Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь

Глава 30

На следующий день утром подошли еще две девочки… и мое сердце зацвело! С такой радостью я начла вести уроки, что казалось вот-вот взлетит. А в обед произошло еще одно чудо: Франческа спустилась поесть в столовую.

Ну как в столовую… Едва она оказалась в большом помещении, как остановилась и, с трудом выдавив улыбку, попросила поесть где-нибудь в другом месте. В связи с чем домочадцами было решено пообедать на веранде перед домом: благо погода соблаговолила, хоть утром пожухлая трава и покрывалась инеем.

Франческа поела суп-пюре из грибов, что я научила готовить Лусию. Это был второй рецепт, с которым я поделилась с кухаркой, до этого лишь раз приготовив сама синнабоны и, поедая оные, думала об Олеге: это было его любимое лакомство.

Казалось бы, не бывает лучше дня. Франческа после нашего разговора начала оживать, да и у меня прибавились ученицы. Но все же я ошибалась на его счет – он стал еще лучше после того, как к нам присоединился Дамиан.

Франческа была смущена его хозяйским визитом и то, как он вел себя со мной. Мало того, что в глазах матери дочь изменилась до неузнаваемости, открыв школу и став, как она сказала «нормальной», так теперь у нее еще и кавалер появился? И им был не кабы кто, а приятный собеседник, галантный и вежливый кавалер. Они подолгу вели светские разговоры, которые, как я заметила, не доставляли никакого удовольствия для Герреро, но зато весьма забавляли Франческу. Если на то пошло, у них разница в возрасте была меньше, чем у Виктории с Дамианом.

- Так вы в наших краях ненадолго? – уточнила Франческа у мужчины, когда они прохаживались по саду.

- После ранения в грудь, меня с того света вытащила лишь сама удача. Теперь я изменился и изменились мои взгляды на жизнь, - взвешивая каждое слово, ответил Герреро.

- Так Вы хотите оставить службу?

- Я отдал немало на поле боя и сейчас хочу некого покоя, если Вы меня понимаете, конечно.

Франческа кивнула. Она знала, где стоит лезть в полемику, а где попридержать рот на замке. Я же была глубоко убеждена, что для маман Виктории шум и свистопляски, что уже от природы не состыкуется с тишиной и покоем, были дороже многих драгоценных камней. Она скучала по обществу Валенсии.

- У меня хорошее жалование по выслуге лет и работы в штабе должны скрасить одиночество…

Я невольно покосилась на мужчину. Так в его жизни для нее нет места? Лишь скучная работа, да и только?

- Хотите сказать, что семейные узы Вам не прельщают? – разделила мысли дочери Франческа.

- Нет, что Вы! Я весьма заинтересован и… очарован Вашей дочерью…

- Но жениться Вы не хотите? – Франческа говорила спокойно, словно просто расставляла все точки над i, в то время как у меня в душе все ходило ходуном.

- Я рассматриваю и этот расклад, - ответил улыбаясь, Герреро, чем успокоил мать Виктории, но не меня саму.

Вечером же у нас началась вторая смена, куда теперь помимо Глории еще и подоспела хромая Дебора. Как доказывает практика, обычно в чем-то человек слабый силен в ином. Если Дебора была и физически изувеченной, то за то в учебе все схватывала на ходу. Едва она села с пером, как уже вполне сносно вывела первую букву, в то время как Агата едва ли могла сделать подобную закорючку.

В этом и была цель моя цель: найти лучшее в девочках, подойти к каждой с индивидуальным подходом. Так, например, Бонита была очень плаксивым ребенком и мне приходилось поддерживать ее поощрениями куда чаще, чем Гульджамал или Агату, зато это давало хороший результат. Теперь ради пирожного Лусии, Бонита писала быстрее и красивее.

Вспомнились и занятия с Ванечкой по АВА-системе, в частности использование «звездной» системы. У него была такая дощечка с липучками, куда за каждое выполненное задание он получал звездочки, что в конечном счете приводили к заветному: он желал больше всего мороженое и деревяные машинки.

Эта система с жетонами как никогда подошла и в этом мире. Девочки охотно выполняли поручения, зная, что в итоге их ждет долгожданная награда. Более взрослым девочкам это было не так важно, и им подошла система стандартных оценок. В общем, я полностью и с большим удовольствием растворилась в данной атмосфере.

Единственный минус, с которым я столкнулась – это то, что теперь я уставала больше. И когда вечером, потирая шею и все еще ломая голову над предстоящим планом на будущий урок, я заваливалась себе в комнату, то у меня начинали гудеть руки и слегка потряхивать от темных эмоций.

В этот момент воздух в помещении вновь густел и становилось неприятно, словно потолки давили, а грудь сильно сжимало. Опасаясь за Гульджамал, я в последнее время предпочитала ложиться спать в кладовой, дабы не подвергать оную неизвестным последствиям.

Тьма поедала меня изнутри, пытаясь найти выход наружу. Я понимала, что с этим надо что-то делать, но что? Тут было лишь два варианта. Либо воспользоваться магией в благих целях, либо найти иной выход в «опустошении» себя.

До этого помогали прогулки с Дамианом. Все же в его присутствии, я растворялась и нервничала одновременно. Когда мы находили укромный уголок, и он до того страстно впивался в мои губы, что окружающий мир для меня терялся, заполняя меня мыслями о желанности и головокружительной влюбленности.

А трясло меня, когда я чего-то не знала и чувствовала себя глупой и недостойной столь прекрасного мужчины. Как сегодня днем во время прогулки с Франческой, когда он случайно или нет ввел в мою душу сомнения насчет нашего совместного будущего. Мысль о том, что я возможно лишь игрушка в его руках, не давала мне покоя.

Вспоминая свои неудачные опыты, я знала, что шоколадно-букетный период не может длиться вечно, он всегда чем-нибудь да заканчивается: будь то расставание, либо переход во что-то бытовое-скучное.

Я с чувством мандража ждала, что же будет с нами. Герреро беспощадно бросит меня в пламя любви или все же просто охладеет? Одно я знала точно - галантность и воспитанность не дадут ему развязать этот узел взаимосвязи.

Стараясь отогнать подальше свои переживания, я просто жила моментом, стараясь не думать о будущем. В любом случае, все это не зависело только от меня одной, а навязываться мужчине, как бы он мне не нравился, я считала неблагоразумным.

Но вот вновь настала ночь. Гульджамал уже мирно спала в постели, свернувшись калачиком. После того разговора с девочкой, наши отношения нашли некий покои и понимание, что успокоило и меня, и ее.

Руки чесались и даже покраснели. Меня начало слегка пошатывать.

«Господи Боже ты мой!» - взмолилась, упав на колени.

Я боялась, что уже не справлюсь с этим бременем колдовства. Мои глаза только и различали всюду что-то магическое, не обращая внимания на обыденные вещи: котелок, что стоял на столике, ампулы, которые поблескивали на шкафчике, травы, что пленили запахами. Все это я перенесла в кладовку еще при первых признаках «болезни».

Я чувствовала себя странно. Будто одновременно пьяная и болеющая с похмелья. Когда мутит все естество и тошнит от всего, даже от мыслей. Я вся взмокла от пота, и если бы был градусник, то не исключено, что он показал бы высокую температуру.

«Черт!» - выругалась сквозь зубы и, взяв себя в руки, побежала вниз. Хотя слово «побежала» было слишком громких для моих морских шатаний.

«Хочешь магии, мать твою, получай!» - выкрикнула я в темноту и направила руки на книги, приказав им удвоится. Следом ткнула на перья со словами: «Пишите красиво, твари!», далее на скрипучие половицы: «Перестаньте скрипеть уже!».

Так же под горячую руку попали мел, что теперь не кончался, чернильница, чтоб была постоянно полной, окна, чтоб те не марались от детских каракуль, ведь девочки любили дышать на них и что-нибудь да рисовать.

Я тыкала во все, что не попадя и кричала первое, что придет в голову, пока наконец-то не выдохлась и не свалилась на колени уже от физической усталости, по сравнению со схожей ситуацией наверху, где меня скорее прогнула под себя немыслимая сила, навалившаяся как груз безысходности.

Меня одновременно переполняла приятная усталость, как после бурного секса, так и боль поражения. Я не выдержала и поддалась порыву, сорвалась. Увы, но ничего хорошего это не сулило.

Я боялась своих же мыслей, последствий и тут, просто не выдержав, заплакала. И вот так, лежа в луже слез и слюней, из меня выходили последние силы ненависти к себе и мысли о самоуничтожении, оставляя место для принятия, а возможно и просто смирения.

«Так больше нельзя», - сказала себе. - «Я должна найти выход, чтобы такие ситуаций не причинили вред окружающим» …

- А! Что происходит? – перепуганная шумом снизу и с желанием немедленно все узнать, Лусия схватилась за сердце, едва зашла в гостиную.

Еще бы! Перед ней в воздухе летали учебники и чернила, перья что-то строчили, окна мылись шторами, по доске скрипя мел писал всякие формулы по математике, казалось, даже шкаф и вешалка на ножке были живыми и передернулись от крика вошедшей служанки.

Я, успевшая к этому времени задремать, вскинула голову и с ужасом посмотрела на свои труды. За своей истерикой с плачевным исходом, не заметила, что натворила.

Шатаясь, встала и поплелась наверх.

- Лусия, я исправлю все завтра. Не сейчас.

И едва моя голова коснулась подушки, я тут же провалилась в благословенный сон.