Лыжня Антикайнена. Снова в СССР

Глава 4. Рыбалка на лесной реке

«Минский часовой завод недавно освоил выпуск самых плоских мужских часов „Луч“. Эти часы с золоченым корпусом и механизмом на 23 рубиновых камнях. Высота их корпуса действительно самая минимальная — 2,7 миллиметра. Приобрести эту новинку можно в петрозаводском магазине Ювелирторга, который на днях получил первую партию новых часов».

Газета «Ленинская правда» от 12 апреля 1964 года.

В субботу с утра во всю жарило солнце. Прибежала Пронька, разбудили сестру Татьяну и сразу после завтрака пошли на пляж. Чуть позже на пляж пришла Надежда и испортила беззаботное настроение.

— Вы чего, сегодня же похороны Вовки! Забыли?

Не то чтобы забыли, я лично помнил, но не знал, когда точно будут похороны. Никто нас, детей в известность не ставил. В поселке нет морга и нет патологоанатома, умерших на вскрытие возят в районный центр поселок Муезерский, а это дело не быстрое. Могли и не успеть обернуться к сегодняшнему дню. Однако похоже успели и со слов Надежды, гроб уже стоит в квартире родителей Вовки.

Все конечно захотели проститься с погибшим. Я мальчишку особо не знал, познакомились буквально накануне его смерти, но сестра взяла меня за руку и попросила быть рядом с ней.

— Мне страшно, я боюсь мертвецов.

«А чего нас бояться?», — хотелось съюморить мне, но я конечно же промолчал. Тот человек, которым я был когда-то скорее всего умер, а душа слишком эфемерная субстанция…

Двухэтажный деревянный дом, в котором жил Вова оказался на соседней с нашим домом улице. Возле дома толпился народ, кто-то входил в подъезд, кто-то выходил. Стояло несколько человек детей, с которыми сестра поздоровалась, и я вслед за ней. Мы с Татьяной поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице, дверь в квартиру была открыта нараспашку, гроб стоял на столе посредине большой комнаты.

— Проходите ребята, — сказала молодая женщина в черном платье и черном платке. Я с удивлением узнал в ней Лику, ту самую красотку с пляжа. Глаза у нее были красные, видно недавно плакала. Близкая родственница? Она тоже меня узнала и кивнула.

Мы подошли к гробу, при этом Татьяна так сжала мою руку, что мне стало больно. Мне всегда было странно видеть смерть человека. Живой — это живой, жизнь бьет ключом. Умер — что-то очень важное уходит и остается одна пустая оболочка.

Лицо мальчика было чистое, не обезображенное смертью, обе руки были сложены на груди. На левой руке, лежащей сверху были одеты новые наручные часы. Из разговора возле подъезда слышал, что мальчик просил купить часы на день рождения, но тогда отец ему отказал — мол еще рано часы иметь, подрастешь, вот тогда может быть и купим… После его смерти пошел в магазин, купил и надел на руку ребенка.

Мы постояли у гроба буквально секунд тридцать, развернулись и пошли на выход. Когда вышли на улицу, Татьяна с облегчением выдохнула.

— Я сама там чуть не умерла, так мне было страшно.

Естественно на кладбище мы не поехали, а пошли домой. Пришли подруги Татьяны, и мы от нечего делать играли в карты, но без всякого интереса, чтобы просто чем-то занять время.

После обеда сестра куда-то ушла с подругами, а я вышел на улицу раздумывая куда податься и чем заняться. По улице шли гурьбой пятеро мальчишек разного роста и возраста примерно от семи до двенадцати лет. В самом старшем подростке я узнал Женьку Коновалова, это он с другими подростками обнаружил утопшего Вовку.

Парни окружили меня.

— Ты у Ильи Оттовича живешь? — спросил Коновалов, внимательно рассматривая меня. — Это ты Вовке показал, как вырезать из коры кораблик?

— Я показал, — ответил смело, глядя в глаза Женьке.

— Нам покажешь, как надо?

— Покажу, у вас кора есть?

— Есть, — ответили мальчишки дружно.

— А нож? — спросил я, так как не хотел бегать за ножом домой.

— Держи, — протянул мне свой нож Коновалов, а самый маленький из мальчишек, примерно моего нынешнего возраста протянул мне кусок коры. Я взял нож, осмотрел лезвие.

— Что же ты нож в таком виде носишь, он же не наточен.

— Я не умею точить ножи, — признался Коновалов, — просил батю, но он все занят.

— А труды в школе у вас есть? Учитель труда должен был вам показать, как правильно точить инструмент, — сказал я осматриваясь. У дедушки конечно же есть точильный камень, но где он лежит я не знал, поэтому увидел торчащий у забора большой валун и подошел к нему.

— Можно точить и о камень, но это грубая заточка, потом дома подправишь оселком, — прокомментировал я свои действия. Показал парням, как правильно затачивать нож. Потом провел мастер-класс по изготовлению кораблика из коры.

Мальчишки собрались уходить, а я увидел у одного из них в руках моток резинки венгерки.

— Венгерки дадите немного? — спросил я.

— Зачем тебе? — спросил Коновалов. — Рогатку будешь делать?

— Нет пистолет.

— А ты и пистолеты умеешь делать? — мальчишки оживились.

— Умею.

— Дай ему венгерки, — распорядился Коновалов. Всю мне не отдали конечно, но отрезали кусок, как раз хватит на пистолет.

— Алюминиевой проволоки вон там у новых домов полно, — показал мне в конец улицы Гористой один из мальчишек.

— Покажешь потом, что получилось, — сказал Коновалов, — и если хочешь, вечером приходи в лапту играть. Вон там за домами площадка есть, мы на ней играем.

— Хорошо, — кивнул я с удивлением на лице. Лапта?! Здесь еще играют в лапту? Я думал про эту игру забыли еще в начале двадцатого века.

Мальчишки пошли по улице дальше, а я сбегал к новым домам и набрал алюминиевой проволоки для изготовления пистолета. Металл в СССР принимают, но стоит он копейки, поэтому никто не заморачивается его сбором. Электрики тянут провода от столба к столбу, а лишние концы обрезают и бросают тут же на радость детям. Поэтому власти и напрягают школьников со сбором металла и макулатуры. Алюминиевая проволока пойдет на изготовление собственно пистолета и на пульки к нему.

Здесь все-таки деревня, многие держат скот, у бабушки есть поросенок Борька, который каждый день производит навоз. Туалеты в домах обычные уличные будочки типа сортир. А это значит летом в жару полно мух. Чтобы они не залетали в дом на всех форточках натянута сетка из марли.

В жаркий день солнечная сторона сарая вся усыпана сидящими на досках мухами, вот на них я и хочу поохотиться с самодельным пистолетом.

У читателя может возникнуть вопрос: «Как так, ты же в прошлой жизни был взрослый мужик, а сейчас ведешь себя как ребенок? Режешь из коры кораблики, делаешь пистолеты из дерева и алюминиевой проволоки, играешь с девчонками в карты, валяешь дурака на пляже…

Занялся бы лучше спортом: самбо или карате с тхэквондо, бегать бы начал, зарядку по утрам делать…

Нормальный попаданец за это время уже написал бы письмо Хрущеву, Андропову, Брежневу (нужное подчеркнуть); сообщил в милицию об опасных маньяках; спас от смерти того, кто слишком рано погиб в прошлой жизни, например, Гагарина.

Все так, да не так, как кажется на первый взгляд. Отвечаю по порядку.

В этой реальности я нахожусь всего несколько дней. Когда покупаешь новые ботинки, чтобы они удобно сидели на ноге, их нужно разносить, привыкнуть к ним. Мне досталось новое тело, а это не ботинки, это посложнее будет. Я не падаю при ходьбе, но это не значит, что все хорошо и замечательно. Привыкаю помаленьку.

Саша, судя по рассказам сестры, мальчик слабый, долго чем-то болел, лежал в больнице, лечился в санатории, худенький, бледный. За эти дни я немного загорел, появился румянец на щеках. Чувствую сейчас себя хорошо, но спешить с занятиями спортом пока не планирую. Вначале нужно узнать, чем точно болел Саша, перешли ли его болезни ко мне. Иначе при непродуманных физических нагрузках можно вместо здоровья получить инвалидность. Мне это надо? Мне это не надо. Так что не спешим, вживаемся в эту реальность и в свое новое тело постепенно. Детские игры и занятия мне в помощь: игра в карты тренирует мышление, изготовление кораблика из коры и деревянного пистолета тренируют мелкую моторику рук, общение со сверстниками помогает встроиться в советский общественный строй.

Надо ли спасать СССР — я пока не решил. Читал книги по теме «Назад в СССР», но сам сюда попасть совсем не стремился. Мне намного интереснее, что будет дальше в двадцать первом веке. Вот если бы удалось сохранить память взрослого человека и родиться вновь в своем времени — это было бы здорово. А так, как-то скучновато, когда знаешь, что будет со страной впереди.

Но раз уж попал, значит попал и надо устраиваться в этом времени. Попал я не в свое тело, поэтому родственников, которых нужно спасти от преждевременной смерти у меня нет. Внешне здешний Саша немного похож на меня из прошлой жизни, но все-таки это другая семья.

Возможно мои настоящие родители из прошлой жизни и я сам есть в этом мире, но мне пока об этом ничего неизвестно. Позже попытаюсь это выяснить.

Про маньяков в СССР мало что знаю, как-то никогда не увлекался этой темой, не читал статьи в газетах и интернете — доблестной советской милиции ничем помочь не смогу. Общие тенденции развития советского общества знаю, а вот конкретных дат и имен не помню, то есть Хрущеву и Брежневу вряд ли смогу чем-то подсобить. Да и кто поверит несмышленому дошкольнику, только врач психиатр во всем известном учреждении. Мне это не надо. Впереди и так проблем хватает.

Бабушка с дедушкой Сашу почти не знали, общались с ним редко, поэтому сейчас воспринимают меня таким, какой я есть. Сестра Татьяна сама еще ребенок и изменения в брате приняла без всяких проблем. А встреча с родителями, которая состоится в конце лета, когда мы вернемся домой меня напрягает. Мама проводила много времени с больным ребенком, знает его как облупленного и естественно сразу заметит все изменения в его характере. Я хожу не так, как настоящий Саша, говорю по-другому, имею волю взрослого человека и сложившийся характер.

В девятнадцатом веке такого ребенка мать скорее всего повела бы в церковь изгонять беса. Тогда люди верили, что бес может захватить тело человека. Наверняка были прецеденты подобные моему. Не просто так вера в захватившего тело человека беса сложилась.

В двадцать первом веке мать могла бы и придушить такого ребенка собственными руками. Или смириться. Книги люди читают, про попаданцев знают.

Как мать поступит в середине двадцатого века пока не знаю. В Бога, дьявола и бесов тут народ в большинстве своем не верит. Про попаданцев ничего не знает. Поведет к психиатру? Напишет официальный отказ от сына и отправит в детский дом?

Не знаю, как бы я сам поступил в подобном случае. В прошлой жизни у меня было две дочери… Чтобы я сделал, если бы почувствовал, что одна из них вдруг стала другим, чужим человеком. С взрослым можно разойтись в разные стороны поддерживая редкие формальные отношения. С ребенком так не поступишь, он слишком зависим от взрослых.

Но это ждет меня впереди, а пока, как тот щенок или котенок, наслаждаюсь новой юной жизнью. Хочется задрать хвост вверх и радостно бездумно скакать куда-нибудь вперед, ни о чем не думая и ни о чем не жалея.

Вечером мы с дедом продолжили сборы на рыбалку. Из школы дед принес двухместную палатку, возьмем с собой. Бабушка подобрала нам с Татьяной одежду для леса. Сестре досталась куртка и штаны в которых ходила в лес еще наша мама. Мне тоже подобрали подходящую одежду, детские резиновые сапоги. Собрали два рюкзака, большой для деда, маленький понесет Татьяна, а я буду нести сумку с разными принадлежностями для рыбалки.

Дождевых червей пошли копать в специальное место. Оказывается, везде они не водятся, почва для них в Карелии неподходящая. Рыбаки ходят на берег озера, где почва пожирнее и копают там. На реке в лесу дождевых червей не найти.

Утром дед нас поднял в семь часов. Я — ничего, привык в это время вставать, а Татьяна сидела за завтраком с сонным видом, любит поспать девочка. Примерно в восемь вышли из дома. В лес пошли не через улицу, а через калитку на заднем дворе. По тропинке между хозяйственными постройками пересекли лесополосу, потом грунтовую дорогу, идущую на дальние лесные участки и углубились в лес. Шли все также по тропинке, которая должна привести нас к реке. По дороге заговорили о том, как и почему мы заблудились. Дед показывал направления в лесу, где были мы, где сейчас поселок, где река. Выходило, что рано или поздно мы бы так или иначе вышли бы куда-нибудь. С одной стороны, дорога, с другой река.

— А медведь на нас не нападет? — спросила Татьяна с опаской поглядывая на окружающий лес и рассказала про нашу встречу с годовалым медвежонком.

— Татьяна так закричала, что медведь со страху обкакался, — сказал я, улыбаясь, — я тоже сильно испугался ее крика.

— Ну, медвежья болезнь бывает не только у медведей, но и у людей, — сказал дед, улыбаясь в ответ.

— У меня всё было в порядке, — заверил я деда, — мы сразу быстро ушли в другую от медведя сторону.

— У медведей же, как и у людей может быть разный характер, одни спокойные, неконфликтные, другие злые, задиристые.

И дед рассказал нам историю из своего детства.

— Родился я в небольшой карельской деревне стоящей на берегу озера Кужарви. Рядом с деревней жил старый медведь, деревенские звали его Лесной Хозяин (Mečän Izändä — по-карельски) и не трогали, и он никого не трогал. Бывало женщины собирают в лесу ягоды, морошку или чернику, медведь придет, ляжет неподалеку и наблюдает. Его не боялись, не было случая чтобы кого-то обидел. Мало того, защищал свою территорию от волков. Даже зимой можно было ходить в лес, не опасаясь, что на тебя нападут серые хищники. А потом он пропал, может умер, может его задрал более молодой медведь, который хотел захватить себе это место. У медведей своя территория, где они живут, кормятся и чужих медведей на нее не пускают. Исчез Лесной Хозяин и в эту же зиму пришли волки, у соседей прямо со двора унесли собаку, недалеко от деревни убили лосиху с лосенком. А потом по следам мужики заметили, что в окрестностях появился новый медведь.

Одна семья у нас в деревне промышляла контрабандой. Ходили пешком через леса в соседнюю страну, так закупали товары, а тут продавали, были у них знакомцы в городе, которые сбывали товар.

Обычно ходили они по двое, а то и трое — отец с сыновьями, а тут получилось так, что шел с берестяным коробом за спиной самый младший Ристо. Столкнулся нос к носу с новым лесным хозяином. Медведь не раздумывая сбил парня с ног, схватил за ногу и затащил в бурелом, забросал валежником. Медведи свежатину редко едят, любят, когда мясо немного протухнет, начнет пахнуть.

Ристо от удара ненадолго потерял сознание, потом очнулся, когда медведь ему ногу прокусил, но вида не подал, стерпел боль, не шевелился, притворился мертвым. Если бы попытался шевелиться, то медведь бы его добил. Дождался, когда медведь уйдет, выбрался из-под валежника и кое-как, хромая, пошел в деревню. Больше года потом болел, не выходил из дома, а шрамы от медвежьих зубов и когтей остались у него на всю жизнь.

В деревне собрали сход, стали решать, если медведь один раз напал на человека, нападет и еще. Опасно ходить в лес — ни женщин, ни детей одних за ягодами и за грибами не отпустишь. Решили этого медведя убить. Договорись с известными в наших краях охотниками. Дело оказалось не такое простое. Медведь как чувствовал, что на него началась охота, прятался, не давался. Только зимой, когда он лег в берлогу на зимний сон, его удалось убить и то не с первого выстрела.

Дорога к месту рыбалки на берегу реки Лендерки в общей сложности заняла около трех часов. Шли не спеша, через каждые сорок пять минут делали остановку на пятнадцать минут. Дед не забывал, что идет с детьми и им нужен отдых.

Вышли к одному из порогов на реке, который шумел справа от нас. Перед порогом разлив реки, на берегу полянка, старый покосившийся шалаш и выложенное камнями место для кострища. Похоже рыбаки здесь останавливаются постоянно.

Под руководством дедушки мы поставили палатку, разожгли костёр и скипятили котелок воды. Дед заварил чай прямо в котелке. Удивительно, но чай приготовленный на костре отличается от такого же приготовленного на газе или на электрической плите. Живой огонь придает ему особый вкус. Пили чай с бутербродами, взятыми из дома. На ужин дед обещал уху.

Потом мы с дедом пошли вырезать удилища для нас с Татьяной и ладить удочки.

— Ловить будете прямо здесь, — дед показал участок реки поблизости от палатки, — плотва и окуни будут клевать с гарантией, а я со спиннингом похожу, постараюсь поймать что-то более интересное.

Клевало действительно здорово. Если вначале был азарт, что не удивительно, только забрасываешь леску с червяком, насаженным на крючок, как сразу же клюет и только успевай вытаскивать окуней размером с ладонь взрослого человека. Иногда попадалась и плотва.

Остановил нас дед, проходящий со спиннингом мимо.

— Хватит, хватит. На хорошую уху вы уже наловили. Лишняя рыба на жаре быстро испортится.

Пришлось сворачивать удочки и идти чистить выловленную рыбу. Дед чистил ее сам, прямо на берегу, внутренности бросал в реку. Те же окуни их съедят.

Опять разожгли костер, чтобы сварить уху. К этому времени дед поймал две приличного размера кумжи, почистил и засолил крупной солью.

— Красную рыбу возьмём домой, — пояснил он свои действия.

После ужина, котелок помыли, снова на костре вскипятили воду, дед заварил чай. Он ещё дома наколол кусковой сахар на мелкие кусочки и сейчас с наслаждением пил чай вприкуску, бросая кусочки сахара в рот и запивая несладким чаем. Быстрорастворимого сахара здесь нет, а кусковой сахар растворяется в чае не сразу. Вприкуску даже вкуснее. Я попробовал и мне понравилось.

Отошёл на минутку в кусты отлить скопившиеся в организме излишки воды и вернулся к костру. С чего начался разговор, я пропустил, но с удивлением прислушался к спору, внезапно возникшему между дедом и внучкой.

— Историю своего народа нужно знать, — говорил наставительно дед, — кто такие карелы, откуда они пошли, как жили в древности на этой земле.

— Да зачем нам это нужно, дедушка, — возразила Татьяна, — это вы с бабушкой карелы, а мы то с Сашей русские.

— Отец у вас русский, но по маме то вы карелы.

— Папа сказал, что раз он русский, то и мы русские, — опять возразила внучка.

— Почему вас мама карельскому языку не учит? — спросил недовольно дед.

— Зачем нам карельский язык нужен? В Петрозаводске все на русском языке говорят. Да ты и сам в поселке только на русском языке разговариваешь и в школе историю преподаёшь на русском.

— В карельских деревнях все говорят на карельском, — возразил дед, — я был в Олонецком районе, там везде говорят по-карельски и в магазинах, и на работе. А в нашем поселке карелов почти нет, все больше приезжие, завербованные из России, Украины да Белоруссии. Они все говорят по-русски. Люди со всей страны едут к нам в леспромхозы на заработки. Как говорят: «За длинным рублем».

— Ну вот, и зачем нам карельский язык учить? В деревне жить я не собираюсь. После окончания школы планирую поступать в консерваторию. А папа говорит, что лучше уж не карельский, а финский учить. Именно он в Карелии второй язык. Все вывески на учреждениях, на магазинах дублируются на нем. У нас с Сашей свидетельства о рождении на двух языках: русском и финском. В Петрозаводске даже театр есть, где играют спектакли на финском языке. Журналы и газеты издаются на этом же языке, а на карельском даже книг нет.

— А как же народный эпос «Калевала»? — возразил дед.

— Так и «Калевала» написана на финском. Нам в школе рассказывали, Элиас Лённрот финн. Руны он собирал в Карелии, но книгу издали в Финляндии на финском языке, а не на карельском.

— Тут ты права, — согласился с моей сестрой дед, — первый перевод на русский язык «Калевалы» был сделан в 1933 году. И там в предисловии утверждалось, что это финский народный эпос. Карелия и карелы даже не упоминались.

— Все это ерунда, скоро в СССР никаких наций не будет, а будет один народ — советский, — заявила безапелляционно Татьяна.

— С чего ты это взяла? — удивился дед.

— Ну как же, нам в школе учительница рассказывала, что через двадцать лет в 1980 году в Советском Союзе будет построен коммунизм. Генеральный секретарь коммунистической партии Никита Сергеевич Хрущев сказал, что советские люди будут жить при коммунизме. У нас недалеко от школы на одном из домов такой лозунг висит.

— Я бы не спешил называть точную дату построения коммунизма в нашей стране, — сказал осторожно дед.

— Как ты можешь сомневаться, ты же коммунист! — возмущенно воскликнула Татьяна.

— Двадцать лет — это четыре пятилетних плана. А ты знаешь, что не все пятилетки были полностью выполнены? Да, есть предприятия, которые выполняют и перевыполняют взятые планы, но далеко не все. Есть много отстающих, которые тянут страну назад.

Но сестра не слушала деда и поспешила пересказать то, что им рассказывали в школе.

— Нам учительница на классном часе говорила, что при коммунизме все будут делать роботы. Учителям об этом лектор из общества «Знание» специально лекцию читал. Представляешь, колхозник будет сидеть на краю поля и только кнопки на пульте нажимать, а роботизированные трактора будут сами и землю пахать, и сеять, и урожай собирать. Или в леспромхозе деревья будет валить не лесоруб с лучковой пилой, а робот. Он одной рукой захватит дерево за ствол, другой его спилит, сучки обрубит, а ствол уложит на лесовоз.

— До этого еще очень далеко, — хмыкнул настроенный скептически дед.

Татьяна его не слушала.

— А раз все будут делать роботы, у советских людей появится много свободного времени, и они смогут заниматься чем захотят: будут писать картины или книги, лепить скульптуры, полетят в космос к другим планетам, построят города на Марсе. Ведь основной принцип коммунизма: «От каждого по способностям, каждому по потребностям». Нам так учительница рассказывала.

— Ладно, пойду я еще рыбу половлю, — сказал дед, поднимаясь с пенька, на котором сидел возле костра, — меня не ждите, ложитесь спать.

Дед взял спиннинг и ушел к реке, а мы с Татьяной некоторое время молча сидели у костра.

— Саша, ты еще маленький, много не понимаешь, — обратилась ко мне сестра, — запомни на всю жизнь: нам очень повезло — мы родились в самой замечательной стране мира.

Думаете я стал с ней спорить и рассказывать страшные истории про будущее? Как бы не так! Я молча кивнул, соглашаясь с Татьяной.

Во-первых, я патриот своей страны и надеюсь, что там в будущем, которое оставил, Россия преодолеет все препятствия и по-прежнему останется одним из самых сильных государств мира, несмотря ни на что.

Во-вторых, вряд ли кто поверит дошкольнику, предсказывающему грядущий крах Советского Союза. Скорее решат, что ребенок не вполне здоров и нуждается в длительном лечении в психиатрической клинике. Тем более, что доказать свои слова я не смогу, так как в отличие от книжных попаданцев не помню точных дат знаковых событий современности, а подходящего гаджета с интернетом, мне почему-то с собой не дали.

В-третьих, СССР действительно сейчас на подъеме. Массово строятся заводы, фабрики, в магазинах появляется больше товаров народного потребления. Талоны на продукты отменены, деликатесов нет, но основные продукты питания в свободном доступе, и они стоят копейки. При Хрущеве началось массовое строительство жилья, в городах сносят бараки, а людей переселяют в благоустроенные квартиры. Безработицы в стране нет, работы полно, если не лениться, можно зарабатывать очень даже неплохие деньги. Развивается культура. Именно с начала шестидесятых появляются новые интересные писатели. А в брежневское время наступит золотой век советского кинематографа: придут талантливые режиссёры, актёры — и снимут фильмы, которые не смогут превзойти российские режиссёры начала двадцать первого века, хотя будут активно дублировать советские кинематографические шедевры.

От разговора о политике нас отвлекли жуки светлячки. В июле солнце заходит поздно, но это уже не июньские белые ночи. Наступили сумерки и возле реки замелькали многочисленные зеленые огоньки. Мне удалось поймать одного жука, нижняя часть его брюшка светилась зеленым светом. Татьяна была в восторге и полностью отвлеклась от разговора с дедом. Жука светляка мы отпустили, посидели еще некоторое время у костра и пошли спать в палатку.