Любимая заноза ректора. Огненный турнир

Глава 17

Кира

— Граф Сфоркс, а не рано ли вы сели в мое кресло? — язвительно поинтересовался Селестин.

Реплика лорда ректора отвлекла меня от созерцания маркизы. Я повернулась в сторону Селестина. Он походкой хищника надвигался на полноватого, щегольски одетого, мужчину. Тот важно сидел в ректорском кресле и прикладывал усилия, чтобы не сорваться с места и не убежать под взглядом рассерженного лорда Индарэш.

— Вы себя дискредитировали, Ваша Светлость! — вжимаясь в кресло, взвизгнул мужчина и продолжил частить противным голосом. — Совет попечителей считает, что вам не стоит дальше занимать…

— Бумагу! — рявкнул Селестин, нависая над визгливым.

На месте мужчины я бы бежала не только с оккупированного кресла, но и из города, если бы лорд Индарэш так на меня посмотрел. Но визгливый щеголь лишь побледнел, а на его лбу выступила испарина.

— К-какую бумагу?

— Где коллективное прошение на гербовой бумаге, поданное королю от совета попечителей с вотумом недоверия? — пояснил Селестин, требовательно протягивая руку за вышеназванным. — Кстати, прошение должно быть в двух экземплярах и заверено печатями. Кроме того, нужен экземпляр распоряжения от короля, доставленный из королевской канцелярии, о снятии с меня ректорских обязанностей. У вас есть все вышеперечисленные документы, граф Сфоркс?

Селестин вопросительно вздернул бровь, продолжая нависать над сидящим в его кресле мужчиной. Тот, кажется, бледнел не глазах и медленно сползал с кресла. Молчание затягивалось.

— Как я понимаю, документов нет, — с наигранным прискорбием констатировал Селестин.

— Но… но… лорд Индарэш… — под натиском Селестина начал блеять визгливый. — Я, как председатель попечительского совета, имею право…

— Ваша должность, граф, не имеет абсолютной власти. Жаль, что вы это забыли, — перебил говорившего Селестин, снисходительно улыбаясь. — И так, бумаг у вас нет, граф. Но при этом вы посчитали допустимым занять кресло ректора Дальбругской Академии Магии. Так сказать, незаконно узурпировали власть в академии и поставили прилюдно мой авторитет под сомнение. Ну раз так, то я вызываю вас на магическую дуэль.

Селестин говорил лениво, демонстративно разминая холеные руки. И смотря на эти утонченные пальцы, я ни минуты не сомневалась, что лорд просто с одного хука уложит визгливого.

Кажется, это понял и граф, его с кресла как ветром сдуло.

— Но Ваша Светлость!.. — попытался соскочить с магической драки визгливый щёголь. — Дуэли запрещены законом!

— Вне стен магических полигонов академии, да, — соглашаясь, кивнул Селестин, усаживаясь в свое кресло. — Но, к нашему счастью, мы уже в академии. Или вы испугались, граф?

На визгливого щеголя стало жалко смотреть. Он посерел, потом ещё больше побледнел, а затем покрылся красными пятнами. Удивительно, но за своего сотоварища не заступился ни один из присутствующих аристократов. Такое поведение говорило о многом.

— Я рад, граф, что вы хотя бы не трус, — благодушно улыбнулся Селестин, но взгляд его глаз по-прежнему был как лезвие стилета. — Думаю, мы проведем дуэль сегодня вечером после построения. Подробности сообщит вам чуть позже мой секундант.

После этого сообщения визгливый пошатнулся, но его тут же умело затерли за спины оставшихся аристократов.

После слов Селестина в кабинете повисла напряженная тишина. В мою сторону в основном посматривали с любопытством, иногда с холодным безразличием. И лишь семейка дер'Оловани сверлила меня полным ненависти взглядом. Я же, как просил лорд Индарэш, скромно стояла возле края ректорского стола, опустив глаза в пол, и старательно изображала идеальную адептку. На собравшихся смотрела исподлобья, изучая их, и то, что я видела, мне не нравилось.

Да скорпионы в банке и то дружелюбнее будут!

Всего в кабинете лорда ректора было, без нас с ним, пятнадцать человек. Все вычурно разодетые надменные аристократы, явно обремененные властью и привыкшие повелевать. Но среди них выделялся сухопарый старик со сталью в мутно-серых глазах и тростью в тонких, костлявых руках. Он сидел в кресле с такой прямой спиной, что, казалось, она несгибаемая. Вокруг старика образовалась метровая зона отчуждения, и от него веяло таким обжигающим холодом, что я непроизвольно поежилась и рефлекторно сделала шаг к Селестину. Мой жест не укрылся от цепкого взгляда старика, а его снисходительная полуулыбка дала понять, что он прекрасно понимает мое состояние.

Бр-р-р… Жутко неприятный тип. Хорошо, что близость Селестина меня успокаивала. В его ауре мне стало легче.

Лорд Индарэш Селестин величественно расположился в кресле, сложил на столе пальцы домиком, обвел всех присутствующих тяжелым взглядом и властно спросил:

— Итак, лорды, я вас слушаю. По какому поводу внеплановое собрание малого попечительского совета?

— Причина в том, что эта безродная девка напала на мою дочь и чуть её не убила!

Вперед вышел красивый, импозантный мужчина, лет сорока и гневно ткнул в мою сторону, унизанным перстнями, пальцем. За его спиной, изображая жертву, стояла бледная Мариэла.

«Ну понятно, это явно отец Мариэлы», — вздыхая, тоскливо подумала я, готовясь к публичной порке за нанесенное оскорбление.

Но к следующим прозвучавшим словам я не была готова.

— Я требую для этого отребья казни!

Вздрогнув, я ошарашенно уставилась на отца Мариэлы. От шока даже дышать перестала. Хотела возразить, но язык словно прирос к небу.

— А не много ли вы запросили, маркиз дер'Оловани? — угрожающе прошипел Селестин, он, кажется, даже в плечах расширился.

— Нет! В самый раз! — в гневе маркиз брызжал слюной, его красивое лицо исказилось от ярости, от чего мужчина стал неприятно-отталкивающим. — Да эту ша…

— Осторожней в выражениях, маркиз, — предупреждающе перебил маркиза, Селестин. От его интонаций и голоса даже мне захотелось втянуть голову в плечи. — Вы сейчас чуть не оскорбили мою личную подопечную, а значит, и меня. Думайте о последствиях.

— Что?.. Какую подопечную⁈ И при чем тут вы, Ваша Светлость?..

— Как официальный куратор адептки Астон, любые оскорбления в ее сторону я могу считать оскорблением лично меня. А это значит, дуэль чести, маркиз.

Я удивленно покосилась на Селестина. Не ожидала от него такого заступничества. Всегда знала, что он благороден, на своих, конечно, условиях. Но чтобы вызвать каждого на дуэль из-за простой адептки…

— Что-то я не припомню такого документа, — привлекая к себе внимание, подал голос, молчавший до этого момента, лорд Самиршель.

Лорд-дознаватель чуть подался вперед, крылья его носа слегка трепетали, а в глубине глаз сверкала злость человека, который понял, что его обыграли. Лорд Самиршель сверлил меня недобрым взглядом, который не обещал мне ничего хорошего.

Ситуация в кабинете накалялась с каждой секундой. Я изо всех сил старалась никак не показывать своей злости на этих зарвавшихся снобов, решающих судьбы людей просто по собственной прихоти. Захотел — казнил. Захотел, забрал себе человека как игрушку или как полезный инструмент в работе. Как же хотелось приложить огоньком каждого присутствующего по отдельности.

«Ненавижу!»

В груди пекло. Браслеты на руках начали светиться и слабо пульсировать. Сдерживаться и оставаться на месте, как ранее меня просил Селестин, становилось с каждой минутой все сложнее. Но я мужественно держалась.

— Ну вы же лорд Вилар не секретарь в ректорате, поэтому не знаете весь перечень приказов, — одними губами чуть улыбнулся Селестин.

Это был удар ниже пояса. Заявить в глаза главе тайной службы, что он что-то не знает, на это способен лишь Селестин.

Лично мне стало еще страшнее. Лорд-дознаватель теперь точно на мне отыграется, и его месть будет страшна. Стало так тоскливо. В носу засвербило, а картинка перед глазами смазалась. Моргнула, и на ресницах повисли слезинки.

«Не буду плакать! Не дождутся!» — я отвернулась к окну и украдкой смахнула влагу с глаз, надеясь, что никто этого не заметил.

— Весьма умный ход. Но мы ещё вернемся к этому вопросу, — выплюнул слова лорд-дознаватель.

— Ваша Светлость, то, что вы взялись курировать эту преступницу, не отменяет того факта, что она напала на мою дочь, — пошел в новое наступление маркиз. — Я требую самого сурового наказания для этой девки! Это моё право как высшего аристократа!

Тишина в кабинете стала просто оглушительной.