Лин Ли

ГЛАВА 28

Улица называлась Солнечной. Солнечный район, пояснил Ферд, в отличие от Линетты действительно неплохо ориентирующийся в Прибрежье. И ей оставалось только гадать: это ирония судьбы, что улица и весь район, когда-то получившие такое название, превратились в самые настоящие трущобы, или это место было таким давно и кто-то просто блеснул остроумием, сделав их Солнечными, а не, скажем, Мрачными или… Пугающими?

Да, пожалуй, Пугающие подошло бы этому месту куда больше. Отсутствие брусчатки не удивляло, зато покосившиеся, большей частью деревянные, а не каменные дома, кое-где с отсутствием стекол в окнах, кое-где с наполовину вывороченными ставнями, висящими на одной петле, или вовсе оторванными — впечатление производили.

Что там Айрторн говорил о помоях на главной улице города? Что, заплатив за очистку окон гильдийцам, горожане задумаются над своим поведением? В центральном районе — возможно. Здесь же был сомнителен сам факт того, что местные в принципе заметили бы залепившие их стекла очистки. Нечистоты были повсюду: под ногами, в засыпанных мусором канавах, плыли по водостокам, испуская в воздух вонь затхлой воды и чего-то пропавшего.

Лина ничего не смогла с собой поделать — зажала нос рукавом свободной руки, а пальцами второй только сильнее впилась в куртку сыскаря.

— Вы не бывали здесь прежде? — спросил Ферд с пониманием.

Линетта покачала головой, не в силах убрать руку от лица. Может, она думала о дежурных гильдии слишком плохо? Почему-то же ей действительно ни разу не пришлось очутиться в этом районе. Если задуматься, большинство получаемых ею заданий на самом деле относились к главной улице и центральным районам. Не считая случая с утопленником у доков — и то тогда они с Ренье заменяли Веренса и его напарника, — ей не доставалось ни одного "дурно пахнущего" дела.

Или причина крылась не в выборе исполнителей для заказа, а в том, что из этого района и вовсе не поступало заказов — за них некому было платить?

Только нечисти и нежити наплевать на финансовое положение тех, кто им приглянулся… Пугающая мысль.

— В каждом городе есть подобные районы, — философски заключил Ферд и ускорил шаг, чтобы скорее преодолеть особенно вонючий участок — кто-то вывалил целый таз тухлой рыбы прямо в придорожную канаву.

— Но ведь это… — Когда рыба осталась позади, дышать стало значительно легче. — Это ужасно. Люди живут в таких условиях. Куда смотрит магистрат?

Сказала, должно быть, чересчур громко, потому как местная жительница, развешивающая сто раз штопанное застиранное белье в одном из дворов, оторвалась от стоящего перед ней таза и, неловко уперев руки в поясницу, поднялась в полный рост. Посмотрела так, что Лина поспешила спрятаться за плечом Ферда, благо габариты сыскаря позволяли.

— Чего вылупилась? — услышала Лина уже из своего укрытия. — Шляются тут.

В редкий забор, отделяющий участок женщины от придорожной канавы, с грохотом врезалось что-то тяжелое и, судя по звуку, железное. Линетта крепче вцепилась в рукав своего защитника.

— Королевский сыск, — рявкнул Ферд так, что, наверное, его услышала вся улица. — Хочешь арест за нападение на уполномоченное лицо?

Горожанка забормотала извинения.

— Мне показалось, она хочет нас убить, — шепотом призналась Линетта.

— Убить вряд ли, — флегматично отозвался Ферд, — а вот запустить чем-нибудь в голову — запросто.

Лина передернула плечами, а мужчина, решив, что это от страха, накрыл своей ладонью ее пальцы на своем рукаве.

— Не бойтесь, со мной вам ничего не грозит.

Линетта вымученно улыбнулась. Ей и одной при полном резерве тут ничего не грозило. Пробить защитный купол белого мага не так-то просто. Но то, что даже в маленьком Прибрежье существует такой контраст в уровне жизни, стало для нее открытием.

— Есть те, кто действительно являются заложниками ситуации, — сказал Ферд, продолжая уводить ее все дальше в глубь улицы. — Есть те, кого устраивает подобный образ жизни. — Он качнул головой, намекая на агрессивную женщину.

Лина не стала спорить, однако внутренне запротестовала: тот, кто доволен своей жизнью, не кидается на прохожих за один косой взгляд.

— Моррен — старший ребенок в семье, — продолжил сыскарь прерванный после поворота на столь впечатлившую Линетту улицу разговор. — У него есть младшая сестренка, которую он очень любит. Еды у них в обрез, он пытался ловить рыбу на берегу. Ночью, потому что днем улов заберут старшие мальчишки, — тон мужчины сделался формальным и звучал будто безликие строки отчета.

Безразлична судьба мальчика, или скрывает истинные эмоции? Лина вскинула глаза к ставшему суровым лицу сыскаря и сделала однозначные выводы: не все равно.

— А родители? — спросила осторожно.

Ферд поджал губы и помолчал несколько секунд, прежде чем ответить, то ли подбирая слова, то ли всматриваясь в номера домов.

— Мать… Нам туда, — указал в узкий проход между двумя заборами. Штакетник в одном из них покосился настолько, что сыскарю пришлось приподнимать его рукой, чтобы освободить дорогу.

— Спасибо, — обронила Лина, когда он пропустил ее первой и вернул ограду на место.

— Всю жизнь работала… м-м…

Мужчина так красноречиво запнулся, что Линетта решила его пожалеть.

— В борделе? — подсказала спокойно. А что еще тот мог постесняться при ней произнести? — Я знаю, что в городах бывают публичные дома и женщины, там работающие, — Лина сочла должным добавить, пока тот не записал ее в святоши, как "тетушка Лу", или, вообще, блаженной, оторванной от реальности.

— Да, — кивнул Ферд, кажется, и правда с облегчением. — Но ее недавно уволили, и сейчас семья перебивается случайными заработками.

Линетта в ужасе поднесла ладонь к губам.

— Заболела?

В памяти тут же всплыли списки болезней, которыми могли заразиться женщины подобной профессии. Большинство из них можно было излечить магией, но, к сожалению, далеко не все — некоторые из них были быстротечными и смертельными.

И все же, решила Лина, если матери Моррена можно помочь, она это сделает, если не с первого раза, то со второго, с третьего — заново накопив резерв. Не ради этой незнакомой ей женщины — ради ее малышей.

— Потеряла товарный вид, — сухо ответил Ферд, и все Линины планы пошли прахом.

— Хм, — хмыкнула она, не зная, что еще сказать. Возвращать молодость не умели даже белые маги.

— И пьет, — добавил сыскарь, окончательно лишая Линетту иллюзий.

И ей осталось только вздохнуть. Что она могла? Алкоголизм магией не лечится. Помочь финансово? Раз, другой — если уж Айрторн собрался кормить завтраками и ужинами всех соседей, то можно было бы сэкономить некоторую сумму из жалования. Но что потом?

— Вон тот дом, — указал Ферд на одноэтажную — по-другому не скажешь — развалюху с покосившейся крышей и лишенным дощечек забором.

— Они хотя бы сажают огород, — заметила Линетта, проходя в вежливо открытую перед ней мужчиной калитку.

— Этим и живут, — откликнулся тот. — Эй. Хозяева, — крикнул уже громче. Собаки во дворе не обнаружилось, и Лина решила, что это из-за того, что скотину тоже нужно кормить. — Хозяева, — И тише, персонально для Линетты — тихо, но строго, предупреждающе: — Начнет жалиться на то, что никуда не берут на работу, не верьте. Пьет и вылетает с мест, я узнавал.

Лина понятливо кивнула.

— Госпожа светлый маг?

Первым из домика выскочил Моррен, без куртки и в вязанных носках вместо обуви. Он тащил за собой за руку белокурую девчушку лет трех-четырех. Девочка, одетая не по погоде в легкое платьице и с голыми ногами выше несоразмерных ее маленькой ножке ботинок, сонно терла глазки чумазой ладошкой. У Лины защемило сердце.

— Привет, Моррен. — Она заставила себя улыбнуться. — А я к тебе, хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

— В порядке, госпожа. — Отросшая челка упала на глаза, и мальчику пришлось дернуть головой, чтобы ее откинуть. — Мамка спит, — уже не так дружелюбно сказал Моррен, глядя поверх плеча Лины на остановившегося там сыскаря. — Будить? — с вызовом и со взглядом из-под нахмуренных бровей.

Контраст этого хозяина дома, главы семьи, с тем мальчиком, которого она встретила ночью на берегу моря, замерзшего и испуганного, был разительным.

— Не нужно, — откликнулся Ферд. — Я всего лишь проводил к тебе госпожу Деверо. Если мне что-то понадобится, я вызову вас с мамой повесткой, — он разговаривал с мальчиком по-взрослому, на равных. Что Лина полностью одобряла — сюсюкать сейчас было бы неправильно.

— Вы же замерзнете, — вдруг спохватилась она и начала торопливо развязывать шнурок под своим горлом.

— Не надо, — как-то сипло произнес Моррен, глядя на нее округлившимися от ужаса глазами, и даже попытался отступить, когда Лина, не слушая возражений, накинула свой теплый плащ на них с сестрой.

— Надо, — сказала строго, обернув детей шерстяной тканью, словно одеялом. — Я маг, а маги не болеют простудой.

Им просто холодно и некомфортно, как ей сейчас: стоило раздеться, как осенний воздух мгновенно пробрался сквозь платье. Болезнями это действительно не грозило, но и приятного, конечно, было мало.

— А теперь рассказывайте. — Укутав ребят, Лина присела перед ними на корточки, чтобы не смотреть свысока и не пугать. Моррен не то чтобы боялся, скорее, опасался и не мог понять мотивы ее заботы. А вот девочка испуганно жалась к брату и смотрела на гостей круглыми, как у совы, глазами. — Как тебя зовут? — улыбнулась ей Линетта.

Но та только сильнее вцепилась в Моррена и спряталась в теплом плаще по самый нос.

— Ее зовут Лилли, — ответил за нее брат. — Лилька, не трусь, — встряхнул руку, на которой та повисла клещом. — Госпожа маг добрая.

"Наверное", — добавил его настороженный взгляд. Линетта сделала вид, что ничего не заметила.

— А меня Лина, — представилась персонально "Лильке". В ответ на что та спряталась под плащом уже по макушку.

— Лилька не разговаривает, — пояснил Моррен.

Лина поджала губы: на вид девочке явно было больше трех лет, даже несмотря на недостаток веса. Пришлось перейти на магическое зрение. Нет, девочка была здорова физически. Истощена, но, кроме разбитой коленки, никаких повреждений тела Линетта не увидела. Значит, или немая от рождения, или неспособность разговаривать имела психологические причины — и то и другое магии было неподвластно.

Лина, все еще мягко улыбаясь, протянула руку к детской ножке.

— Можно?

— Угу, — буркнул за сестру Моррен.

Она коснулась ободранной коленки прямо через плащ. Повреждение, конечно же, зажило бы само, но в одном месте кожа была рассечена особенно глубоко, и Лина не была уверена, что не останется шрама. К тому же такое лечение почти не потратило ее резерв.

Девочка удивленно пискнула, когда боль исчезла. А мальчишка в защитном жесте притянул ее к себе ближе.

— Не реви, — велел строго и сам наконец-то чуть улыбнулся — обрадовался за сестру. — А маму? Полечите? — В глазах мальчишка зажглась такая надежда, что Лине стало не по себе.

Она уже увидела ауру хозяйки жилища прямо через стену. Моррен не солгал: женщина спала. Крепким пьяным сном. И нет, она не была больна. Так, мелочи, ничего, что требовало бы срочного лечения и вызвало бы желание тратить резерв.

Линетта с сожалением покачала головой.

— Мне очень жаль. То, чем болеет твоя мама, не лечится.

Мальчик понурился и очень серьезно, по-взрослому кивнул, сразу поняв, о какой болезни идет речь.

— Я хотела спросить, — снова заговорила Лина. — Когда мы встретились, у тебя на теле было много ушибов. Это? — Она запнулась.

Как, во имя богов, спросить: "Тебя избивает мать?"

Моррен шмыгнул носом, только лишний раз подтверждая, что теплый плащ был не лишним.

— Я подрался… С соседскими. — Мотнул головой в сторону забора.

Не мать… Это стало облегчением.

Поднимался ветер. Дети мерзли даже в плаще. Сыскарь молчаливо стоял за спиной и ни во что не вмешивался. Мать детей мирно спала в своей кровати. А Линетта… Пожалуй, и сама себе не могла ответить, зачем сюда пришла.

Потянулась к карману плаща и извлекла оттуда несколько медных монет и одну серебряную — увы, это все, что у нее было с собой.

— Купи что-нибудь сестренке. — Настойчиво вложила деньги Моррену в ладонь и практически силой заставила сжать пальцы.

— Госпожа…

— Я как-нибудь зайду еще, хорошо? — Поднялась в полный рост.

Мальчик растерянно кивнул, а она повернулась в сторону выхода с участка и, обойдя Ферда, направилась к калитке.

Плакать было бы глупо, просто немного пекло глаза.

Сыскарь догнал ее через два шага.

— Вы молодец, — шепнул он, чтобы все еще стоящие у крыльца дети его не услышали. — У меня он в прошлый раз не взял деньги.

— Гордый, — улыбнулась Линетта и снова взяла мужчину под руку.

От мысли, что и ему была не безразлична судьба несчастных детей, и он тоже пытался хоть как-то помочь, на сердце стало теплее. Даже без плаща.