Лыжня Антикайнена. Снова в СССР

Глава 10. Дружба народов СССР

«Девушки из магазина „Буратино“ в эти дни предлагают своим покупателям отличные елки размером от „настольных“ — не многим более 40 сантиметров до более высоких. Правда, эти елки искусственные, из синтетических материалов — полиэтилена и капрона, но отлично имитируют настоящие. Много елочных украшений требуется нашим детям. Работники торговли завезли к празднику товаров на 120 тысяч рублей. Среди игрушек немало новинок: поролоновый белый гриб в корзинке, блестящие спутники из стекла, самолеты и вертолеты».

Газета «Ленинская правда» от 22 декабря 1964 года.

Очередное ноябрьское утро 1964 года в школе началось с того, что я схватил стул, стоящий у стены и понесся по коридору с криком:

— Светикова! Подожди!

Восьмиклассница Света Светикова остановилась и с недоумением посмотрела на меня. Еще одна Света на мою голову. Красивая девочка. Слышал разговоры, что самая красивая в нашей школе.

Я подбежал, вплотную к ней поставил стул, быстро забрался на него и крепко поцеловал девушку в губы, для надежности обхватив голову руками. От неожиданности она не отстранилась. Я так же быстро слез со стула, схватил его и побежал по коридору в обратную сторону, чтобы вернуть стул на место. У стены его, наверное, оставила уборщица, когда поливала цветы в горшках, закрепленных слишком высоко.

Светикова наконец осознала, что произошло и вдруг начала хохотать. Она не просто смеялась, ржала, как лошадь, натуральным образом. Проходившие мимо мальчишки восьмиклассники стояли с открытыми от удивления ртами. Они видели все произошедшее с самого начала. Всешкольная слава мне обеспечена.

Зачем я это сделал? Да, просто так! Дурью маюсь. Думаете легко сознанию взрослого человека находиться в маленьком детском теле? Бывает просто скучно или такая тоска возьмет, что хоть вешайся (фигурально выражаясь конечно, жизнь я люблю). Недавно боялся психиатра, а сегодня сам творю дичь, за которую есть шансы попасть в дурдом. Если о моей выходке узнает мама Саши — мне кранты.

Видели произошедшее и мои одноклассники. Большинство отнеслись к случившемуся равнодушно, а соседка по парте Айли Мальми, когда я плюхнулся за парту рядом с ней, осуждающе на меня посмотрела и покрутила указательным пальцем у своего виска.

— Ну ты и дурак, Степанов. УО. Тебе в шестнадцатой школе нужно учиться. (УО — умственно отсталый. В школе № 16 в Петрозаводске в советское время учились дети с задержкой развития — примечание автора).

— А чего такого? — я сделал удивленное лицо.

— Мне стыдно, что приходится сидеть с тобой за одной партой, — сказала девочка и отвернулась.

Да и мне не больно хочется с ней сидеть, я бы лучше сел с кем-нибудь из мальчишек. Увы, в первом классе с кем сидеть пока не выбирают — это определяет учительница.

Как только прозвенел последний для сегодняшнего школьного дня звонок, и дети потянулись на выход, меня окликнула Валентина Тойвовна:

— Степанов, Саша, останься, мне нужно поговорить с тобой.

Я подошел к учительнице и сел на первую парту напротив ее стола. Дети недоуменно оглядывались на меня, но никто задерживаться в классе не стал.

— И что это сегодня утром было? — спросила Валентина Тойвовна. О чем идет речь догадаться не сложно, кто-то из девчонок доложил учителю о произошедшем во всех красках.

— Я поцеловал Свету Светикову.

— И зачем ты это сделал? Она тебе нравится?

— Красивая конечно девчонка, но я поцеловал ее не поэтому.

— Русский писатель Николай Гаврилович Чернышевский в своем романе «Что делать?» сказал очень глубокую фразу: «Умри, но не давай поцелуя без любви». Как думаешь Саша, что это значит? — спросила Валентина Тойвовна.

— Что не надо целовать всех подряд, — отвечая, я конечно же немного ерничал, — я вот люблю пока только трех женщин их и целую.

— Каких еще трех женщин?! — удивилась Валентина Тойвовна.

— У меня есть три женщины, которых я очень люблю — это сестра, мама и бабушка.

— А причем тут Светикова? — выдохнула после моих слов учительница.

— Помните, вчера дежурила наша звездочка, девчонки после уроков подметали класс, а меня вы послали отнести классный журнал завучу на проверку. Возле одного из окон на втором этаже стояли и сидели на подоконнике мальчишки восьмиклассники. Они обсуждали Светикову. Она как раз мимо них прошла. Мечтали, вот такую красавицу бы поцеловать?!

— И поэтому ты решил сегодня утром осуществить их мечту?

— Ну, да, увидел, как она идет как раз по нашему этажу и решил воспользоваться моментом. Если не я, то кто?!

— Как-то Саша не очень красиво получилось… — начала учительница, но я ее перебил.

— Если бы она разозлилась, то да, согласен с вами, было бы некрасиво, но она же засмеялась, у нее поднялось настроение. Вот представьте. Светикова окончит школу, потом выйдет замуж, у нее родятся дети, они вырастут, разъедутся. Муж умрет. Папа говорил, что мужчины живут меньше женщин. Она останется одна. Будет лежать, грустить в холодной постели и вдруг вспомнит, что в восьмом классе ее очень смешно поцеловал какой-то первоклассник. Она это вспомнит и улыбнется, у нее поднимется настроение. Разве это плохо, когда человеку от поцелуя становится хорошо?

Валентина Тойвовна на мой спич сразу даже не смогла ничего ответить. Я не торопил ее.

— Ладно, Саша, я поняла. Иди домой, делай уроки, — сказала учительница.

А я понял, что она не будет вызывать родителей в школу, чего собственно и добивался.

На следующий день в конце уроков Валентина Тойвовна назвала несколько фамилий одноклассников, в их число вошли, и мы с Айли, и попросила остаться после уроков.

— Скоро у нас будет очень важное мероприятие, на котором будет присутствовать проверка из РОНО, — сказала учительница, — пятого декабря страна будет отмечать большой праздник, принятие VIII Всесоюзным чрезвычайным съездом Советов основного закона СССР — советской конституции. Советский Союз объединил в одну страну пятнадцать республик, пятнадцать великих народов — это русские, украинцы, белорусы, молдаване, грузины, армяне, азербайджанцы, туркмены, казахи, киргизы, таджики, узбеки, латыши, эстонцы, литовцы. Ваша задача представить один народ, рассказать о нем.

Учительница поделила нас на пары, мальчик — девочка. Мне досталась опять же Айли, а представлять мы с ней должны были туркменов.

— Это из-за тебя Степанов, — тихонько ворчала мне в ухо Айли.

— Чего это из-за меня? — удивился я.

— Не надо было целовать кого попало.

— При чем тут это?

— Валентина Тойвовна специально дала нам туркменов, вместо эстонцев. У меня в городе Пярну тетя живет. Не хочу быть туркменкой.

— А хочу быть владычицей морскою, — пошутил я.

— У тебя и шутки дурацкие, Степанов.

— Так скажи учительнице, что хочешь эстонцев представлять. Мне то все равно.

— Нет, назло тебе буду туркменкой, — она показала мне язык.

Как выглядят национальные костюмы названных народов, мы, естественно, не знали, но учительница принесла в класс географический атлас, где под картой Советского Союза были нарисованы все пятнадцать титульных народов союзных республик в национальных костюмах.

Валентина Тойвовна раздала нам листы ватмана, гуашь и кисточки. Мы из ватмана вырезали будущие костюмы и раскрашивали гуашью. Костюм из бумаги потом прикрепим к школьной форме булавками. В нашем с Айли случае — это были полосатые халаты.

Дома Татьяна показала мне письмо от школьницы из Молдавии. Мероприятия по укреплению дружбы народов СССР похоже затрагивали всю страну. На адрес школы пришли письма от школьников из разных республик, предлагалось вступить с ними в переписку. Сестра выбрала девочку ее возраста из города Дубоссары. В письмо была вложена фотография: симпатичная девочка в школьной форме стоит в саду на фоне цветущей яблони.

— Пошлешь ей свою фотографию? — спросил я сестру.

— Дома у меня только детские, вот схожу в фотоателье, сделаю новую фотографию, тогда и напишу ей ответ, — ответила Татьяна.

Все это произошло сразу после ноябрьских праздников.

До ноябрьских праздников были короткие осенние каникулы и годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. На демонстрацию меня не взяли, сидел дома. Погода была не очень, периодически шел снег с дождем, мама боялась, что я простыну. Татьяна ходила на демонстрацию с мамой и ее краеведческим музеем. Отец шел в колонне завода. Карелия — край северный, в ноябре бывает уже лежит снег, поэтому от нашей школы на демонстрацию организовано ходят только восьмые классы.

День советской конституции 5 декабря пришелся в этом году на выходной день, поэтому мероприятие, посвященное дружбе народов СССР, прошло 4 декабря. Как и планировалось, дети представляющие разные народы, выходили в коридор, цепляли булавками к школьному костюму ватман с рисунком народного костюма и входили в класс, стараясь держать к одноклассникам лицом и говорили заученный текст. В классе на последней парте сидел представитель РОНО, (РОНО — Районный отдел народного образования — примечание автора) женщина лет сорока, в строгом костюме и с характерной для этого времени прической «башня» на голове. Перед ней на парте лежал блокнот, в котором она иногда делала какие-то пометки. Я напрягся, активировав способность, которую получил во время сеанса гипноза и увидел, что она в блокноте просто рисует человечков: тело — огуречек, голова — кружочек, ноги-руки — палочки.

Долгое время свою способность читать тексты в закрытых и открытых книгах издалека, я считал совершенно бесполезной, но потом понял, что эта способность поможет мне учиться особо не напрягаясь. Отвечая на уроке, я смогу прочитать любой параграф из учебника, находящегося в портфеле буквально слово в слово. А уж на экзамене, даже шпаргалку из кармана доставать не надо. О таком обычным школьникам можно только мечтать.

Вслед за другими детьми мы с Айли на два голоса отбарабанили короткий заученный текст о советской Туркмении и сели на место. После того, как все дети выступили со своими рассказами, около двадцати минут о дружбе народов Советского Союза говорила Валентина Тойвовна. На этом мероприятие закончилось и нас отпустили по домам.

А на следующей неделе на одном из уроков учительница вдруг спросила, знаем ли мы кто является главой нашего государства?

Айли подняла руку и после кивка Валентины Тойвовны ответила:

— Никита Сергеевич Хрущев.

Я-то уже понял, что в руководстве страны произошли перемены и этот разговор на уроке не случаен. Учителям в школе видно дали указание донести до детей, кто в советском государстве новый хозяин. Родители Саши выписывали местные газеты «Ленинская правда» и «Комсомолец», но я редко их читал.

— Запомните дети, — сказала учительница, — глава правительства СССР Косыгин Алексей Николаевич, а Первый секретарь ЦК КПСС Брежнев Леонид Ильич.

Первоклассникам в общем-то было все равно, кто там сидит на самом верху и что делает, их больше волновали личные проблемы в школе, во дворе или в семье.

Однажды отец с работы пришел взволнованным, было заметно, что его распирает от каких-то новостей.

— В январе мы с ребятами с завода идем в поход! — выпалил он, как только мы сели ужинать.

— Как же так, — возмутилась мама, — у нас же отпуска в следующем году должны быть летом. Мы планировали всей семьей поехать на юг, покупаться, позагорать. Детям хоть иногда нужно настоящее южное солнце…

— Ну вот, не дослушала, сразу начинаешь возникать, — перебил ее недовольно папа.

В 1965 году на Новый год всего один выходной — 1 января. Остальные январские дни по обычному рабочему графику. Если идти в поход, то только или брать отпуск, или за свой счет.

— С завода нас отпускают в поход с сохранением заработной платы. Для меня как инженера в полном объеме, а рабочим, так как они на сдельной оплате труда, оплатят по средней ставке.

— Откуда такая щедрость? — удивилась мама.

— Сейчас расскажу, — ухмыльнулся папа с довольным лицом.

Начал свой рассказ с истории нашего края.

— Как вы знаете в соседней Финляндии в 1918 году тоже произошла социалистическая революция, но к сожалению, она была жестоко подавлена белофинами. При подавлении восстания красных финнов расстреливали на месте, семьи отправляли в концентрационные лагеря, где люди умирали от голода и пыток. Именно тогда финские коммунисты массово бежали в советскую Карелию.

Белофиннам этого было мало, и они решили присоединить территорию Карелии к своей стране, чтобы создать Великую Финляндию от Онежского озера до Белого моря. 23 апреля 1919 года финские войска перешли границу и началась война. Красная армия в это время вела жестокие сражения с белогвардейцами на юге нашей страны, в Карелии практически никаких войск не было. 29 апреля белофинны захватили село Пряжа, которое находится всего в 50 километрах от Петрозаводска. Все это происходило в то время, когда с севера на Карелию наступали английские, американские и французские интервенты. В боях на Сулажгорских высотах Петрозаводск тогда удалось отстоять. В общей сложности война с белофиннами в Карелии продолжалась до 1921 года.

В январе 1920 года отряд курсантов Петроградской интернациональной военной школы в количестве 170 человек под командованием Тойво Антийканена прошел по глухим лесам Карелии около 900 километров и разгромил штаб финской армии в деревне Кимасозеро, а потом и другие опорные пункты врага.

— Вот этот поход мы и хотим повторить, — закончил свой рассказ отец, — будем заходить по пути в деревни, выступать в клубах с концертами, с рассказами о подвиге советских бойцов в защите нашей родины. Поход признан важным политическим событием. Нас поддержал петрозаводский горком комсомола. Сегодня на завод приходил корреспондент газеты «Комсомолец», напишет о нашей инициативе статью.

— Желающие то найдутся в поход идти, — спросила скептически настроенная мама, — все-таки зимой, в январе, самое морозное время. Почему, например, не в марте?

Март в Карелии самый солнечный месяц. Некоторые люди даже умудряются загорать на закрытых от ветра лесных полянах.

— Желающих полно, будем еще выбирать, кого возьмем, — сказал папа, — считай дополнительный отпуск. Зимние палатки у нас есть. Горком комсомола обещает достать теплые спальники на лебяжьем пуху. Заводской профком поможет с продуктами: какао, кофе, сгущенка, сыр, тушенка, сырокопченая колбаса и так далее. Печки для обогрева палаток уже делают в инструментальном цехе завода. Так что не замерзнем.

— Ладно, если отпуск летом не отменяется, то я не против, — сказала мама.

В классе уже все дети читают и пишут, умеют выполнять простейшие арифметические действия. Есть отстающие, с такими дополнительно занимаются лучшие ученики, а не учительница или репетитор, как принято в будущем. Октябрята обязаны помогать своим товарищам в учебе — здесь это закон. Я, например, занимаюсь после уроков с Васей Петровым. Мальчик он очень шустрый, но во время урока невнимательный, все время о чем-то мечтает, глядя в окно на облака. Отказаться от сомнительной роли репетитора для одноклассника невозможно.

— Раз ты хорошо учишься, ты обязан помогать своим товарищам в учебе, — сказала Валентина Тойвовна на мои возражения.

В Советском Союзе учеба в школе не право, а обязанность. Советскому государству нужны образованные рабочие, технологи, инженеры, ученые. Поэтому если ученик почему-то плохо учится, виноват не учитель, а ученик. За двойки учитель может вызвать в школу родителей школьника и потребовать, чтобы они приняли меры. Ходят на такие разборки, как правило, мамы нерадивых учеников, а дома совместно с отцом делают своему чаду хорошую выволочку. Иногда выволочка помогает, и ребенок начинает учиться лучше. Учитель для учеников и их родителей непререкаемый авторитет.

В XXI веке все не так. Там учеба в школе не обязанность, а право ребенка. Соответственно виноват в плохой учебе не лентяй школьник, а учитель, который не может научить ребенка. Недовольные родители предъявляют претензии не к своему ребенку, а к учителю, который видится им кем-то вроде слуги, не справляющегося со своими обязанностями, а плохого слугу, если что, можно уволить с работы, а то и кулаками поучить, чтоб знал свое место.

В понедельник учительница задержала наш класс после уроков и пригласила в кабинет двух девочек. Обе явно старше моих одноклассников.

— Я просто в шоке, до сих пор не могу поверить в случившееся, — сказала Валентина Тойвовна, — мне стыдно за одного из моих учеников.

Мы все замерли от таких слов учительницы. У меня в голове сразу замелькали кадры из будущего: школьники и школьницы избивают, калечат и убивают своих одноклассников, — еще и снимают все это на видео, чтобы выложить в сеть.

— Лиза Ежикова и Маша Пермякова, ученицы третьего «А» класса сейчас расскажут вам, что произошло в минувший выходной в одном из троллейбусов, — сказала учительница и села на свое место за учительским столом.

Девочки стали рассказывать, иногда перебивая друг друга. Очень волновались. Видно впервые так выступали перед незнакомым классом.

— Мы ехали в троллейбусе номер один, стояли на задней площадке, — начала свой рассказ девочка с голубыми глазами, кажется ее представили, как Лизу.

— А впереди, возле средней двери, где не два сиденья, а одно, сидел вот этот мальчик, — перебила Лизу ее подруга Маша. У этой девочки, как я заметил, глаза были карие.

Маша показала пальцем на Васю Петрова.

— А чего это я?! — возмутился тот, но учительница сказала:

— Петров, встань, чтобы все тебя видели.

Вася нехотя поднялся со своего места и встал рядом с партой.

— На следующей остановке в троллейбус вошла старенькая бабушка с палочкой и встала, держась за поручень возле этого мальчика, — продолжала свой рассказ Лиза.

— А он отвернулся лицом к окну и сделал вид, что ее не замечает, — возмущенно перебила свою подругу Маша.

— Мы подошли к нему и сказали, что нужно уступить место бабушке, — сказала Лиза.

— А он нас не послушал, — возмущенно сказала Маша, — и не захотел вставать со своего места.

— Хорошо, что неподалеку стоял мужчина, — сказала Лиза, — он подошел и отвесил леща этому мальчику.

— Тогда он только встал и уступил место бабушке, — закончила рассказ Маша.

«Удивительно, — думал я, — у нас в будущем, этот мужик уже бы сидел в СИЗО, а тут такое рукоприкладство воспринимается как само собой разумеющееся». Даже учительница на действия мужчины не обратила внимание. Ну да, за подзатыльник тут никого в тюрьму не сажают — так, воспитательный момент.

А потом началось, как я понял, заранее подготовленное действо. Дети поднимали руку, все как один командиры звездочек, а это в нашем классе исключительно девочки и говорили, как им стыдно, что они учатся в одном классе с таким мальчиком, как Вася Петров.

На Петрова было больно смотреть, он покраснел и согнулся под градом обвинений. Одно дело, когда тебя ругает учительница, ей по должности положено, другое, когда обвиняют одноклассники (в данном случае одноклассницы).

Учитель в советской школе не просто учитель, но еще и воспитатель, особенно учитель младших классов. И именно в школе большинство детей узнают, как нужно себя вести в обществе: почему нужно уступать место бабушкам в транспорте, в каком случае нужно помочь старушке донести сумку с продуктами до ее дома, зачем именно мальчикам нужно снимать шапку в помещении, почему после еды говорят «спасибо» — и много других неписанных, но известных всем правил.

— Кто еще хочет сказать по поводу поведения Петрова? — спросила учительница.

Класс подавлено молчал. Никто не хотел оказаться на месте проштрафившегося одноклассника.

— Саша Степанов, может ты скажешь, что думаешь по этому поводу, — обратилась Валентина Тойвовна ко мне. Что в общем-то ожидаемо, сам виноват, выделился с этим дурацким поцелуем Светы Светиковой, теперь буду расхлебывать, отсидеться в стороне не получится.

— Вася конечно не прав, — сказал я, вставая со своего места, — думаю он все понял и осознал, больше так делать не будет.

— А сам-то ты уступаешь место в транспорте? — спросила учительница.

В этом мире на троллейбусах пока не ездил, просто некуда было. Живем мы в центре города, все необходимое в пешей доступности. Один раз ехал на автобусе от поселка Кибаш до железнодорожной станции, но там был автобус ПАЗ-652, мест для сидения в нем мало, а народу набилось много, да еще с вещами. Бабушке нашлось место, а дедушка, сестра Татьяна и я, стояли. А в прошлой жизни? Да по-разному было.

— В такие случаи пока не попадал, когда старенькая бабушка рядом стоит, а я сижу, — ответил на вопрос Валентины Тойвовны, — считаю, что две — три остановки в городе можно проехать и стоя, а в междугородние автобусы на большие расстояния билеты продают с местами, там по правилам в салоне стоять никому нельзя ни детям, ни бабушкам.

В общем вывернулся. На этом обсуждение «ужасного» поступка Васи Петрова закончилось.

Большинство детей отпустили, а меня оставили заниматься с Петровым дополнительно. Скоро конец второй четверти, учительница пугает нас проверками РОНО, а некоторые дети еще недостаточно хорошо читают. С отстающими занимаются отличники, я в том числе. В классе нас осталось десять человек, один отстающий в учебе ученик, один отличник или хорошист. Мы с Васей заняли парту у окна, он читает, с трудом пробиваясь через текст, запинаясь и надолго замолкая. Я его поправляю, помогаю прочитать сложное слово. Сам смотрю в окно. У первоклассников всего четыре урока, а у старшеклассников по шесть, а то и восемь. Сейчас перемена и в окно видно, как несколько парней восьмиклассников бегут от школы к сараю для дров. Рядом со школой деревянный жилой дом, возле него сарай, вот за этим сараем и прячутся курильщики, из тех, кто не может продержаться до окончания учебы в школе. Учителя их гоняют, но так, не строго, просто, чтобы не забывали, что в школе курить нельзя. Удивительно, но таких курильщиков в школе не много. На всю школу может человек десять, не больше. Почти все злостные второгодники. Сидят в одном и том же классе по два года. Обычным детям в восьмом классе пятнадцать лет, а этим великовозрастным лбам шестнадцать — семнадцать лет. После восьмого класса, кто-то из них сразу пойдет в армию.

Через пару дней после моего поцелуя Светы Светиковой иду из школы домой, дорогу преградили два школьных хулигана. Один здоровый, на вид уже почти взрослый мужик, волосы у него рыжие, отсюда и кличка — Ржавый. Даже зимой в морозы ходит без шапки, мозгов-то в голове нет, мерзнуть там нечему. Второй маленький, хлипкий, с узкими плечами, лицо чуть приплюснуто, похож на крысу, погоняло у него Акула.

Откуда их знаю? Так Вася Петров рассказал, общаемся мы с ним не только по учебе. У него старший брат учится в седьмом классе, курит, тусуется со школьными хулиганами.

— Это ты что ли Свету Светикову поцеловал? — спросил рыжий.

— Я.

— Сладкая?! — спросил крысеныш и похабно осклабился.

— Так, ничего…

— Ничего… — они засмеялись, — ладно, мелкий, не боись, мы малышей не трогаем.

И уступили мне дорогу.

Да, подростки варятся в своем котле, практически не пересекаясь со школьниками младших классов. В школе учат, что младших обижать нельзя, наоборот, нужно защищать от хулиганов. Слышал на эту тему такую историю. Якобы в Москве местные хулиганы поздно вечером посылают вперед мальчишку небольшого роста. По улице идет одинокий прохожий. Шкет подходит к нему и предлагает купить кирпич. Если мужик не дурак — кирпич покупает за небольшую сумму. Естественно сразу выбрасывая его на обочину дороги. Такого не трогают. Деньги идут на пропой всей гоп компании. Если прохожий покупать кирпич не хочет, шкет начинает хулиганить: мазнет грязной рукой по одежде, уронит на ногу кирпич. Мужчина ответит: оттолкнет малолетку, даст ему подзатыльник. В этот момент и вступают взрослые хулиганы, бьют прохожего не жалея. Если задержит милиция, оправдываются: «Шли мимо, видим хулиган издевается над ребенком, мы вступились за маленького». Не знаю отпускают ли после этих слов, но серьезного наказания точно не получат.

Домой прихожу раньше сестры и сразу сажусь за написание книги. Дело движется, но очень медленно. Впрочем, спешить мне некуда, вряд ли в редакциях журналов и издательств серьезно отнесутся к первокласснику, написавшему серьезную книгу, даже фантастическую. Скорее всего решат, что за мальчишкой прячется кто-то взрослый, например, папа ребенка.

Когда из школы возвращается сестра, обедаем, делаем уроки, занимаемся домашними делами. Привлекать детей к домашнему труду тут считается нормальным, это никого не удивляет. Сестра помогает маме, она умеет готовить, даже суп может сварить, подметает полы, протирает пыль.

В мои обязанности входит сходить в магазин за хлебом, забрать почту из почтового ящика на первом этаже, вынести мусор. Привычных нам мусорных контейнеров в городе нет. В определенное время приходит мусорная машина. К нашему дому в три часа дня. Пакетов для мусора нет. На дно ведра кладется старая газета. С ведром забираешься по ступенькам на специальное возвышение и высыпаешь мусор в кузов грузового автомобиля.

Друзей среди одноклассников у меня по понятным причинам нет. Гуляю один. Иду в парк за Слюдяной фабрикой и занимаюсь физкультурой. Днем там никого нет. Сильно не напрягаюсь, помню про диагноз Саши — проблемы с сердцем. Но считаю, что двигаться надо, развивать мышцы надо. В спортивную секцию меня не возьмут, врачи не дадут медицинскую справку, разрешающую заниматься спортом. Поэтому всё сам. Бегаю по аллеям парка легкой трусцой, делаю упражнения для разных групп мышц.

Вечером рисую. Упросил маму купить мне альбом, акварельные краски, цветные карандаши. В прошлой жизни я неплохо рисовал, несколько лет учился этому делу в художественной школе. Портреты людей пока рисовать не рискую, все-таки руки у Саши пока слабые, да и глазомер не тот, к которому я привык в прошлой жизни. Пока нарабатываю навыки рисования, рисую лесные пейзажи, космос, разных фантастических чудовищ. Получается неплохо. Родители удивляются, откуда у ребенка вдруг прорезался талант к рисованию, ни у кого из них тяги к рисованию никогда не было.

Мама Саши похоже с моим существованием примирилась. Перед сном заваривает себе успокаивающие нервную систему травы, которой прописал доктор. Близких отношений, какие обычно бывают у мамы с самым младшим ребенком у нас пока не сложились, и сомневаюсь, что сложатся в будущем.