Лыжня Антикайнена. Снова в СССР

Глава 7. Знакомство с родителями

«В прошлом году в Петрозаводске был организован первый жилищно-строительный кооператив „Дружба“. Через семь месяцев чрез все пять этажей взметнулся светлый, насквозь пронизанный солнцем кооперативный дом. 47 новоселов стали получать газеты, письма и журналы по новому адресу: пр. Ленина, 52-а».

Газета «Ленинская правда» от 19 июля 1964 года.

— Орзегу проехали, — сказал дедушка, — сейчас будет птицефабрика, а там уже и Петрозаводск пойдет.

Мы сидели одетые и готовые к выходу из вагона. Подняли нас рано, когда большинство пассажиров еще спало, нужно было сходить в туалет, пока там свободно. Прозеваешь, придется стоять долгую очередь, а перед городом проводник закроет туалеты на ключ. Кто не успел, тот опоздал — терпи до дома. Про биотуалеты тут пока никто ничего не слышал.

Чай тоже уже попили, постельное белье сложили, и дедушка отнес его к купе проводников.

Проводница, мощная тетка в форменной одежде периодически проходит по вагону, поднимает тех, кто еще не встал, требует сдать постельное белье.

— Не забудьте сдать полотенца, — напоминает она безалаберным пассажирам. Туалеты сразу после Орзеги она закрыла и несколько пассажиров с недовольными лицами, кто не успел, прошли мимо нас на свои места.

— Соскучились по папе с мамой? — спросила нас с Татьяной бабушка с улыбкой на лице. — Ничего, скоро дома будете.

— Я бы еще у вас погостила, — заявила Татьяна, — в городе сейчас скучно.

— Так ваша мама решила — в начале августа привезти вас домой, — ответила бабушка.

— Мне в школе еще летнюю практику нужно отрабатывать, — погрустнела сестра.

— Сашу к школе нужно подготовить, — сказала бабушка, — канцелярские принадлежности я для вас захватила, а вот остальное нужно покупать. Да и у нас с дедушкой в городе есть дела. Семью Сергея нужно навестить. Давно с ним не виделись.

Сергей — старший брат нашей мамы тоже в Петрозаводске. Офицер Петрозаводского гарнизона. Живет с семьей в коммунальной квартире. У него один ребенок — сын, на два года старше Татьяны.

Вчера, после происшествия на станции Суккозеро долго не мог уснуть. Все думал, как меня встретят родители Саши и Тани. Отец может и не заметить изменения, произошедшие с его сыном. Мужчины больше сосредоточены на работе, на каких-то своих увлечениях, мало обращают внимания на маленьких детей. Женщины более внимательны, замечают малейшие изменения в поведении своих отпрысков. Тем более, что Инга, мама Саши, до этой поездки к дедушке с бабушкой очень много времени проводила с ребенком. Со слов Татьяны брат с раннего детства был мальчик болезненный, капризный, постоянно требовал к себе внимание. Как мать отнесется к изменениям в поведении сына? Поймет, что я другой человек? Смирится с этим? Пока одни вопросы, ответа на них нет. А вопросы непростые, от ответа на них зависит вся моя дальнейшая жизнь.

Было бы мне шестнадцать лет (здесь в шестнадцать лет выдают паспорт) уехал бы учиться в другой город, жил бы в общежитии, устроился на работу. В семь лет ребенок полностью зависим от взрослых.

Пока размышлял о своих невеселых перспективах поезд подошел к перрону станции Петрозаводск. Мы с вещами двинулись на выход из вагона. Дед заранее дал телеграмму о нашем приезде, поэтому нас встречали родители.

Я сразу заметил обоих, запоминая. Пока мы гостили у бабушки, я ненавязчиво спрашивал сестру о нашей семье, поэтому кое-что знаю.

Отец Саши, Петр Сергеевич, высокий молодой мужчина тридцати трех лет. На голове небольшая залысина делающая лоб шире, коротко стриженные русые волосы. Имеется небольшое брюшко, еще не переросшее в большой живот. Трудится инженером на недавно построенном заводе «Тяжбуммаш», производящем бумагоделательные машины. Петр Сергеевич сразу после армии приехал в Карелию из Новокузнецка, где жил с родителями, поступил в местный университет, а по его окончанию остался здесь работать.

После короткого приветствия отец подхватил большой чемодан из рук деда и сумку из рук бабушки.

Мама Саши, Инга Ильинична, симпатичная молодая женщина, натуральная блондинка, ей сейчас тридцать один год, но выглядит максимум лет на двадцать. Национальная особенность карелов, женщины до сорока — пятидесяти лет практически не стареют, зато потом резко портится кожа, появляются морщины, и юная девушка вдруг превращается в старуху. По образованию мама Саши, как и дедушка историк, в настоящее время старший научный сотрудник Карельского государственного краеведческого музея.

До нашего дома идем пешком, он находится недалеко от вокзала на улице Максима Горького. Сокращая дорогу идем не по улице, а дворами. Я молчу, слушаю разговоры взрослых. При встрече на вокзале нас с Татьяной мама крепко обняла, прижала к груди. Потом отстраняясь от нас как-то немного удивленно посмотрела на меня. Я уже понял, что веду себя как-то не так, как вел бы себя на моем месте настоящий Саша. Но тут ничего сделать нельзя, я такой, какой есть. Скопировать поведение настоящего Саши не смогу.

По дороге бабушка рассказывает о том, как мы с сестрой заблудились в лесу. Оказывается, бабушка не сообщила родителям об этом происшествии.

— Мама, ты бы хоть позвонила, что ли, — укоряет ее дочь.

— И что, позвонила бы, ты бы сорвалась с работы, и чем бы помогла? Все же кончилось хорошо, — возражает бабушка.

— Саша хорошо ориентируется в лесу, — сдала меня сестра, — это он нас вывел из леса.

— Да?! — удивился отец.

— Раньше за ним подобное не замечали, — сказала мама и каким-то непонятным, нечитаемым взглядом посмотрела на меня.

— Ну, так раньше он один по лесу и не ходил, — заступился за меня дед, — в стрессовой ситуации у человека могут раскрыться неизвестные ранее таланты.

— Главное, что быстро нашлись, — сказал отец, подходя к новому пятиэтажному дому. Наша семья получила квартиру в начале марта 1964 года. До этого жили вчетвером в одной комнате общежития.

Номер дома — двадцать один. Типичная хрущевка начала шестидесятых — блочный дом, окрашенный снаружи в желтый цвет. В доме три подъезда, наш средний, поднимаемся на второй этаж. На площадке три квартиры, наша слева под номером девятнадцать. За входной дверью маленький узкий коридор (прихожая), санузел совмещенный, вход в него с прихожей. Кухня чуть меньше шести метров. В квартире две смежные комнаты, две небольшие кладовки, балкона нет. Мы с Татьяной спим в маленькой комнате, родители в проходной большой, их кровать отделена от комнаты самодельной фанерной перегородкой, оклеенной обоями.

На начало шестидесятых — очень даже неплохо. Отдельная благоустроенная квартира — о такой многие жители города могут только мечтать, так как живут либо в частном доме, либо в бараке с печным отоплением, либо в коммуналке на несколько семей, либо в общежитии, либо вообще снимают угол (Снимать угол — устаревшее выражение, когда человек арендовал не комнату, а кровать и спал в одной комнате вместе с хозяином жилья — примечание автора).

Конечно то, что разнополые дети должны жить в одной комнате — не есть хорошо. В будущем это учтут и таким семьям будут давать трехкомнатную квартиру. А пока придется мириться с тем, что есть. Тем более, что я человек взрослый, разумный и с самого начала своего появления в этом теле не рассматриваю Татьяну, как предмет вожделения. Сестра — это сестра. И впредь к ней я буду относится именно так. Тем более, что и в прошлой жизни меня никогда не привлекали нимфетки.

Со слов Татьяны квартиру получил наш отец на заводе «Тяжбуммаш», так как работал на этом предприятии практически с начала его строительства в 1960 году.

Как только мы вошли в квартиру, отец поставил на пол в коридоре чемодан и сумку, который нес и извинившись перед дедом с бабушкой убежал на работу. Маме проще, ей на работу к девяти утра, поэтому пока она побудет с нами.

Взрослые пошли на кухню, а я прошелся по квартире. В большой комнате, как я уже отметил кровать родителей за самодельной перегородкой, возле перегородки в ряд выстроились четыре стула, у стены на тумбочке черно-белый телевизор «Беларусь-5», у окна стол-книжка в сложенном виде.

В нашей с Татьяной комнате раскладное кресло для меня и диван для сестры, у окна письменный стол, на стене две полки, одна над другой, в конце комнаты небольшая кладовка.

Заглянул на кухню. Тут всё обычно: небольшой кухонный стол, три табуретки, холодильник «Морозко». Кухонных шкафчиков нет, на стене всё те же полки. Ну так-то понятно, люди недавно въехали в эту квартиру, еще не успели обустроиться, тем более, что мебель в СССР, как и многие другие бытовые товары — дефицит. Просто так не купишь — нужно доставать.

У мамы к нашему приезду был готов завтрак. Бабушка пила кофе, дед наворачивал картошку с сосисками. Посадили за стол и меня. На кухню пришла Татьяна, ей сразу же уступила место бабушка.

После завтрака сказал, что пойду гулять.

— Далеко со двора не уходи, — предупредила меня мама, в ее взгляде промелькнуло беспокойство.

Вышел в коридор, по дороге заглянул в ванную. В квартире та самая советская ванная с окошком на кухню. Когда в квартире одна семья, на мой взгляд, окно в ванной комнате, это даже неплохо. Днем не нужно включать свет, несложно проветривать помещение от сырости. Чугунная ванна большая, специальным экраном не закрыта. Унитаз с бачком под потолком и цепочкой с белой ручкой, за которую нужно дергать, чтобы спустить воду. Раковина обычная. В углу стиральная машина рижского завода с приспособлением для отжима белья.

Одел на ноги сандалии и вышел во двор. Наш дом стоит не у самой дороги, прямо напротив подъезда небольшой двор, имеется песочница для маленьких детей и грибок (Грибок — навес от дождя в форме гриба, столб — ножка гриба, крыша овал, окрашенный в красный цвет — примечание автора). У каждого подъезда — скамейка. Справа двухэтажный деревянный дом, слева за забором начато строительство еще одной пятиэтажки.

Мимо нашего дома шел мальчишка примерно моего возраста. Мельком глянул на него, лицо дебильное, мне вид этого ребенка не понравился.

Стою никого не трогаю, разглядываю дома на противоположной стороне улицы. В одном магазин «Хлеб/Leipä», в другом — «Молоко/Maito». Удобно, перешел дорогу и всё, что нужно купил.

От сильного толчка в спину споткнулся о бортик песочницы и полетел лицом вперед прямо на кучу свежего песка. За спиной раздался смех того самого мальчишки — дебила. Он подкрался ко мне сзади и со всей силы толкнул в спину. Я тут же вскочил, бить не стал. Он попытался сбежать, хохоча во все горло, но я успел поймать его за ухо и стал его выкручивать. От боли мальчишка заголосил на весь двор.

— Ты что делаешь?! Ему же больно! Прекрати сейчас же! — возле нас остановилась женщина пенсионного возраста с хозяйственной сумкой в правой руке. — Как тебе не стыдно, наверное, октябренок, а обижаешь больного ребенка. Не видишь, что он не в себе.

То, что этот больной ребенок только что меня толкнул женщина конечно же не видела.

Я отпустил ухо мальчишки, а тот ухмыльнувшись так, чтобы не видела женщина, отошел в сторону опустив голову и стал тереть глаза, изображая, что он плачет. «Может быть он и дебил, — подумал я — но совсем не дурак, знает, как повернуть ситуацию в свою пользу».

— Вот я твоим родителям пожалуюсь. Ты из какой квартиры? — продолжала наезжать на меня тетка.

— Из никакой, — ответил я.

— Еще и грубишь… Все равно узнаю, — сказала она и направилась к молочному магазину.

Я показал кулак дебилу. Он в ответ состроил рожу и показал язык.

Оставаться во дворе мне не захотелось, решил сделать круг по окрестностям, так сказать провести рекогносцировку местности. Нужно знать места в которых придется теперь жить.

Прошел до улицы Красноармейской, со стороны площади Гагарина на проезжей части работал экскаватор, поэтому движения машин тут не было и перешел на другую сторону. Огромное шестиэтажное здание — Слюдяная фабрика. Из слюды здесь делают важные детали для радиоламп. За слюдяной фабрикой небольшой парк и железная дорога.

По Красноармейской дошел до улицы Гоголя, повернул налево. Среди домов здание торгово-кулинарного училища. Каникулы, у училища никого нет. Прошел мимо почты в жилом доме и свернул на улицу Анохина. Через перекресток виден высокий зеленый забор — Петрозаводский гарнизон. В ту сторону свернул грузовик с тентом, было видно, что в кузове сидят солдаты. В первом же здании по улице Анохина на первом этаже офицерская столовая. Дальше деревянное двухэтажное здание туберкулезного диспансера. Не очень приятное соседство. Сюда лучше без дела не ходить. Повернул на улицу Горького и вскоре вошел в родной теперь подъезд.

Дома Татьяна была одна. Дедушка с бабушкой пошли провожать маму на работу. Краеведческий музей, в котором она работает, находится на проспекте Урицкого в здании бывшего заводского храма.

Меня оказывается искали, но не нашли.

— Мама сильно удивлялась, как ты изменился за те два месяца, что мы провели у бабушки с дедушкой, — сообщила мне сестра.

Дедушка сказал, что это нормально, дети всегда меняются за лето. На каникулы уходят одни, а осенью в школу приходят совсем другие: подрастают, набирают вес и массу, меняется поведение.

Не сомневался, что мать Саши сразу же заметит изменения, произошедшие с ее ребенком.

— Я сказала, что ты сильно изменился после происшествия в лесу, — продолжила свой рассказ Татьяна, — сейчас ты мне нравишься больше, чем раньше, когда много капризничал, плакал без дела.

— Я всегда буду на твоей стороне, — заверила меня сестра.

— Тоже всегда буду на твоей стороне, — сказал в ответ сестре.

Через час вернулись бабушка с дедушкой, сказали, что нас с Татьяной родители записали в восемнадцатую школу. Ближе к нашему дому десятая школа, но она маленькая, мест нет, поэтому будем ходить в школу, расположенную возле парка «Пионеров». Это примерно три квартала от нас вниз по улице Горького.

Хотя наша семья переехала в новую квартиру в конце зимы, Татьяна доучивалась учебный год в старой деревянной школе на Первомайском проспекте. Ездила туда на троллейбусе. А с первого сентября, как и я, пойдет учиться в новую школу.

После обеда снова пошел гулять на улицу, дома делать нечего, скучно. Дедушка с бабушкой опять ушли куда-то по своим делам. Только вышел из подъезда ко мне подошел парень на целую голову выше меня.

— Ты моего брата обижал?!

— Этого что ли? — я кивнул на мальчика дебила, который стоял неподалеку. — Он сам на меня первый напал.

— Вот сейчас за это и получишь, — сказал парень и обхватил меня руками так, что мои руки оказались прижаты к телу.

— Давай, Тоша, бей его, пока держу, — скомандовал он своему брату.

Тоша был рад стараться и с размаху залепил мне пощечину. Я подогнул ноги, сам пригнулся, а потом как пружина резко выпрямился и головой ударил прямо в подбородок державшего меня парня. Тот разжал руки и повалился на асфальт — нокдаун. Его брат испуганно отскочил в сторону.

— Вы что делаете уроды, — из подъезда выскочила моя сестра, злая, со сжатыми кулаками.

— Всё в порядке, — сказал я ей, кивая на парня, лежащего на асфальте. Он уже пришел в сознание и сейчас трепыхался, пытаясь встать на ноги.

— Еще раз полезешь к моему брату, убью, — пригрозила Татьяна.

— Да пошла ты, — ответил хулиган, вставая наконец на ноги и отходя от нас подальше. Его младший брат пошел за ним. Как оказалось, они жили в соседнем деревянном двухэтажном доме.

Мы с сестрой тоже вернулись домой.

— Чего он к тебе полез? — поинтересовалась сестра. Я рассказал с чего начался этот дурацкий детский конфликт.

— Держись от них подальше, — посоветовала Татьяна.

— Постараюсь, — пожал в ответ плечами я, — не всё от меня зависит.

Вечером с работы пришли родители и озвучили наши ближайшие планы. Завтра сестра идет в восемнадцатую школу отрабатывать летнюю практику (В СССР все школьники в летнее время обязаны были отработать две недели в школе в рамках программы трудового воспитания советских школьников: сельхозработы на пришкольном участке, уборка классов после ремонта — примечание автора).

Я конечно навязался пойти с ней. Дома делать нечего, хотя мне, как будущему первокласснику пока ничего отрабатывать не надо.

В субботу мы идем на школьную ярмарку покупать все необходимое к школе. Завтра вечером дедушка с бабушкой идут в гости к Сергею, старшему брату нашей мамы. Я с ними — своих родственников нужно знать в лицо. В моих планах произвести хорошее впечатление на новых родственников и таким образом заручиться их поддержкой, если вдруг мама встанет в позу и заявит, что ей подменили сына.

На следующий день мы с Татьяной к девяти утра отправились в школу. По дороге пришлось пересечь две улицы: Анохина и Антикайнена. Автомобильное движение небольшое, перейти улицы можно.

Во дворе школы детей ожидала учительница с тетрадкой в руках. Кроме нас к ней подходили и другие ребята. Учительница записала Татьяну в тетрадь.

— Вот и хорошо, — сказала она, — как раз познакомишься со своими будущими одноклассниками.

Учительница кивнула в сторону двух девочек и парня, стоявших неподалеку.

— Вам задание — убрать свой класс после косметического ремонта. Необходимый инвентарь получите у завхоза. Знаете, где он сидит?

— Я знаю, — поднял руку парень и пошел ко входу в школу, девчонки за ним. Я за всей компанией.

Класс, который нужно было убрать находился на третьем этаже. Девчонки подмели мусор, а мы с парнем вынесли его на помойку. Потом парень взял два ведра и сказал мне, что воду девчонкам для мытья полов он будет носить сам.

А я решил пройтись по школе, познакомиться поближе с местом будущей учебы. Заглянул в столовую на третьем этаже — дверь открыта. Косметический ремонт здесь тоже сделан, полы помыты, столы расставлены. В правом углу витрина буфета. Слышно, как где-то в дальнем конце столовой перекликаются женщины.

Прошелся по пустым коридорам школы. На стенах плакаты, рассказывающие о пионерах героях Великой Отечественной войны: Марате Казее, Володе Дубинине, Зине Портновой, Лёне Голикове и Вале Котик. Напротив, учительской стенд со стенгазетой прошлого учебного года о последнем школьном звонке с общей фотографией выпускников.

На первом этаже нашел свой первый «Д» класс. Мебель внутри стандартная для этого времени: большая темно-коричневого цвета доска, стол учителя и выстроенные в три ряда тяжелые основательные парты Эрисмана темно-зеленого цвета. В конце класса шкафы для наглядных пособий.

Я сел за парту, сидеть удобно, как раз под мой рост. Мне нравится. В верхней части парты место под чернильницу, под ручки и карандаши. Снизу под партой полка для портфеля.

В окно видна пристройка к школе: на первом этаже мастерские для уроков труда, на втором — зал для занятий физкультурой. Актового зала в школе нет. Все школьные мероприятия проходят судя по всему в столовой.

Большой минус этой школы — она восьмилетка. Чтобы закончить десять классов, а сейчас одиннадцатого класса пока нет, придется переводиться в другую школу. Но мне пока до этого далеко.

Дверь в класс неожиданно открылась и в кабинет вошла девушка в светлом летнем платье с пионерским галстуком на шее.

— Ты что тут делаешь? — спросила она удивленно.

— Будущий первоклассник, буду учиться в этом классе, — ответил я.

— С мамой в школу пришел, — догадалась девушка.

— Нет, с сестрой. Она отрабатывает практику на третьем этаже, а меня отослали, чтобы не мешал.

— Понятно, — девушка открыла ящик учительского стола и взяла толстую тетрадь, — не надо тут сидеть, выходи, я закрою класс на ключ.

Я вышел из класса вслед за ней.

— А вы пионервожатая? — догадался я.

— Старшая пионервожатая, Светлана Владимировна Горячева, — ответила она и пошла по коридору.

Еще одна Светлана Владимировна. Две, как вы помните, я встретил в леспромхозе.

— Меня Саша зовут, — представился я, — а вы в пединституте учитесь или уже окончили?

Я шел рядом не отставая. Девушка была студенческого возраста, на вид лет двадцать, не больше. Невысокая, но симпатичная: волосы темные, глаза карие с черными пушистыми ресницами, фигурка со всеми полагающимися женщине выпуклостями.

— Учусь заочно.

— А кем будете, когда закончите?

— Учителем русского языка и литературы.

— Хорошая специальность, — похвалил я и продолжил, — а вам кто-нибудь говорил, что вы красивая?

— Говорили, — засмеялась она.

Мы стали подниматься по лестнице на второй этаж.

— У вас глаза красивые, — похвалил я, — а тут вообще отпад.

Приложил два кулака к своей груди, там, где у девушек сиськи. Светлана Владимировна остановилась:

— Саша, разве можно девушкам говорить о таком? Как не стыдно!

Но глаза ее смеялись, а щеки разрумянились.

— А чего такого, я от всей души, — сделал удивленное лицо.

Понятное дело, что просто прикалываюсь, чтобы поднять настроение и себе, и старшей пионервожатой, а то ходит по школе со слишком озабоченным видом.

Мы поднялись на второй этаж и подошли к кабинету, на двери которого висела табличка: «Совет пионерской дружины». Светлана Владимировна открыла дверь и вошла внутрь, я последовал за ней.

Кабинет небольшой, посредине письменный стол, в одном углу книжный шкаф, в другом красное знамя на специальной подставке, несколько красных вымпелов на стене, вдоль стены стулья. Возле стола с боку сидели две девушки, наверное, будущие восьмиклассницы и что-то чертили и писали на большом листе бумаги.

— От сюда тоже нужно сделать выписки, — Светлана Владимировна положила на стол перед девчонками тетрадь, которую принесла.

Мне не было видно, что там написано, но я поднапрягся и вдруг каким-то внутренним зрением увидел, что написано на первой странице закрытой тетради: «План по внеклассной работе 1-го „Д“ класса». Понятно. Старшая пионервожатая занята составлением плана по внеклассной работе на предстоящий учебный год.

Я даже как-то не удивился, что талант прорезавшийся на сеансе гипнотизера, вдруг проявился именно сейчас. Тот, кто переместил мою душу в это время дал наконец мне бонус, но какой-то идиотский. Что с ним делать не представляю. Судя по книгам, попаданцам дают «рояли» посущественнее: абсолютную память, знание языков, умение драться и так далее. А какой мне толк от такого таланта. Ну могу я читать чужие тексты не открывая тетрадь и что? Какой от этого прок? В общем не обрадовался, а наоборот — расстроился от такого бонуса.

— Давайте чаю попьем, — предложил пионервожатой. В книжном шкафу за стеклом стоял чайник и чашки. Девчонки заинтересованно посмотрели на меня.

— А давай, — согласилась старшая пионервожатая, — принесешь воды?

— Запросто, — сказал я.

Взял чайник и четыре чашки. Заварной чайник был чисто вымыт, а вот чашки вызывали сомнение, и я решил дополнительно их сполоснуть.

— Туалет в конце коридора, — подсказала мне вслед Светлана Владимировна.

Чайник был электрический, но естественно не такой, к какому мы привыкли в двадцать первом веке. Форму он имеет классического чайника, внутри трубчатый электронагреватель. Автоматически чайник не отключается, его нужно выключать из розетки самостоятельно — главное не забыть, что включен.

Когда собрался заваривать чай, пионервожатая достала из стола открытую пачку индийского чая «со слоном», а на газету, которой застелили стол, высыпала из бумажного пакета конфеты, среди которых попадались и шоколадные.

— Ого, откуда такая роскошь? — удивился я.

— Это осталось от застолья, когда выпускников провожали, — пояснила Светлана Владимировна, разливая по чашкам чай.

«Молодец, — похвалил я ее мысленно, — другая бы и чай, и конфеты домой бы утащила, она оставила для всех. Не жадная. Не мелочная».

После чаепития я попрощался с пионервожатой и девчонками и отправился искать сестру.

— Ты куда пропал?! — воскликнула сестра возмущенно. — Я уже хотела тебя искать по всей школе.

Класс, где она работала, был закрыт, а дети ушли.

— Познакомилась с одноклассниками? — спросил я.

— Познакомилась.

Я и не сомневался. Татьяна девочка общительная, не пропадет на новом месте.