Любовь-онлайн. Пилот для лучшей подруги

Глава 18

АРТЁМ

Мы замираем в полумраке коридора, между нами вибрирует невидимая струна, натянутая до предела. Слова повисают в воздухе, и назад дороги нет. Моё сердце колотится так громко, что кажется, весь клуб слышит этот безумный ритм.

— Выходи со мной, — произношу, и голос звучит хрипло, совсем не похоже на обычный тон. — Нам нужно поговорить. Наедине.

В её зеленых глазах мелькает что-то — удивление? страх? желание? — но она кивает, не отводя взгляд. Зрачки расширены, на высоких скулах играет румянец. Губы слегка приоткрыты, дыхание учащенное. Я читаю её реакцию без слов, и от этого знания кровь закипает в венах.

Направляюсь к запасному выходу, каждый шаг отдается в висках. За спиной слышу стук её каблуков по кафельному полу — дробный, нервный, как пулемётная очередь. Или как моё сердцебиение.

Дверь ведет на небольшую площадку позади клуба. Ночной воздух врезается в лёгкие как ледяной нож после душной атмосферы помещения. Звуки музыки приглушены, но басы всё равно пульсируют под кожей, заставляя кровь двигаться в том же ритме.

Здесь другой мир. Тише, темнее. Только жёлтый свет уличного фонаря размывает контуры, создаёт интимную атмосферу, полную теней и недосказанности. Скамейка у кирпичной стены клуба кажется островком в океане хаоса, который творится в моей голове.

— Садись, — говорю, кивая на скамейку.

Но она не торопится. Стоит передо мной, изучает лицо в неверном свете. Расстояние между нами — полметра, но они ощущаются как пропасть и как ничто одновременно. Хочу сократить его до нуля, прижать её к этой холодной кирпичной стене и…

— О чём нам нужно поговорить, Артём?

Моё имя в её устах звучит как ласка, как обещание. Хочу услышать его снова, произнесённое другим тоном. Задыхающимся. Стонущим. От одной этой мысли внизу живота разгорается пожар.

Сажусь на скамейку, надеясь, что это поможет сохранить остатки здравого смысла. Но вместо того чтобы сесть рядом, Карина делает то, что окончательно сносит мне крышу.

Она медленно, не отрывая глаз от моих, садится мне на колени.

Мир взрывается вспышкой ощущений. Тепло её тела проникает сквозь ткань джинсов, жжёт кожу даже через слои одежды. Длинные ноги обвивают мою талию, руки ложатся на плечи. Лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего, зелёные глаза смотрят прямо в душу, видят то, что я отчаянно пытаюсь скрыть.

— Лучше так, — шепчет она, и дыхание горячей волной касается моих губ. — Правда?

Руки поднимаются сами, без команды мозга, обхватывают её талию. Под пальцами чувствую тонкую ткань платья, а под ней — упругое тепло кожи. Она такая маленькая в моих руках, хрупкая, но одновременно излучает силу, которая сводит с ума. Мозг отключается, тело берёт управление на себя.

— Карина, — выдыхаю хрипло, и имя режет горло. — Ты сводишь меня с ума весь вечер.

Уголки её губ приподнимаются в улыбке, которая одновременно торжествующая и хищная.

— А ты меня. С того момента, как вошёл в кондитерскую. — Голос становится ниже, интимнее. — Я думала, что схожу с ума. Пыталась сосредоточиться на работе, на клиентах, но постоянно возвращалась мыслями к тебе.

Эти слова действуют как спичка, брошенная в бензин. Прижимаю её крепче к себе, чувствую, как она подается навстречу, как дрожь пробегает по её телу.

— Я не могла думать ни о чём другом, — продолжает она, наклоняясь ближе. — Только о твоих руках. О том, какие они сильные, какие горячие. О том, что бы я почувствовала, если бы они коснулись меня… вот здесь.

Одна её рука скользит с моего плеча вниз, к груди, останавливается прямо над сердцем. Оно колотится так бешено, что она наверняка чувствует каждый удар.

Кровь стучит в висках, заглушая всё вокруг. Тело реагирует мгновенно, неконтролируемо. Сдвигаю её ближе к себе, и она не сопротивляется. Наоборот — начинает медленно двигаться.

Лёгкие, почти незаметные движения бёдер, которые превращают каждую секунду в сладкую пытку. Каждое прикосновение, каждое смещение её веса отзывается волнами жара, которые расходятся от точки контакта по всему телу. Руки сжимаются на её талии так крепко, что наверняка останутся синяки, но отпустить не могу.

— Чёрт, — выдыхаю, закрывая глаза и откидывая голову назад. — Что ты со мной делаешь?

Вместо ответа она наклоняется ещё ближе. Губы касаются моей шеи, оставляют лёгкий поцелуй чуть ниже уха. От этого простого прикосновения по позвоночнику пробегает разряд чистого электричества. Кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается.

— То же, что ты со мной, — шепчет она прямо в ухо, и от её дыхания по коже разбегаются волны тепла.

Больше не могу сдерживаться. Руки скользят вверх по её спине, пальцы зарываются в каштановые волосы, разрушают аккуратную укладку. Запрокидываю её голову, открывая шею, и наклоняюсь к этой уязвимой точке.

Прижимаюсь губами к пульсирующей жилке на горле, чувствую, как учащенно бьётся её сердце. Она тихо стонет, и этот звук проходит по моим нервам как электрический ток. Целую дальше — ключицы, изгиб плеча, каждый миллиметр открытой кожи.

Она солоноватая на вкус, горячая, шелковистая. Хочу исследовать каждую точку, запомнить каждую реакцию, каждый звук, который она издаёт. Её руки скользят по моим плечам, спускаются к груди, пальцы играют с пуговицами рубашки.

В голове вспыхивают образы — мы в моей спальне, на широкой кровати, её платье лежит на полу, а я целую каждый миллиметр её тела…

— Артём, — стонет она, и моё имя звучит как молитва, как заклинание.

От этого звука последние остатки самоконтроля рассыпаются в прах. Её движения становятся более настойчивыми, более откровенными. Между нами больше нет никаких барьеров, только тонкие слои ткани, которые кажутся преградой размером с океан.

Реальность врывается в сознание как ледяной душ. Мы на улице. В нескольких метрах клуб, где нас ждут Костя и Полина. Полина, с которой у меня свидание. Полина, которая не заслуживает такого предательства.

С нечеловеческим усилием отстраняюсь, разрываю контакт. Руки падают с её талии, голова откидывается назад, упираясь в спинку скамейки. Дышу тяжело, как после марафонского забега. В груди боль, словно кто-то выдирает сердце голыми руками.

— Стой, — выдыхаю хрипло. — Нужно остановиться.

Карина замирает, глаза широко открыты, губы припухли от поцелуев. Волосы растрепаны, на щеках горит румянец. Выглядит она так, будто её только что разбудили посреди самого прекрасного сна. И одновременно — как богиня соблазна, которая может заставить любого мужчину забыть о чести, совести и здравом смысле.

— Почему? — шепчет она, и в голосе слышится боль, недоумение.

— Потому что мы не можем. Полина внутри, она…

— Полина — моя лучшая подруга, — прерывает она меня, и в голосе появляются стальные нотки. — Думаешь, я не понимаю, как это подло с моей стороны?

Встаёт с моих колен, делает шаг назад. В свете фонаря её лицо кажется бледным, но глаза горят лихорадочным блеском.

— Но я ничего не могу с собой поделать, — продолжает она, скрестив руки на груди. — Пыталась весь вечер держаться от тебя подальше. Болтала с Костей, смеялась его шуткам, делала вид, что мне весело. А сама всё время думала о тебе.

Каждое её слово попадает прямо в цель, пробивает остатки моей защиты.

— О том, как ты танцевал с ней, — голос дрожит от едва сдерживаемых эмоций. — Как держал её за талию, как наклонялся к её уху. И схожу с ума от ревности. От желания подойти и оттащить тебя от неё. Сказать всем, что ты мой.

Слово «мой» действует как наркотик. Встаю со скамейки, сокращаю расстояние между нами. Она не отступает, хотя дыхание учащается, зрачки расширяются ещё больше.

— А ты мой? — спрашиваю, глядя в зелёные глаза, которые отражают весь мой внутренний ад.

— Да, — выдыхает она без колебаний, и это слово звучит как клятва. — С первой секунды, как увидела тебя. С того момента, как ты вошёл в кондитерскую и посмотрел на меня так, словно видишь насквозь.

Целую её жадно, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй всё нерастраченное желание. Она отвечает с той же страстью, руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы. Мир сужается до этого поцелуя, до вкуса её губ, до тепла её тела, прижатого к моему.

Но через несколько секунд реальность опять берёт своё. Отстраняюсь, хватаю воздух как утопающий. В груди что-то болезненно сжимается — не от страсти, а от понимания того, в какую пропасть мы летим.

— Мы не можем так, — говорю, но голос звучит неубедительно даже для меня.

— Знаю, — соглашается она тихо. — Но что делать? Как мне забыть то, что я чувствую? Как сделать вид, что между нами ничего нет, когда я горю от одного твоего взгляда?

Смотрю на неё — растрепанную, возбуждённую, прекрасную в своей уязвимости. И понимаю, что ответа у меня нет. Потому что сам не знаю, как забыть это всепоглощающее желание. Как вернуться к нормальной жизни после того, как узнал, каково это — держать в руках живой огонь.

Идея приходит внезапно. Безумная, соблазнительная и одновременно пугающая.

— А что если… — начинаю и замолкаю, не решаясь озвучить мысль.

— Что? — делает шаг ближе, глаза горят любопытством. — Говори.

— Что если мы проведём вместе одну ночь? — выпаливаю быстро, пока не передумал. — Одно свидание. Дадим выход этой… страсти. И на этом всё.

Она молчит. Слишком долго. Изучает моё лицо в неверном свете фонаря, и я вижу, как в её глазах сменяются эмоции — удивление, желание, сомнение, страх.

— Одну ночь? — повторяет она наконец, и в голосе слышится что-то новое. Что-то настороженное.

— Одну ночь, — подтверждаю, стараясь говорить твёрдо. — Мы… выговоримся, переспим, и дальше каждый пойдёт своей дорогой. Никаких обязательств, никаких последствий.

Понимаю, что предлагаю безумие. Но альтернатива — сходить с ума от желания, которое невозможно реализовать — кажется ещё хуже.

Карина отводит взгляд, смотрит куда-то в сторону. На лице играют тени, скрывая выражение.

— Ты думаешь, что одной ночи будет достаточно? — спрашивает она тихо.

Этот вопрос попадает в самую болевую точку. Потому что сам не уверен. Потому что уже сейчас, только представив её в своей постели, понимаю — одной ночи может оказаться мало. Может оказаться началом чего-то большого, опасного, неконтролируемого.

— Не знаю, — отвечаю честно. — Но это единственный выход, который я вижу.

Она поворачивается ко мне, и в зелёных глазах читается решимость.

— Хорошо, — говорит наконец. — Одну ночь.

Сердце подскакивает к горлу, потом начинает колотиться как бешеное. Не могу поверить, что она согласилась.

— Серьёзно? — переспрашиваю.

— Серьёзно. — В её голосе появляются стальные нотки. — Потому что ты прав. Я тоже схожу с ума. И если одна ночь поможет нам разобраться с этим хаосом в голове…

Не договаривает, но я понимаю. Мы оба балансируем на краю пропасти, и может быть, единственный способ не упасть — прыгнуть.

Достаю телефон дрожащими руками, протягиваю ей.

— Оставь свой номер.

Она набирает цифры быстрыми, точными движениями. Возвращает трубку, и наши пальцы касаются при передаче. От этого простого прикосновения по руке пробегает разряд.

— Напиши мне, — прошу хрипло. — Сегодня поздно.

— Напишу, — обещает она.

Совесть вдруг подаёт голос, напоминает о Полине. Но быстро заталкиваю угрызения подальше. Между нами с Полиной ничего серьёзного. Одно неудачное свидание. У меня есть право выбора.

По крайней мере, так я говорю себе.

Карина поправляет платье, пригладывает растрепанные волосы. Пытается привести себя в порядок перед возвращением к остальным.

— Как я выгляжу? — спрашивает.

Окидываю взглядом — слегка растрепанные волосы, припухшие губы, румянец на щеках. Выглядит как женщина, которую только что страстно целовали. Как женщина, которая готова на безумства.

— Заметно, что что-то было, — отвечаю честно.

Она достаёт из сумочки компактную пудру, быстро подправляет макияж. Профессиональные движения — видно, что привыкла контролировать свой внешний вид в любых ситуациях.

— А теперь?

— Теперь нормально. Почти.

Мы направляемся обратно в клуб. У двери она останавливается, поворачивается ко мне. В зелёных глазах читается что-то серьёзное, почти официальное.

— Артём, то, о чём мы договорились… это останется между нами?

— Конечно, — киваю. — Никто не узнает.

Она кивает, толкает дверь. Музыка обрушивается на нас как цунами звука и света. Возвращаемся к столику, где нас ждут Костя и Полина.

— Где вы пропадали? — спрашивает Костя с подозрительной улыбкой, и в его глазах читается интерес.

— Выходили подышать воздухом, — отвечаю как можно спокойнее. — Здесь душно.

Полина смотрит на меня с лёгким упрёком, и в груди что-то болезненно сжимается.

— Ты оставил меня одну на танцполе.

— Прости, — бормочу, чувствуя себя последним подонком. — Мне стало плохо, нужен был воздух.

Она кивает понимающе, но в карих глазах читается разочарование, которое режет хуже ножа.

Карина устраивается в кресло, скрещивает ноги. Выглядит абсолютно спокойной, как будто последние полчаса не происходило ничего из ряда вон выходящего. Только я замечаю, как дрожат её руки, когда она тянется за стаканом.

— Знаете что, — говорит она внезапно, поднимаясь. — Пора мне домой. Устала.

— Так рано? — удивляется Полина.

— Завтра рано на работу. Да и голова разболелась.

Koстя вскакивает, как истинный джентльмен.

— Провожу до машины.

— Спасибо, не нужно. Такси уже в пути. — В её голосе слышится металл, не допускающий возражений.

Она обходит столик, целует Полину в щёку, кивает мне и Косте. И вдруг наклоняется ко мне, словно хочет сказать что-то на ухо.

— До встречи, Артём, — шепчет она, и её дыхание обжигает кожу.

Потом исчезает в толпе, растворяется среди танцующих тел. Смотрю ей вслед, пока чёрный силуэт не пропадает из виду. В кармане джинсов телефон кажется раскалённым металлом.

Одна ночь. Всего одна ночь, чтобы выжечь это безумие из крови.

Но уже сейчас понимаю — то, что между нами зажглось, не погаснет так просто. И может быть, одной ночью всё только начнётся.