Лю откровенно скучала на остановке. Остановившаяся отечественная машина, собранная из десятка частей со свалки, вызвала некоторый интерес. А когда оттуда раздался восторженный женский голос:

— Люсиндочка, ты ли это, девочка моя?

Даже до Леры дошло, что это за ними.

— Тетя Тамара, — вяло сделала вид, что ей радостно, Лю.

— Просто Томми, дорогая. Садитесь, девочки…

— Конечно… — тон подруги не радовал.

Всю дорогу — а вела Томми, как натуральная самоубийца или бессмертная, точно уверенная в вечной жизни, — дама не замолкала. Она делилась эмоциями на тему «как будет рада снова всех увидеть и как быстро летят мгновения».

Вблизи, несмотря на экстравагантность манер, Томми выглядела не слишком, или просто Лера проявляла чрезмерную придирчивость? Явно в годах, причем со следами активной жизни на лице и в теле. Вещи, знавшие лучшие времена. Аляповатая бижутерия. Не говоря уже о помойке в авто.

Когда они добрались, пару раз перепутав повороты и вынужденные звонить, спрашивать верное направление, Лера активно недолюбливала чрезмерно разговорчивую Томми. Лю, судя по ее лицу, давно дошла до состояния дзен.

Дом, снятый на праздники, выглядел… в общем, он выглядел. Будучи явной недоделкой, которую, похоже, своими руками пытались довести до ума, дом был странноватый, если не углубляться в детали. А радостное восклицание Томми на тему величественности, плавности линий и архитектурного стиля еще больше подчеркнуло его уродство. Ну и заодно показало женщину с иной стороны: умение восторгаться всем — определенный талант.

Пара, встреченная в доме, была адекватной, на первый взгляд. Обрюзгший мужчина с невнятным лицом и тонкая, слишком худая женщина в стильном платье оказались родителями Лю. Гостье, Томми, они обрадовались, Лере просто кивнули. Лю даже обняли и честно выделили всю левую часть мансарды. На этом как бы все…

По дороге наверх, благо заблудиться тут сложно, Лера не выдержала:

— Я спрошу глупость?

— В комнате.

— Ясно.

Мансарда… ну, это определенно мансарда, но если Лера полагала, будто она жилая, то ее ждало некоторое разочарование. Комната, светлая, оббитая деревом, с несколькими разнородными диванами, креслами и столиками и парой ковров на полу. И все. Точнее, на одном из диванов обнаружилось несколько комплектов постельного белья и одеял, подушек было достаточно и так. Но ни в комнате, ни на всей мансарде санузла не было.

Пришлось пройтись следом за Лю и найти жизненно необходимое помещение на первом этаже.

— Придется ходить сюда, — задумчиво сделала вывод подруга.

— Ничего, один день перебьемся, — оптимистично сказала Лера.

— Давай на кухню и потом можно наверх.

Лю уверенно нашла кухню, обогнув гостиную или бальный зал, откуда раздавались голоса, целеустремленно набрала еды и сока и поступью вожака отправилась наверх.

Устроившись на диванах с едой перед собой, Лера завернулась в одеяло и спросила:

— Ты как?

— Нормально, — она махнула рукой, потом вздохнула и, снова махнув, добавила: — Ничего не меняется, и это радует. Но когда ожидаешь стабильности, они устраивают подлянку.

— А! Готовилась к худшему?

— Точно.

— Ладно. Этот момент мы пережили, другой вопрос — вы не слишком близки?

— Ты знаешь про сестру модель и дизайнера? Я выделяюсь — и слава богу. Если соберутся все, ты с ними познакомишься. Хотя в целом родственников не так много осталось.

— Да? Это хорошо? — не поняла Лера.

— Вас мало, и вы были вместе. А у нас родственниками считаются все: бывшие мужья и жены, их сестры, братья, дети, и черт знает кто еще. Я все детство провела в таком вот бедламе, больше не хочу. Да и родня не горит желанием общаться.

— Но тебя же позвали?

— Не могли не позвать, а то сплетен не оберешься, — с издевкой пояснила Лю. — Тут, не считая отца, никто не добился даже такого признания. Это в лицо улыбаются, а потом столько всего расскажут. Та же тетя Тамара — непризнанный дизайнер, все еще работающая костюмером в каком-то захудалом экспериментальном театре и живущая в общежитие, доставшемся от родителей.

— Ей реально понравился дом, — заметила Лера.

— Вряд ли. Она тоже увидела его убогость, но оценила метраж и степень готовности. Даже в таком виде его можно продать и купить себе квартиру и машину поновее.

— Возможно. А что будет вечером?

— Пьянка с народными мотивами — себя показать, на других посмотреть.

— Ну весело же!