Магия вокруг нас, или Второй шанс на жизнь

Глава 5

Незаметно пролетел месяц, затем другой. Зима мягкой поступью накрыла землю, припорошив ее легким снежком, постепенно превращаясь в сугробы. Мороз крепчал изо дня в день, а укатанные в лед тротуары и тропинки не давали пешеходам возможности в спешке нестись по своим делам.

Походы по больницам превратились в ритуалы и казалось им не будет конца. Меня обследовали, назначали анализы и каждый раз мотали головой. Результаты были неутешительными. Об этом я и так сама догадывалась, ведь головные боли участились, самочувствие ухудшалось, а тут еще и начало подводить зрение, что резко начало падать.

И вот в очередной день, после химиотерапии, вместо того чтобы ехать домой, все же рискнула погулять в парке, что примыкал к лечебному центру. Кое-как волочила ноги, но упорно шла вперед. Часто останавливалась и тяжело дышала, смотря вперед, уткнувшись в одну точку. Просто я понимала, что вскоре и такие прогулки для меня станут недоступными. Но не сдаваясь, шла вперед, иногда проливая несколько скупых слезинок, что, не удержавшись, скатывались по осунувшемуся лицу.

Темнело, как всегда, зимой рано, и вот вроде бы еще нет и шести вечера, а фонари во всю горели вдоль аллейки. Снега намело хорошо за день, и картина бы казалось сказочной, если бы не тошнота и ломота во всем теле. Даже дышать было сложно, но я чувствовала, что сейчас мне нужно было именно сюда. Идти вперед. Еще немного. Что-то неведомое тянуло меня за вон тем поворотом.

Людей в парке, можно сказать, не было. Лишь одинокие посетители шли, наоборот, к выходу. Парк пустел на глазах. От этого даже мне становилось чуточку лучше, ведь видеть взгляд, полный жалости, было уже невыносимо.

Я так устала за этот месяц. Мало того, что надо было решить все насущные вопросы, как например, с работой: оформление больничного. А когда мне здесь, в больнице, подсказали, что можно оформить инвалидность и получать лечение бесплатно. Это предложение было словно ирония в лицо, ведь чуть более двадцати лет назад я, тогда еще молодая и полная сил и веры в себя и светлое будущее, отбивала пороги казенных учреждений, оформляя бумажки для Ванечки. И вот теперь настала своя очередь становится инвалидом.

Время – ты беспощадно и куда безжалостнее, чем сама смерть.

Семену я позвонила через неделю, когда результаты анализов действительно подтвердили наличие у меня злокачественной опухоли. Он уже не заикался насчет квартиры, превратившись вновь в неплохого брата, что заинтересован в здоровье сестры. Он предложил возить меня по больницам, однако я пока отказалась от его помощи.

«Когда мне станет совсем уж плохо, я согласна, но сейчас я хочу пока побыть самостоятельной», - сообщила своему брату.

Что же на счет Олега… Тут, признаюсь честно, я думала несколько дней, прежде чем принять решение и сообщить ему о своей болезни. Увы, но в последнее время он каждую мою жалобу относительно плохого самочувствия воспринимал в шутку, отчего теперь мне не хотелось даже делиться с ним своими проблемами.

Но в итоге поняла, что мне все более сложнее стоять у плиты и заниматься домом. И решилась. Пусть лучше уходит. Я уже не питала иллюзий. Если уж не могу удержать жизнь в своих руках, зачем мне держать в себе надежды о любви.

Олег меня удивил. Он не стал по мановению палочки прежним, с которым началось наше знакомство, но перестал бубнить и как-то даже сам приготовил ужин. И вот неделю назад заявил, чем сильно, признаться, ввел меня ненадолго в ступор:

- Давай поженимся, Маш, - встав на колени на кухне, произнес он.

Как же долго я ждала этих слов. Как же истосковалось мое сердце по этим глазам, полные яркого света и радости.

- Олег, - лишь смогла вымолвить, прикрыв ладошкой рот.

Радость была кратковременной. До той поры, пока до моего ума не дошла истина. Если я умру, то он, как супруг, сможет претендовать на долю в квартире. Господи! Неужели Олег пошел на этот шаг только из-за этого?

Я не имела привычки обвинять кого-либо, не имея весомых причин, поэтому сейчас просто с нежностью произнесла:

- К чему все это, дорогой? – а поняв, что слова могут обидеть новоиспеченного жениха, добавила: - Нет, ты не подумай, я счастлива услышать данное предложение. Видит Бог, я столько лет ждала его, но дай мне немного времени. Это так неожиданно. Тем более сейчас.

- Вот именно! Я хочу, чтобы мы расписались немедля! Чтоб еще успели побыть мужем и женой, а не просто сожителями. Неужели ты этого не хочешь? – надавил он в конце, но по его лихорадочно блестевшим глазам и несвойственному ему волнению поняла, что из него получился плохой актер.

- Конечно, хочу! – выпалила, не желая его сейчас разубеждать и выслушивать очередной скандал. – Я мечтала выйти за тебя еще с того юбилея Аллы, где мы познакомились.

- Так давай же, решайся! – его голубые глаза горели ярче звезд.

Олег был решителен как никогда. То самое качество, что так меня привлекло поначалу. Вдруг вспомнилось, как я отказывалась выходить на танцпол, а он уговаривал, осыпая комплементами и в итоге вытащил хитростью: сказал, что меня зовет подруга на улицу. И в тот момент, когда я проходила мимо танцпола к выходу, подхватил и закружил в танце. Все замерли в очаровании. Танцевал Олег прекрасно – уверенно и грациозно, что даже я, деревянная в этом деле, выглядела лебедем рядом с ним.

Могла ли я отказать ему сейчас? Так ли важна для меня недвижимость, когда на кону стояла мечта быть счастливой замужней женщиной?

Ситуацию разрешил Семен, что решил позвонить именно в этот момент. Он обещал к тому времени как раз найти хорошего онколога: связи у брата были отменные.

- Ты немного невовремя, - улыбнулась в трубку, глядя на стоявшего на коленях у ее ног Олега. И пока брат меня не перебил, сразу договорила: – Мне тут предложение делают.

Если бы не гнилое чувство, что Олег может использовать меня и мое состояние в своих корыстных целых, хотя я старательно гнала эту мысль прочь, то это был один из самых трогательных минут в ее жизни.

- Чего? Предложение? – навострился как ястреб Семен.

- Да, - я захихикала, как глупая девочка.

- Нет! Даже не думай, Маш! Слышишь! Неужели ты не понимаешь, что этот козел использует тебя?

«Не надо! Пожалуйста, не надо, Семен», - взмолилась про себя. - «Не разбивай моих грез. Только не сейчас, умоляю» …

Но продолжила слушать, как брат причитает о том, какая я на самом деле наивная дурочка.

- Он и мизинца твоего не стоит! Маша, не ведись на его лапшу! Он просто хочет заграбастать себе все то, что ты с таким трудом заработала в этой жизни, не говоря уже о квартире…

Я видела, как оскалился Олег, что все еще стоял передо мной на коленях. На кухне, где они спокойно пили чай буквально десять минут назад. Его взгляд переменился: озлобился, желваки заходили ходуном. Он резко встал и ушел в зал, прервав романтическую атмосферу.

Вскоре я завершила разговор с братом, пообещав тому не делать глупостей и не принимать скоропалительных решений. А когда вышла в зал, то увидела, Олег курил в окно, несмотря на многочисленные просьбы не делать подобного. Я не любила запах дыма от сигарет, который, казалось бы, въедался во все, что окружало его вокруг, но Олег в легкую пропускал мимо ушей мои «хотелки».

- Мне жаль… - не зная с чего начать, сказала я, прислонившись плечом к дверному косяку межкомнатной двери.

- Я все равно буду рядом. Я не брошу тебя! Поняла? – прохрипел он.

И опять эта мысль с оппозиции прошептала: «Он хочет доказать Семену, что он не козел. И что ему стоит год пожить с тобой? В конце концов он все равно выйдет победителем – весь мир будет жалеть его, оставшегося одного» …

Наконец-то я достигла желаемого поворота. Какое счастье, что сразу же заметила пустующую скамейку, припорошенную снегом. Она стояла под светом фонаря, такая одинокая и некому не нужная сейчас. Наверное, летом не проходило ни дня, когда она пустовала, но сейчас, в холод, она была так же одинока, как и я.

Обрадовавшись минутному отдыху, стряхнула с нее снег и присела на краешек. Обернувшись назад, с грустной улыбкой отметила, что что между ее местом отдыха и резными кованными воротами всего-то метров триста. Будь я здоровой, как раньше, то смогла бы это расстояние пройти за минуту, а не тащиться четверть часа.

Стряхнув с глаз набежавшие слезы, посмотрела наверх. Теперь, когда зрение упало на пару единиц, пышные кроны деревьев превратились в темные полосатые кляксы, а крупные снежинки в белые пятна. И все равно этот вид радовал мои глаза. Он был так спокоен и красив, отчего я вбирала каждой крупинкой своей души эту атмосферу, как бы прощаясь. Я знала, что это была моя последняя зима. И мне хотелось насладиться ее, как можно дольше.

Вопреки благостному настроению и физической усталости, меня продолжало тянуть дальше, вглубь парка. Это так странно, словно мало было мне полувека, чтобы побывать здесь. Ну хоть на прощание сделаю это сегодня!

Кряхтя, встала на ноги. Голова закружилась, но через минуту мир остановился, и я двинулась дальше в путь.

Вычищенная от снега до самого асфальта пешеходная дорожка перешла на гравийную и усложнила мне ходьбу. К тому же фонарей становилось меньше, а парк темнее. И только на одном упорстве пройдя еще метров двести я заметила в темноте какое-то невысокое строение. Лишь дойдя до него, поняла, что это была часовня.

Небольшое старое каменное здание, словно приросло к этому месту, до того слившись с лесом, что его не грех было и не заметить. Очень странно, что вокруг не толпятся туристы, ведь вид действительно был романтичным, словно сошел с журналов с домами из старой Германии или Англии. Уверенна, если бы я была фотографом, то непременно тащила бы сюда влюбленные парочки на очаровательные фотосессии.

В голове тут же пронеслась мысль: «Мы могли бы сделать это с Олегом».

Но не радость вспыхнула в груди, а грусть. Я понимала, что такого не будет никогда. И не только потому, что Олег не любил фотографироваться, а скорее, потому что эти фотографии не были бы моей реальностью. Я не была бы счастливой невестой, как того хотелось мне. По крайне мере не сейчас, когда рак добивал мою телесную оболочку. И знание этого аспекта доставало из самых глубин моего сердца горькие слезы. Как и сейчас, чувство восхищения сменилось унынием.

Однако внутри часовни горел свет. Этот, казалось бы, незначительный факт вернул мне силы, а любопытство будто зажгло во мне желание жизни. А учитывая, как он мерцал и плясал, то скорее всего это был свет от восковой свечи.

«Какое таинственное место» - подумала я, дотрагиваясь до холодных стен, что облепил пожухлый мох и высохший дикий виноград, припорошенный обильным количеством снега.

Обойдя его, нашла вход. Хотя изначально я планировала лишь заглянуть в окно, чтоб убедиться, что никого не потревожит своим резким и неожиданным появлением. Но оно было высоковато, да и сугробы мешали тоже.

Я переступила порог и огляделась. Маленькое круглое помещение скорее походило на грот, по середине которого стоял каменный алтарь, на котором и горела свеча. Заостренный купол молельни уходил ввысь и там, разрушая тишину, затрепетали голуби. Это было идеальным для них домом, учитывая количество балок, что удерживали конструкцию здания.

Как и во всех местах, что были возведены для молитв и религиозных ритуалов, эта часовня на незримом уровне передавала чувство божественного и трепетного, заставляя душу оголяться и дрожать от некой неги последователей сверхъестественного.

Поправила полы своего пальто и пуховый платок на голове, ибо в каменном помещении было еще холоднее, чем на улице. Подошла к огню и подставила руки под его тепло, но почему-то не почувствовала исходящего от него жара.

Огонь не грел!

«Как такое может быть?» - подумала я, с любопытством дотронувшись до сердцевины свечи.

Помещение озарилось от неожиданно взорвавшихся искр. Казалось, что вспыхнул небольшой фейерверк, напугав меня так, что не удержалась и рефлекторно отскочила. К несчастью, я ударилась головой о стену… и упала без чувств.