Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь

Глава 13

Я сидела у себя, точнее в комнате Виктории, а за дверью вновь ругались. Сеньор Филипп орал, не сдерживаясь в выражениях, сеньора Франческа защищалась, как могла.

И что теперь? Меня запрут? Не будут кормить? Заставят отрабатывать? Что еще это семейство могло устроить для своей дочери?

И это так странно: единственная дочь и столь нелюбима родителями. Как вообще такое возможно? И даже если они ее бояться отчасти, но не любить вовсе? Где это такое вообще видано!?

На ряду с этой мыслью, меня не оставляли образы убийцы. Его глаза, шрам, манера говорить. Хвала небесам, все это в прошлом. Хоть меня порой и терзала совесть за то, что не смогла постоять на страже закона и попытаться остановить убийцу, сдав его в руки правосудия. Но о каком правом деле может быть речь, если полицейский так легко озвучил цену «выкупа». Было видно, что его абсолютно не интересовало данное дело. Он вел его то ли от скуки, то ли на всякий случай. Авось что всплывет или поступят новые детали, труп, а тут все станет на свои места и будет понятно, кто за чем стоит. А там уж подтасовать карты любой дурак сможет.

Наконец дверь открылась и в комнату зашла Франческа. Если в полицейском участке я еще могла сказать, что выглядит она не очень, то сейчас, под утро, женщина была далеко не в лучшей форме. Волосы ее растрепались, глаза впали в глазницы, оставив под веками синяки на пол лица, да и морщины проступили еще сильнее. Франческа была бледной, замученной и полной решимости разрешить эту ситуацию как можно быстрее.

- Виктория, - обратилась она ко мне, точнее к дочери, уставшим голосом. – Хорошо, что не спишь.

Я сидела молча в ожидании вердикта. К моему счастью, Франческа поспешила сразу же озвучить.

- Мы поговорили с твоим отцом. И он принял решение, что тебя надо сослать в деревню. В ту деревню, откуда я родом, - Франческа помотала головой, скрестив руки, вероятно не соглашаясь с идеей супруга. Или ей претила сама мысль о деревне, от образа которого она так долго отвыкала?

- И с кем я поеду? – уточнила я, хотя в данный момент лишь мечтала о том, как свалиться на мягкую постель и заснуть мертвым сном. Только я была уверенна, что сниться мне будет ни что иное, как убийца и его кровопролитные дела.

- С Лусией, - и тут уж почти плача, - но через неделю я присоединюсь к вам.

Я невольно посочувствовала женщине, прекрасно осознавая, что этот крах внутренних достижений Франчески. Более того, это своеобразное разрушение всего ее мира, словно она дикое животное, что мечтало о воле, сидя в заточении, сбежало и вот ее вновь поймали и ведут обратно в клетку.

- Мы справимся, - как можно мягче ответила на ее слова и взяла руку матери. – Мы справимся, и все будет хорошо, правда, - посмотрела на нее глазами Виктории в лицо ее матери.

Мне хоть и хотелось спать, но в данный момент я благоразумно решила, что просто обязана поддержать эту светскую львицу, что душевно стояла пред рвом отчаяния и терзаний.

Для меня эта женщина никто, но, как бы то ни было, она мать Виктории, в тело которой я попала. Даже если получится нам вновь обменяться телами, то я хотела бы, чтобы эти женщины помирились друг с другом, а не жили, словно соседи.

- Да? – голос Франчески резко изменился. – Неужели? Легко говорить! Что тебе терять-то? Чего ты достигла в этой своей никчемной жизни? Кроме баловства с огнем, магией и всякого вида нечестью. Это ты во всем виновата! Это тебя твои черти потянули на эту темную улицу! Если бы не ты, у нас все было бы в порядке!

Услышав такие слова, каждое из которых было пропитано змеиным ядом, замерла в немом ужасе. Что? Я не ослышалась? Магия? Нечисть? Так вот чем занималась Виктория! И вот почему от нее шарахаются все, даже родители!

Франческа, увидев, что все сказанное достигло моего понимания, горько улыбнулась. Не сказав больше ни слова, развернулась на каблуках и вышла, громко захлопнув дверь.

Я же вновь плюхнулась на кровать, с которой несколькими минутами ранее встала с таким желанием помочь, поддержать, а сейчас села опустошенная и разбитая.

Неужели я действительно попала не в прошлое, а в совершенно иной, незнакомый мне мир? Пусть и похожий как один к одному на тот, в котором я родилась, выросла и… скорее всего умерла. Где есть магия и все, что с ним связано?! Так почему же такое пренебрежительное отношение к Виктории? Из-за магии, которой та обладала? Но ведь это прекрасно!

Из глаз потекли горькие слезы. Мне вдруг стало так жаль эту девушку, что из-за своих способностей стала изгоем общества. Это кошмарный мир, завернутый в прекрасный фантик, был отвратителен и чужд. Как можно вообще вырасти нормальной гармоничной личностью в таких жестоких условиях? Не удивительно, что любое отклонение здесь воспринималось на штыки, считалось чем-то сумасшедшим, то, что надо скрывать любой ценой.

С этими тяжелыми мыслями, даже не переодеваясь я забылась в глубоком сне…

Разбудили меня чьи-то руки, что тихонечко трясли за плечо. Больное плечо к тому же.

- Сеньорита Виктория! Сеньорита, проснитесь.

Это была Лусия. У нее были тревожные бегающие глаза, но она пыталась улыбнуться своей молодой хозяйке.

- Что-то случилось? – спросила ее пересохшим ртом, когда едва разлепила опухшие глаза.

- Нам пора ехать, сеньора. Экипаж уже готов, - сообщила служанка.

- Куда ехать? – не сразу поняла ее.

Сбросить с себя оковы сна так быстро я не смогла, как то, насколько быстро разворачивались вокруг меня события.

- В Фонт-Роха. В имение сеньоры Франчески, откуда она родом.

С трудом встала с постели. Голова болела, как после суток на заводе, когда пришлось работать в две смены, из-за заболевшей напарницы, замену которой на время ее больничного так и не нашли. Будучи все еще в неудобном одеянии для церковный выходов, заковыляла в ванную, по дороге отметив, что на улице уже довольно-таки светло, а это значит, что скорее всего я проспала до самого обеда.

Сходив в туалет, умылась и привела себя в более-менее божеский вид.

«Как удобно быть молодой!» - улыбнулась своему отражению в зеркале. Чуть-чуть поколдуешь над собой и вуаля, ты выглядишь свежей и опрятной.

Вернувшись в комнату, заметила Лусию, которая все также продолжала стоять и ждать наставления молодой хозяйки, то бишь меня.

- Дай мне десять минут, Лусия, - сказала ей, потягиваясь. – И просто напомни, как там с погодой в той местности.

- Боюсь, я мало что знаю, сеньорита Виктория, но помню, как распаковывала вещи сеньоры Франчески, едва ее привез молодой господин. Там было много теплой одежды, и даже шуба.

- О, знакомо, - улыбнулась, вспоминая холодные зимы России.

- Откуда? – удивилась Лусия.

«Ой, опять я забылась», - мысленно поругала себя про себя за длинный и болтливый язык.

- Читала в своих книжках, - пришлось ей соврать. – А пока можешь идти. Спасибо.

- Давайте я вам помогу, сеньорита, - предложила она, придя в недоумение от того, что ее пытаются выгнать.

- Нет, Лусия. Я справлюсь сама. Просто мне нужно немного времени. Иди, - и с этими словами, я буквально выставила прислугу за дверь, не забыв при этом закрыть оную.

Оставшись одна в комнате, где каждый дюйм был расставлен всякой мелочью, я аж слегка растерялась. Идея отпустить Луси уже не казалось такой правильной, но, с другой стороны, меня подтолкнула на это мысль, что если вдруг служанка во время сборов найдет что-то «непристойное» среди вещей, то это ее шокирует хуже, чем электрошокер, ну или как минимум возникнет нехорошая ситуация? Мне этого не хотелось, ведь я только, казалось бы, построила между нами мост доверия.

К моему огромному облегчению, чемоданы нашлись сразу же. Два притащила Лусия и составила около двери, а еще парочка небольших сумок нашлась в шкафах. Если с одеждой было более-менее все понятно, то сложности возникали с личными вещами. Что бы хотела взять с собой Виктория? Учитывая, что я всего лишь второй день в этом теле и не совсем успела еще привязаться к чему-либо. Но я знала о то, что у любого человека есть в доме то, что делает его самим собой. Поэтому недолго думая, схватила сундук со странными магическими штучками, в надежде, что когда-нибудь к ней вернется знание всего этого колдовского дела, что так затянуло Викторию.

И вот копаясь в ящиках комода в поисках перчаток и теплых панталон, в мои руки попалось что-то толстое в переплете, которое в конечном итоге оказалось дневником. Он был весь грязный, испачканный чернилами, но почерк, стоит обдать Виктории должное, весьма приятен.

Было заметно, что его хозяйка писала всегда второпях и не всегда могла ждать, когда чернила высохнут. Читать сей труд, естественно, сейчас было некогда, поэтому его тоже решила приватизировать и решительно закинула в саквояж. И поглубже, чтобы ненароком не бросился в глаза Лусии.

Таким образом в помещении мной были найдены еще пара мешочков с какими-то то ли костями, то ли камнями… в общем, чем-то странными необъяснимым, и они тоже полетели в чемоданы, это, не считая непонятных мне книг, явно предназначенных для каких-то ритуалов.

И вот, казалось бы, собралась, когда на мои глаза ей попался портрет Виктории. Тот, что пленил меня сразу по пробуждению в этом мире. Я понимала, что он огромен, и сейчас его сложно будет взять с собой, но ведь так хотелось. Это было сродни дикому, необузданному желанию, которому я не могла сопротивляться. Пыхтя, сняла ее и поставила рядом с горой сумок. Дай, Боже, чтобы места в экипаже для всего этого хватило!

- Лусия, - позвала служанку, высунув голову в дверной проем. И через несколько секунд, услышала топот ног.

- О, святая Катерина! - опешила она при виде нескольких сумок и чемоданов, остановив взгляд на портрете.

- Да-да, мы его тоже берем с собой, - безапелляционно заявила я служанке, помогая спустить багаж вниз.

На улице нас ждала небольшая карета, запряженная двумя конями. В любой другой ситуации я поспешила бы к ним, проявив любопытство, но сейчас меня итак распирало желание просто уехать куда-либо, лишь бы не быть в этом обществе лицемерных людей.

Может Франческа и права, что все то плохое, что происходит в их доме это из-за Виктории. Ведь я не могла точно сказать, какой была девушка до того момента, когда я оказалась в ее теле. Не исключено, что Виктория и впрямь была безумна и несла лишь зло и несчастья. А безобидное увлечение магией как раз-таки нашло выход этим качествам.

Обернувшись, посмотрела на прекрасный дом. Он словно был сказочной версией ее реальности, но вот омрачненные воспоминая портили всю картину. И даже яркий солнечный день, в который она не вписывалась в своем темном одеянии, не проникал столь глубоко, как последние слова Франчески.

Я еще с минуту присматривалась в окна, в надежде, что оттуда на дочь смотрят ее родители, но Лусия, поняв мои ожидания, грустно произнесла:

- Мне жаль, сеньорита, но сеньор ушел с утра на работу, а сеньорита Андраде де Сильвия поспешила в церковь, помолиться за ваше здоровье, как сказала, она.

Что ж, может быть еще есть что-то святое в этой женщине, что так грубо отчитала ночью дочь? Может еще не все потеряно?

С этими мыслями я с помощью все той же Лусии села в карету и тронулась в далекий путь.