Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги

Глава 10

АРТЁМ

— Черт, — шепчет она, глядя на разбрызганный по полу шоколад.

Но я не могу оторвать взгляд от ее губ. Они все еще влажные после нашего поцелуя, слегка припухшие. Хочется снова почувствовать их вкус, утонуть в этой сладости без остатка.

— Артём, — говорит Карина, и в ее голосе звучит предупреждение.

Я делаю шаг к ней. Потом еще один.

Карина пятится назад, пока не упирается спиной в рабочую столешницу. Ее дыхание участилось, грудь поднимается и опускается под тонкой тканью майки.

— Мы не должны, — шепчет она, но не отводит взгляд.

— Знаю, — отвечаю я, оказываясь в двух дюймах от нее.

Поднимаю руки и опираюсь ладонями о столешницу по обе стороны от ее тела. Она оказывается в ловушке между моими руками и холодным мрамором.

— Но не могу остановиться.

Карина закрывает глаза. Я вижу, как бешено пульсирует вена на ее шее, и это сводит меня с ума.

Наклоняюсь и целую это место. Карина всхлипывает и запрокидывает голову, давая мне больше доступа. Ее кожа горячая и нежная, пахнет ванилью и чем-то чисто женским, от чего в висках стучит кровь.

Мои руки скользят к ее талии, сжимают ее сквозь ткань передника. Карина обхватывает мою шею, притягивая ближе, и это движение окончательно сносит мне крышу.

Поднимаю ее на столешницу одним резким движением. Карина охает от неожиданности, но не протестует. Становлюсь между ее ног, прижимаюсь всем телом к ее телу.

— Это безумие, — бормочет она мне в шею, но ее руки уже забираются под мою рубашку, касаются голой кожи спины.

От ее прикосновений по позвоночнику пробегает разряд. Я стискиваю зубы, борясь с желанием сорвать с нее эту чертову майку и увидеть то, что скрывается под ней.

— Полное, — соглашаюсь я и целую ее снова.

На этот раз поцелуй жадный, почти отчаянный. Карина отвечает с той же страстью, кусает мою нижнюю губу, и я едва сдерживаю стон.

Мои руки забираются под край ее майки, касаются разгоряченной кожи живота. Карина прогибается под моими ладонями, прижимается ближе, и я чувствую через джинсы, как она реагирует на мои прикосновения.

Взгляд случайно падает на кондитерский мешок со сливочным кремом, лежащий рядом на столе. В голове мгновенно всплывают образы — Карина, разложенная на этой столешнице, белые дорожки крема на ее коже, мой язык, слизывающий сладость с ее тела…

— Господи, — выдыхаю я и прижимаюсь лбом к ее плечу, пытаясь взять себя в руки.

Но Карина обхватывает мое лицо ладонями и заставляет посмотреть на нее. Ее зеленые глаза затуманены желанием.

— Не останавливайся, — шепчет она.

Эти слова добивают остатки моего самоконтроля. Я снова накрываю ее губы своими, одновременно позволяя рукам исследовать ее тело. Скольжу ладонями вверх, к ребрам, большими пальцами касаюсь нижнего края кружевного бюстгальтера.

Карина выгибается мне навстречу и тихо стонет. Этот звук ударяет прямо в пах, заставляя сжать кулаки, чтобы не потерять остатки разума.

Наклоняюсь к ее шее, целую основание горла, спускаюсь к ключицам. Карина запускает пальцы в мои волосы, слегка тянет за них, и по телу пробегает волна жара.

Прикусываю мочку ее уха, и она всхлипывает. Ее ноги обхватывают мою талию, притягивают меня еще ближе. Я чувствую каждый изгиб ее тела, каждое дрожание, каждый учащенный вдох.

Рука сама собой тянется к пуговице ее джинсов.

— Стой.

Карина резко упирается ладонями мне в грудь, отталкивая.

Я замираю, тяжело дыша. Мой мозг медленно возвращается в реальность.

— Стой, — повторяет она тише и соскальзывает со столешницы.

Ее щеки пылают, волосы растрепаны, майка сбилась набок. Она поправляет одежду дрожащими руками.

— Извини, — бормочу я, отступая на шаг. — Я не хотел…

— Уйди, — перебивает Карина. — Пожалуйста, просто уйди.

В ее голосе слышится напряжение, словно она балансирует на грани срыва.

— Карина…

— Тебе нравится Полина? — внезапно спрашивает она, встречаясь со мной взглядом.

Вопрос застает врасплох. Я открываю рот, потом закрываю.

— Отвечай, — требует она. — Тебе нравится моя лучшая подруга?

— Да, — признаюсь я после паузы. — Нравится.

Что-то в ее лице словно ломается.

— Тогда уходи, — говорит она тихо, но твердо. — И больше не делай так.

Она подходит к задней двери и распахивает ее. Холодный вечерний воздух врывается в разогретую кухню.

— Карина, послушай…

— Нет, — обрывает она меня. — Не говори ничего. Просто уходи.

Я медленно иду к двери, не зная, что сказать. Карина стоит рядом с ней, не глядя на меня.

Останавливаюсь в дверном проеме.

— Прости, — говорю я еще раз.

Но единственным ответом становится звук захлопнувшейся двери.

Стою в темном дворике, слушая, как с другой стороны поворачивается ключ в замке. В голове полный хаос, тело все еще помнит ее прикосновения, а в воздухе висит запах ванили с ее кожи.

Что, черт возьми, я наделал?

Добираюсь до квартиры на автопилоте. Паркую байк, поднимаюсь в лифте, открываю дверь — все это происходит как в тумане. В голове крутится только одно: Карина, ее губы, ее прикосновения, тот момент, когда она оттолкнула меня и велела уйти.

Прохожу в кухню, достаю из бара бутылку. Наливаю щедрую порцию, подношу к губам… и останавливаюсь.

Завтра утром рейс в Стамбул. Нельзя летать с похмелья. Нельзя рисковать жизнями пассажиров из-за того, что я не могу справиться со своими чувствами.

Ставлю стакан обратно, не сделав ни глотка.

Телефон вибрирует. Сообщение от Полины.

«Прости, что не предупредила. Голова разболелась сильно. Надеюсь, у тебя все нормально»

Смотрю на экран несколько секунд, борясь с чувством вины. Полина… добрая, открытая, искренняя Полина. Она заслуживает гораздо лучшего, чем парня, который час назад целовал ее лучшую подруг на кухне кондитерской.

Набираю ответ:

«Можно и так сказать. Завтра улетаю в Стамбул.»

Ответ приходит почти мгновенно:

«Удачного полета»

Затем еще одно сообщение:

«А ты не спишь? Уже поздно»

Усаживаюсь на диван, откидываю голову на спинку. На улице уже глубокая ночь, но сон не идет. Слишком много мыслей в голове.

«Не сплю. Много думаю»

«О чем думаешь?»

Хороший вопрос. О том, как губы Карины были мягкими и теплыми. О том, как она прогибалась под моими руками. О том, что я полный ублюдок.

«О работе. О жизни. О том, почему иногда все идет не так, как планируешь»

«Понимаю. У меня тоже бывают такие ночи»

Пауза. Потом новое сообщение:

«Хочешь поговорить? Я хорошо слушаю»

Странно. В ее словах нет ни капли кокетства или попытки флирта. Просто искреннее желание помочь. Когда я в последний раз встречал такое?

«А ты не устала? День был тяжелый»

«Я сова. Лучшие разговоры — ночные. В темноте проще быть честным»

Она права. В темноте действительно проще.

«Иногда мне кажется, что я притягиваю проблемы. Стоит только начать что-то хорошее, как все идет к черту»

«Расскажи»

Пальцы замирают над клавиатурой. Рассказать? О Стеше, которая разбила мне сердце? О том, что произошло сегодня с Кариной? О том, что я чувствую себя полным дерьмом?

«Не хочу грузить тебя своими тараканами»

«Артём, мы же договорились быть честными друг с другом. И потом, у всех есть тараканы. У меня их целый зоопарк»

Несмотря на все, улыбаюсь.

«Зоопарк?»

«Ага. Есть страх одиночества, комплекс неполноценности, тревожность и еще парочка особо вредных особей»

«Звучит знакомо»

«Видишь? Ты не один такой. Давай обменяемся тараканами. Мне расскажешь про свои, я — про свои»

Пауза. Чувствую, как что-то сжимается в груди. Когда я в последний раз говорил с кем-то так открыто? Не считая пьяных исповедей Косте, конечно.

«Я служил в Сирии. И там… были моменты, когда я думал, что не вернусь»

Отправляю сообщение, прежде чем успеваю передумать.

«Один раз наш вертолет подбили. Мы упали в пустыне, механик получил серьезное ранение, связь не работала. Четыре часа я думал, что мы умрем там, под этим чертовым солнцем»

«Боже мой, Артём… Как страшно это, наверное, было. И как вы выбрались?»

«Поисковая группа нашла нас. Но те четыре часа… они изменили меня. После этого я понял, что жизнь слишком хрупкая штука, чтобы тратить ее на пустое»

«А что для тебя не пустое?»

Хороший вопрос. Раньше я бы ответил: работа, семья, друзья. Но сейчас…

«Честно? Не знаю. Полгода назад думал, что знаю. Сейчас все запутано»

«Из-за твоей бывшей?»

Упоминание о Стеше отдается болью в груди, но уже не такой острой, как раньше.

«Не только. Все сложнее»

«Хочешь расскажу про свой таракан? Самый большой и противный?»

«Давай»

«Я каждую неделю езжу в аэропорт. Просто сижу в зале прилета и смотрю, как люди встречают друг друга. Семьи, пары, друзья. И представляю, что однажды оттуда выйдут мои родители»

Сердце сжимается.

«Полина…»

«Знаю, что это глупо. Они погибли в автокатастрофе, когда мне было шестнадцать. Но иногда мне так одиноко, что я готова поверить в любую сказку»

«Это не глупо»

«Глупо. Мне двадцать шесть, я взрослая женщина. Но до сих пор иногда просыпаюсь и первые несколько секунд жду, что мама принесет мне кофе в постель»

Не знаю, что ответить. Слова кажутся мелкими и неуместными перед такой болью.

«Поэтому я и завела кондитерскую. Хочу дарить людям хотя бы маленькие кусочки счастья. Сладкие и красивые»

«У тебя получается»

«Спасибо. А еще… знаешь, что меня поражает в аэропорту?»

«Что?»

«Как люди любят. Просто, без условий, без страхов. Смотрю на эти встречи и думаю: „Вот оно. Вот для чего стоит жить“»

Что-то сжимается в горле. Пишу:

«А ты? Веришь в любовь с первого взгляда?»

Вспоминаю тот момент в кондитерской, когда впервые увидел Карину. Как что-то перевернулось внутри, как воздух стал гуще, как время замедлилось.

Жду ответ, но глаза слипаются. Адреналин после сегодняшнего дня наконец отпускает, усталость накрывает тяжелой волной.

Телефон выскальзывает из рук и падает на грудь. Последнее, что я помню перед тем, как провалиться в сон, — это вкус ванили на губах Карины и чувство вины, которое съедает меня изнутри.

Завтра нужно лететь в Стамбул. Завтра нужно забыть все, что произошло сегодня. Завтра нужно стать другим человеком.

Но сейчас я просто закрываю глаза и позволяю себе утонуть в воспоминаниях о том, как Карина прогибалась под моими руками.