Я не сопротивлялась, позволяя Себастьяну себя целовать. Чувствуя, как его руки жадно скользят по моему телу, и не отталкивая мужчину. Но не потому, что твердо была намерена соблазнить его. Нет, сейчас я сама этого хотела: ощущать его прикосновения, которые пробуждали внутри настоящее драконье пламя, целовать его горячие, требовательные губы, сводящие с ума. Таять в его объятиях, словно воск, и жаждать большего.
Это было сродни наваждению, словно Себастьян меня околдовал. Как и я его, когда тянулась навстречу, когда отвечала ему тем же, видя, как в глазах мужчины разгорается страсть, слыша его разгоряченное дыхание и бешеный стук сердца. И умом я понимала, что так работает наша связь, но сердце отчаянно тянулось к этому дракону, не желая слушать доводов разума. Забыв о том, кто его отец.
Наверное, если бы Себастьян сам не разорвал наш поцелуй, я совершила бы непростительную глупость, позволив ему зайти слишком далеко
— Нет, не здесь и не сейчас! — с сожалением выдохнул мужчина, отрываясь от меня. — Прости, Вельга, увлекся.
Он ласково провел рукой по моей щеке, и я задрожала, борясь с желанием снова прильнуть к нему, зарыться лицом в рубашку, ощутить тепло его тела.
Это было почти непреодолимо, и я не понимала, как сам Доривальд до сих пор не сорвался. Как вообще смог отпустить меня вместо того, чтобы дать волю своему внутреннему зверю, которому так нужна была я.
— Все... Все хорошо, — пробормотала я, отводя взгляд. — Я пойду, ладно?
Остатки гордости и неожиданное понимание, что у нас с Себастьяном все равно ничего не выйдет, заставили меня взять себя в руки. Нет, надо держаться от дракона подальше, иначе быть беде.
— Иди, — нехотя выдавил из себя мужчина, опустив руку. — Занятия сегодня не будет.
Я увидела, как сжались его кулаки, и как он напряженно сжал челюсти. И была почти уверена, что если сама коснусь его, если сделаю первый шаг и поцелую его, то он больше не сможет остановиться. Мне дико хотелось сделать это, но я лишь кивнула и быстро вышла из кабинета.
Нет, Милана, не вздумай. Он не для тебя, забудь!
Вот только губы все еще горели от поцелуя, а в груди колотилось так, что трудно было дышать.
Себастьян
Вельга ушла, и я прислонился к холодной стене, пытаясь хоть немного охладиться. Ведомый инстинктами и злостью, я чуть было все не испортил.
Вельга... Такая нежная, хрупкая, с огромными испуганными глазами, в которых, к немалому удивлению, я увидел взаимность. И все мысли о сопернике, вся ревность мигом испарилась, лишь только коснулся ее губ.
Вельга оказалась такой податливой и горячей, что у меня буквально крышу сорвало. И стоило неимоверных усилий оторваться от нее, вместо того чтобы сорвать с девушки всю одежду и сделать своей прямо здесь и сейчас. Лишь мысль о том, что тогда она точно меня возненавидит, и нежелание причинять ей боль заставили прерваться.
Нет, эта девочка, так внезапно ворвавшаяся в мою жизнь, достойна лучшего, чем любовные утехи на лабораторном столе.
Испытывая желание принять ледяной душ, чтобы успокоить кровь, я отправился к себе. Пожалуй, хватит работы на сегодня.
Вызов от отца застал меня, когда я уже раздевался. Чертыхнувшись, я снова накинул на себя рубашку и, не застегивая, схватил со стола кристалл связи.
— Да, отец! Что-то случилось? Я как раз собирался тебе звонить.
— Надеюсь, чтобы сообщить, что нашел мою невесту? — раздраженно поинтересовался Доривальда-старший. — Мне нужны результаты, сын!
— Прости, но пока я ничего не выяснил, — спокойно отозвался я, чувствуя себя сейчас слишком счастливым, чтобы злиться. — Я хотел поделиться с тобой одной новостью. Отец, я нашел свою истинную пару.
— Вот как? — голос папаши стал удивленным, и в нем мне почудилась зависть. — И кто же она? Я ее знаю?
— Вельга Нейман. Одна из моих адепток.
— Нейман? — отец замолчал на миг, а потом вдруг выдал изумленно. — Постой, этого не может быть! Это ведь, если я не ошибаюсь, подруга Миланы. И насколько я знаю, совсем недавно она вернулась домой. Кажется, связалась с каким-то офицеришкой, а тот ее бросил. Ты уверен, что это она, сын?