Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги

Глава 21

АРТЁМ

Неделя в режиме радиомолчания должна расставить всё по местам. Вместо этого сижу посреди своего идеального лофта и тупо пялюсь на треснувший экран телефона. Трещина появилась, когда я в очередном приступе ярости швырнул устройство об стену.

Полина. Карина. Два имени крутятся в голове, как осколки разбитого стекла.

Полина рассказывает мне о своих страхах, я делюсь тем, о чем никогда не говорил даже с самыми близкими. Каждое её сообщение как глоток воздуха после долгого погружения под воду.

А с Кариной… Чёрт, с Кариной у меня просто сносит крышу от одного взгляда. Достаточно увидеть, как она медленно облизывает губы, пробуя крем с ложки, и я готов снести всё на своем пути, лишь бы оказаться рядом с ней.

Резко встаю, хватаю телефон. Набираю Машин номер, пока не передумал.

— Можете приехать? — бросаю в трубку, когда она отвечает. — Обе. Срочно нужен совет.

— Артём? Что случилось? — В голосе младшей сестры мгновенно появляется тревога.

— Потом объясню. Просто приезжайте. Пожалуйста.

Брожу по квартире, как зверь в клетке. Панорамные окна, дизайнерская мебель, безупречный порядок выглядят как декорации к спектаклю, где я играю роль, которую ненавижу. Роль мужчины, который не может разобраться в собственных чувствах.

Звонок в дверь раздается через двадцать минут. Видимо, сестры ехали с нарушениями. Маша появляется на пороге с белым пакетом из знакомой кондитерской, и желудок предательски сжимается. Даже упоминание об этом месте выбивает из колеи.

Лера врывается следом, стягивая кожаную куртку на ходу.

— Ну, выкладывай, — бросает она, швыряя куртку на кресло. — У тебя такой вид, будто тебя только что поймали на серьёзном проступке.

Маша молча достает из пакета какие-то пирожные, расставляет на журнальном столике. Её движения плавные, успокаивающие. Она всегда так делает, когда понимает, что я схожу с ума.

— Помните ту историю с приложением? — начинаю я, чувствуя, как пересыхает во рту.

— Ещё бы, — кивает Маша.

— В общем, я познакомился там с Полиной, мы встречались несколько раз, и она познакомила меня с подругой… Кариной, они совладелицы кондитерской. — Замолкаю, ищу правильные слова. — Теперь у меня проблемы.

Лера поднимает бровь, усаживаясь на подлокотник дивана.

— Какого рода проблемы? Тебя выставили из кондитерки? Облили горячим кофе? Или ты наконец признался одной из них в чувствах и получил отказ?

— Я влюбился, — выпаливаю я. — В обеих. Одновременно. И не знаю, что с этим делать.

Повисает тишина. Лера медленно опускается на диван рядом с Машей. Та перестает колдовать над пирожными и внимательно смотрит на меня.

— Артём, — говорит она мягко, — а ты уверен, что это любовь? К обеим?

Начинаю ходить по комнате, руки сжимаются в кулаки сами собой.

— Не знаю! Вот в этом и проблема. С Кариной всё просто — смотрю на неё, и мозг отключается. Хочется прикасаться, хочется быть ближе… — Машу рукой. — В общем, понятно чего хочется. Она как наркотик — один взгляд, и я готов на всё.

— А с Полиной? — терпеливо спрашивает Маша.

Останавливаюсь посреди комнаты, чувствую, как что-то теплое разливается в груди при одном упоминании её имени.

— С Полиной мы говорим. Часами. О всякой ерунде и о самом важном одновременно. Она рассказала мне про свое детство, про то, как боится грозы. А я… я рассказал ей про Сирию. Про то, что до сих пор просыпаюсь в холодном поту, когда снятся взрывы.

— И как ты себя при этом чувствовал? — спрашивает Маша.

Задумываюсь. Как я себя чувствовал, когда печатал Полине то сообщение о войне? Странно, но… легко. Как будто сбросил с плеч тяжелый рюкзак.

— Легко, — признаю я. — Впервые за восемь месяцев — легко.

Лера издает скептический звук.

— Ну и что? Артём, ты взрослый мужчина, а не девочка-подросток. У тебя есть потребности. И с красоткой-кондитером ты их удовлетворить можешь, а с её подружкой пообщаться по душам. В чем проблема?

— Проблема в том, что я не хочу быть тем типом, который использует женщин, — огрызаюсь я.

— Тогда выбирай, — пожимает плечами Лера. — И быстро. Пока обе не поняли, что ты их дурачишь.

Маша качает головой.

— Лер, это не так просто. — Она поворачивается ко мне. — Артём, я хочу, чтобы ты представил одну картину. Ты приходишь домой через год. Устал, измотан, хочешь просто упасть и ни о чём не думать. Рядом с тобой одна из них. Кто?

Закрываю глаза, пытаясь визуализировать. Карина встречает меня в соблазнительном наряде, её руки тянутся к пуговицам моей рубашки. Жарко. Страстно. Но потом… потом мы лежим рядом, и между нами пустота. Потому что, кроме взаимного влечения, нам не о чём говорить.

А теперь Полина. Она заваривает мой любимый чай, садится рядом на диван, поджав под себя ноги, и спрашивает, как прошёл рейс. Ей действительно интересно, и это не из вежливости. И я рассказываю ей про турбулентность над Альпами, про пассажира, который панически боялся лететь, про закат, который видел с высоты десяти тысяч. Она слушает, кивает, задает вопросы. И мне хочется рассказывать ей ещё и ещё…

— Полина, — говорю я, открывая глаза.

— Почему? — спрашивает Маша.

— Потому что… — Слова застревают в горле. — Потому что с ней я чувствую себя дома.

Лера фыркает.

— Дом, семья, уют — это всё прекрасно. Но ты забываешь об одной важной детали. Мужчинам нужна страсть. Без неё любые отношения превращаются в дружбу с совместным проживанием.

— Не всем, — возражает Маша. — И не всегда. Артём, скажи честно: когда ты переписываешься с Полиной, о чем ты думаешь?

Снова задумываюсь. Странно, но когда читаю её сообщения, близость является последним, что приходит в голову. Думаю о том, как ей ответить, чтобы она улыбнулась. Думаю о том, что ещё рассказать, чем поделиться. Хочется быть для неё интересным, важным…

— Думаю о том, как сделать её счастливой, — признаю я.

— А когда смотришь на Карину?

— О страсти, — отвечаю мгновенно. — Только о том, как хочется, чтобы она была моей.

Маша кивает, словно я подтвердил её диагноз.

— Видишь разницу? Карина для тебя — объект желания. А Полина — это человек. Личность. Кто-то, рядом с кем ты можешь быть собой.

— И что из того? — не унимается Лера. — Влечение — это тоже нормально. Иногда хочется не душеспасительных бесед, а простого притяжения.

— Конечно, — соглашается Маша. — Но на одном влечении отношения не построишь. Страсть проходит. А вот связь, основанная на понимании, на общих интересах, на умении слышать друг друга — она только крепнет со временем.

Опускаюсь в кресло, зарываюсь пальцами в волосы.

— Хочешь сказать, мне стоит выбрать Полину?

— Хочу сказать, что ты уже выбрал, — мягко отвечает Маша. — Просто боишься в этом признаться. Потому что это не та яркая, всепоглощающая любовь из фильмов. Это не удар молнии. Это… медленное горение. Тихий огонь, который согревает, но не обжигает.

Медленное горение. Эти слова отзываются чем-то правильным внутри.

— А если через месяц мне станет скучно? — спрашиваю я. — Если захочется чего-то более… яркого?

— А если не станет? — парирует Маша. — Артём, посмотри на себя. Ты ищешь не приключений. Тебе нужна стабильность, тепло, понимание. Кто-то, кто станет твоим домом, а не временным пристанищем.

Дом. Снова это слово.

Встаю, подхожу к окну. Где-то там, в городе, две женщины живут своей жизнью, не подозревая, что один идиот разрывается между ними.

— А что, если ошибусь? — спрашиваю я у собственного отражения в стекле.

Лера подходит, кладёт руку на плечо.

— А что, если выберешь Карину и через месяц поймёшь, что кроме постели вам не о чём говорить? Что красота приелась, а душевной близости так и не появилось? Риск есть везде, братишка.

— Но с Полиной риск меньше, — добавляет Маша. — Потому что фундамент уже заложен. Вы знаете, что можете доверять друг другу, что вам интересно вместе. Это основа, на которой можно строить что-то серьёзное.

Поворачиваюсь к сестрам лицом. В глазах Маши читается спокойная уверенность. В глазах Леры виднеется скептицизм, но уже не такой яростный.

— Значит, Полина? — спрашиваю я.

— Значит, Полина, — подтверждает Маша.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Но как? Что ей сказать? Как вообще начать?

— Скажи правду, — предлагает Маша. — Что тебе нравится с ней общаться, что хочешь узнать её лучше. Пригласи к себе.

— А если откажется?

— Не откажется, — фыркает Лера. — Судя по твоим рассказам, она в тебя влюблена по самые уши. Просто, возможно, ещё не осознала этого.

Сердце подскакивает.

— Откуда знаешь?

— Женская интуиция плюс опыт, — пожимает плечами Лера. — Когда девушка ведёт с мужчиной откровенные разговоры до глубокой ночи, значит, он ей небезразличен. Иначе она давно бы перестала отвечать.

Хожу по комнате, переваривая услышанное. Постепенно хаос в голове начинает складываться в нечто осмысленное. Полина. Наша переписка. То, как легко мы находим общий язык. То, как она делится самым сокровенным. То, как я жду её сообщений…

— Ладно, — говорю я решительно. — Еду к ней. Прямо сейчас.

— И что скажешь? — спрашивает Маша.

— Что хочу быть с ней.

— А Карина?

Лера смотрит на меня жёстко.

— Забудь о ней. Если выбираешь Полину — выбирай полностью. Никаких метаний, никаких запасных вариантов. Иначе обидишь обеих.

Киваю, иду к вешалке за курткой. Руки дрожат от волнения или от страха.

— Спасибо, — говорю я, не оборачиваясь. — Маш, спасибо за мудрость. Лер, за честность.

— Только не облажайся, — смеётся Лера. — И обязательно расскажи, как всё прошло.

Они уходят, оставляя меня наедине с принятым решением. Стою у зеркала в прихожей, смотрю на своё отражение. В глазах впервые за долгое время появилось что-то живое.

Полина.

Хватаю ключи от машины и выхожу за дверь.