Мастер Трав VI

Глава 20

Мы двинулись дальше, и постепенно белая пыль под ногами уплотнилась, превращаясь в нечто похожее на настоящую дорогу. Теперь я понимал, почему это место называли Тропой: здесь действительно угадывался путь, будто кто-то веками ходил по одному и тому же маршруту, утаптывая костяную крошку. Хотя точно ли это костяная крошка — я не знал.

Путь местами был кривоватый и петлял, но мы с него не сходили и не пытались идти напрямик. Думаю, причины тому были. По обеим сторонам тропы торчали всё те же ребра кость-травы, но здесь они росли гуще, образуя почти сплошные заросли.

Я шел и думал о той огромной кости у входа на Тропу. Хотелось бы, конечно, провести Анализ и понять, что за существо оставило после себя такой «памятник», какие у него свойства или, может, способности… Но сегодня каждое применение Анализа может оказаться на вес золота. Мы ищем след убийцы или твари, и там Анализ нужнее. А кость… кость никуда не денется: не делась за века, подождет еще пару часов. Если всё будет в порядке, то на обратном пути применю Анализ.

Впереди два волка Трана разведывали территорию и видимо вынюхивали любую потенциальную опасность хозяину, третий держался рядом с приручителем, время от времени поднимая голову и принюхиваясь. Сам Тран шел молча, погруженный в себя. Его глаза были чуть расфокусированы, и я понял, что он, похоже, сейчас каким-то образом смотрит на мир через своих питомцев, через их восприятие. Надо будет у Грэма расспросить, как именно работает такой Дар. Или может поинтересоваться у самого Трана? Возможно это подтолкнет меня к каким-то решениям и идеям в отношении собственных симбионтов.

Мы проходили мимо новых, незнакомых мне растений и Грэм уже по привычке начал рассказывать о тех, которые знал.

Грэм тронул меня за плечо и указал влево.

— Видишь? — прошептал он. — Серебрянка костяная. Ее листья используют для заживляющих мазей. Работает хуже обычной серебрянки, но на Тропе ничего другого не найдешь. Если прижало, можно и ее использовать.

Я кивнул. Моя мазь, конечно, была в разы сильнее, вот только это не значит, что не нужно использовать новые ингредиенты, или пытаться внедрить их в существующие рецепты, или создавать с их помощью новые. Нужно. Именно поэтому я срезал и выкопал парочку, просто для Анализа, который проведу дома. Времени это заняло всего ничего.

Мы двинулись дальше, и шагов через пятьдесят остановились.

— Вон там, — произнес Грэм, указав рукой, — Видишь белые стебли с серебристыми прожилками?

Я присмотрелся. Среди костяной травы росло что-то другое — похожее, но не такое хрупкое на вид. Так и не заметишь — всё белое.

— Вижу, и что это?

— Костник. Укрепляет кости, если правильно приготовить — он используется в зельях закалки костей. Точнее, это один из ингредиентов.

Я кивнул, запоминая. С ним сделал то же самое, что и с серебрянкой: пару экземпляров выкопал и срезал листья с тонкими белыми прожилками.

Грэм увидев, что я закончил, пошел дальше. Глаза его постоянно сканировали всё вокруг. Рука с топором была напряжена.

Тран вместе с нами останавливался, но даже не оборачивался посмотреть, что я там копаю — он по-прежнему был полностью погружен в своих волков.

Вскоре первый из волков выгнал из-под корней мелкую ящерицу — бледную, почти прозрачную, с тонкими лапками. Второй перехватил ее и придавил лапой. Как по мне — недостойная таких грозных тварей добыча, но, видимо, молодым животным стало просто скучно.

Насекомых они давили походя, даже не замедляясь. Какие-то белесые жуки, многоножки с костяными сегментами — всё это исчезало под мощными лапами без единого лишнего движения.

А потом из-под груды листьев выскользнула змея, едва различимая на фоне белизны тропы. Только движение ее выдало — плавное, текучее и смертельно быстрое. Один волк прижал ее посредине тела, она извернулась и, разинув пасть, попыталась его укусить. Но второй волк был быстрее: его челюсти сомкнулись у основания головы и с чавком откусили ее, после чего выплюнули.

Грэм это не комментировал, видимо, не считая нужным обращать внимание на подобных мелких тварей. Я заметил, что в компании Трана он резко стал менее разговорчивым, или все дело в гнетущей атмосфере костяной тропы?

— Ядовитая? — разорвал тишину я вопросом.

— Яд слабый, но неприятный — онемение конечностей на пару часов. Чем сильнее Охотник — тем слабее эффект.

Я кивнул. Онемение — это любопытно, потому что подобный яд — это, по сути, местная анестезия, что при ранах и даже при закалке было бы полезно. Впрочем, подобрать голову я не успел: волк отшвырнул лапой откушенную голову куда-то в кусты и тут же оскалился. И не зря.

Земля прямо перед Траном вздыбилась. Он только успел сделать шаг вбок, а его волк-защитник приготовился перехватывать тварь. Существо просто взорвало участок тропы и клацнуло своей массивной челюстью прямо возле ноги приручителя.

Волки уже действовали.

Первый отвлек тварь, метнувшись слева. Второй схватил за хвост. Третий двумя лапами и всем своим весом придавил существо к земле. Тварь попыталась вырваться и вывернуться, но не вышло.

— Костоглот, — спокойно произнес Грэм, не делая ни малейшей попытки вступить в бой. — В принципе, тут и меткий Охотник может покончить одним ударом.

Я кивнул.

Размером костоглот был с крупную собаку, но челюсть его была в несколько раз больше и шире, и была усеяна несколькими рядами зубов. Сам же он был покрыт костяными бляшками как природной броней. Этакий местный броненосец. Передние лапы были короткие, мощные, с широченными когтями для рытья.

Тварь уже с первым укусом пронзительно и неприятно завизжала. Седой на моем плече попытался закрыть уши от этого неприятного звука. Рассветница открыла глаза. Всё это время она спала.

Втроем волки работали идеально: один держал, двое рвали. Как и бывает у подобных бронированных тварей, самым уязвимым местом было брюхо. Волки сумели перевернуть костоглота и уже через минуту всё закончили.

— Он роет норы под Костяной Тропой, — пояснил Грэм, когда мы обошли растерзанную тушу. — Питается костями. Старыми… новыми — ему без разницы. Атакует, если чувствует вибрацию шагов прямо над своей норой, а нор у него тут, думаю, много.

— Ну… меня бы он мог и ухватить за ноги, хрен бы я вырывался — челюсти у этой твари такие, что не разжать. — заметил Тран, взгляд которого стал снова сфокусированным. Видимо, отпустил контроль над волками.

— Я всё держал под контролем, — ответил Грэм, поигрывая кинжалом в левой руке.

Интересно, левой он метает также точно, как правой? Пока я этого ни разу не видел.

Приручитель хмыкнул.

— Я не настолько беспомощен, Грэм. С такой мелочью справлюсь сам.

— Поэтому и не вмешивался.

Я еще раз посмотрел на костоглота, на его костяную броню, когти и на массивные челюсти. А ведь будь я один, мне пришлось бы несладко. С Виа и душильником я бы сковал тварь, но чем добивать? Виа может душить, но это не настолько быстрый процесс. Ладно, ничего, следующая ступень Дара скоро, а там у меня будет намного больше симбионтов. Да и Виа с каждой эволюцией становится сильнее.

— Идем, — сказал Тран.

По пути нам встретилось растение, которое точно может стать полезным для моих экспериментов с ментальными отварами. Грэм назвал этот небольшой кустик дрем-травой, и сказал, что она неплохо успокаивает мозги, и хоть не вызывает сонливости, но реакции после ее приема замедлены. Еще одно ментальное растение я не мог упустить — скоро у меня в саду будет больше полутора десятков растений одной только ментальной направленности.

А вот очередную тварь я не заметил.

Грэм придержал меня рукой и указал на ближайшее дерево.

— Видишь?

— Не вижу, — покачал я головой.

— Третья ветка.

Лишь когда старик буквально ткнул мне пальцем в нужное место, я разглядел паука. Тельце небольшое, с серебряную монету, но лапы… лапы раскинулись на полметра — тонкие и неестественно длинные. Но, видимо, достаточно крепкие.

— Нитевик, — пояснил Грэм, — Видишь его паутину? Она везде.

Я начал смотреть внимательно вокруг и заметил, что нити действительно были везде: протянуты между ветвями, натянуты над тропой, даже спрятаны среди костяной травы. Белые на белом — невидимые, если не знаешь, куда смотреть.

— Мало того, что его паутина липкая, так еще и острая такая, что можно порезаться. — объяснил опасность Грэм.

— Понял, буду внимательнее.

— Не поможет внимательность, если не знаешь особенностей существ и этого места. Вот за это я и не люблю эту тропу — эта белизна кругом… раздражает.

В руках Грэма сверкнул кинжал и он точным движением перерезал несколько нитей у тропы. Я сделал мысленную пометку: держаться подальше от ветвей. Но нитевиков, видимо, было не так много, потому что зона с их паутиной закончилась достаточно быстро.

Сегодня Грэм, по-сути, преподавал урок по местной флоре и фауне. В прошлый раз он так много рассказывал только в наш поход к Проплешине. Впрочем, чем-то эти места были схожи, а именно, своей аномальностью.

А вот то, что мы увидели дальше было не опасным, а наоборот, завораживающим.

Когда впереди вспыхнуло белое свечение я инстинктивно потянулся к кинжалу, но Грэм остановил меня жестом.

Между деревьями дрейфовало… облако! Живое белое облако из десятков, может, сотен крошечных мотыльков. Серебристо-белые тела испускали мягкое свечение, и всё вместе это выглядело одновременно красиво и жутковато.

— А это, Элиас, Пылевики. Они летают только стайками, — пояснил Грэм. — И питаются белой пылью, которая покрывает растения Тропы. Пользы… никакой.

Облако медленно проплыло мимо нас, и несколько мотыльков закружились вокруг моей головы. Седой на плече вжался в меня, но не спрятался. Рассветница же наоборот с каким-то детским любопытством следила за светящимися созданиями.

— Пи? — тихо пискнул Седой, когда один мотылек приземлился на его нос.

Мотылек посидел мгновение, пошевелил усиками и улетел догонять стаю.

По мере того как мы продвигались, меня всё сильнее беспокоила одна мысль. Это место не могло быть таким просто так, должны быть причины — что-то, что делает его таким. В Проплешине был огненный источник, в Хрустальном Логе тоже, а тут… Причина, похоже, лежит на поверхности. В буквальном смысле. Дело, скорее всего, в тех самых костях погибшего существа. Я не знаю насколько оно огромно, но каким-то образом эти существа точно его едят. Или же оно выпускает остатки своей живы в землю и уже земля впитывает это, а растения и животные перерабатывают и это меняет их. Как эволюция у Виа, только естественная.

Когда я срезал очередное растение, то решил попробовать Поглощение, даже не знаю, что меня останавливало до. Я понимал, что увидеть или почувствовать мою способность Тран не может, так чего же я ждал? Боялся, что белое растение почернеет и выдаст меня?

ПОГЛОЩЕНИЕ.

Жива потекла в меня… и я сразу почувствовал разницу.

Странная. Разреженная. Будто кто-то уже высосал из растения большую часть энергии, оставив лишь жалкие крохи. Я получил едва ли треть того, что дало бы обычное растение такого размера. Или для них это тут норма?

Потом я коснулся земли и попытался ощутить насыщенность живы, попытался впитать ее в себя. И… не вышло!

Земля была пустой. Не мертвой, как после моего неудачного эксперимента с Символом Роста, но какой-то истощенной, очень сильно истощенной. У такой даже жалко забирать живу. Похоже что-то постоянно, медленно, но неуклонно высасывало из нее жизненную силу.

Я присел, поставил кадочку со скитальцем прямо на землю и… он почувствовал кое-что. Едва кадочка очутился на земле, скиталец забеспокоился. Его тревога (иначе и не назвать) передалась мне через нашу связь. Скиталец чувствовал не истощенность земли, как я, а совсем другое — тут оставались подземные потоки живы.

Я понимал, почему это пугало Скитальца: он привык искать источники энергии, небольшие скопления живы под землей, но здесь этого не было. Наоборот, окажись он в этой земле, с большой вероятностью она бы начала истощать его самого, и тут бы он и остался.

Я вдруг понял, почему корни дрём-травы были такими короткими — растения боялись уходить глубоко. Там, внизу, ничего не было.

Кости. Огромные кости древнего существа, закопанные глубоко в земле, кусочек которых мы видели, что-то делали с этим местом. Высасывали? Поглощали? Или просто… не отпускали?

— Ты чего замер? — негромко спросил Грэм.

— Да задумался о том, что жива здесь странная, — так же тихо ответил я. — Разреженная. Будто что-то ее высасывает.

Грэм кивнул, не удивившись.

— В мое время старики говорили, что тропа голодна. Но поверь, отношения к тому, что происходит в Мертвых Землях это не имеет. Уж я-то знаю разницу. Просто особенность места. Тем более тропа никогда не расширялась. Как была такой сто лет назад, так и осталась.

Постепенно Тропа начала меняться и это, честно говоря, меня радовало. Все-таки было что-то жутковатое в такой измененной живности.

Белизна наконец-то отступала, деревья становились выше, а листья возвращали свой привычный, зеленый цвет. А впереди виднелся зеленый лес, привычный и можно сказать родной, хоть конкретно этих мест я не знал и ни раз тут еще не был.

— Чуть дальше граница Кромки, — указал в сторону густых зарослей Грэм.

— Туда мы не пойдем, — напомнил Тран.

— Да помню я.

Мы пошли вдоль протоптанных тропинок, а волки Трана всё тут обнюхивали. Он снова ушел в «расфокусированное» состояние.

Следы патрулей были хорошо заметны: примятая трава, обломанные ветки, была даже парочка мест от потухших костров. Как я понял, патруль регулярно ходил именно вдоль границы.

Какое-то время мы просто шли. Рядом белала костяная тропа, свернувшая в сторону. Но, судя по уверенной походке приручителя, куда идти он понимал.

Неожиданно волки Трана чуть свернули в сторону от леса к белеющей костяной тропе. Они насторожились: один припал к земле, принюхиваясь, второй обошел это место кругом, негромко рыча.

— Аааа… понятно, вон где парня нашли, — протянул Грэм и зашагал к месту, которое обнюхивали волки.

— Ну конечно, — фыркнул Тран, — Когда мои питомцы всё нашли, тебе стало понятно.

— Не придирайся к словам, — отмахнулся старый охотник.

Я следовал чуть за ними. Виа в корзине откровенно скучала. Да, сегодня она осталась без охоты. Душильник в такой активности как лиана хоть и не нуждался, но был голоден и хотел высосать парочку кустов.

Придется подождать. ОХОТА ПОТОМ. — мысленно сообщил я обоим.

Я подошел ближе и увидел, что привлекло внимание Грэма.

На самом краю Тропы, там, где белая земля переходила в обычную лесную почву, остался силуэт, человеческий силуэт — контур тела, выделявшийся на белом фоне чуть более темным оттенком. Ясно, вот где убили молодого охотника.

Волки разошлись в стороны. Один из них поскуливал, а другие недовольно рычали, не желая подходить ближе.

— Что с волками, Тран? — спросил Грэм, тоже заметивший странное поведение животных.

— Сам не пойму, — почесал голову приручитель, — От этого места им страшно.

— Твоим волчарам страшно? — хмыкнул Грэм, — Значит, мы точно пришли сюда не зря.

Они обходят это место по кругу, — вдруг понял я, наблюдая за волками, — Не приближаются больше, чем на два шага. Значит что-то с землей не так.

Грэм подошёл и присел на корточки, внимательно разглядывая место. Я видел, как двигаются его глаза, как он изучает каждую деталь. Таким внимательным я его никогда раньше не видел.

Он обошел всё вокруг и изучил подходы к месту, где нашли труп. Меня же волновало что же такое с землей или с местом, что животным страшно.

Я присел на землю ровно там, куда лапы волков не ступали.

Кадочку со скитальцем поставил рядом, зная, что он более чувствителен, чем я. И на растение сразу нахлынула волна паники, будто само это место было противно его природе.

УСПОКОЙСЯ.

Скиталец через связь сбивал меня с толку, а мне требовалась концентрация. Я убрал его подальше и начал прислушиватся к месту, используя нечто подобное чувству жизни.

После минутного, прислушивания, я понял, что жива в земле не была разреженной, как на тропе. Ее тут просто не было. Как не было и жизни. Причем сейчас я ощутил, что отсутствует жива ровно в круге диаметром три шага, в который и не рисковали ступать волки.

Я закрыл глаза и прислушался. Да, это было похоже на то, что я сделал в саду, когда Символ Роста вышел из-под контроля: выкачанная жива, мертвая земля… но была и разница.

Мой «мертвый участок» сада был неровным, хаотичным. Символ, — а вернее мята, впитавшая его, — пожирала энергию и жизнь жадно, бессистемно. Просто то, до чего могла дотянуться. Здесь ситуация была другая. Я чувствовал, что земля тут высосана в форме круга, но надо проверить. Но самым тревожным отличием было то, что в моем саду скитальцу не было, так страшно, как тут. Да, неприятно, но он по моему приказу напитывал мертвую землю живой, тут… тут он боялся.

Я проверил форму высосанной земли несколько раз, обходя и проверяя ее, под недоуменным взглядом Трана и немного обеспокоенным Грэма. Они не понимали, что я делаю.

Вскоре я убедился, что высосанный круг не-жизни был идеальным, словно кто-то провел его циркулем и аккуратно выкачал все внутри. Удивительно. Теперь понятно, что это не животное и не случайность — тут требовался безупречный контроль над навыком или… чем-то похожим, на символ Роста, который я случайно применил. Осознание, что у кого-то в руках есть подобный навык было почему-то неприятно.

— Нет следов борьбы, — негромко сказал Грэм, поднимаясь. — Нет крови. Нет отпечатков лап или когтей. Ничьих следов я тоже найти не могу. И вот это самое странное, Тран. Если следов нет — значит, кто-то их очень умело скрыл.

— Это-то я и так понимаю, — вздохнул Тран, словно признав окончательно, что дело тут нечистое.

— Давай, Тран, нужно найти хоть что-то, какую-то странность. Думаю, твои волчары справятся, не щенки уже. Я знаю, ты можешь усилить их обоняние.

— Могу, но это будет непросто. — признал Тран.

А я про себя отметил еще одну способность приручителей, о которой не знал. Усиление органов чувств своих питомцев, если я верно понял слова Грэма.

Волки рассредоточились и начали всё обыскивать.

А Грэм стал задумчивым. Впрочем, он тоже начал искать следы.

Скитальца я убрал в корзину, еще помрет от страха.

Седой и рассветница таких тонкостей не чувствовали.

Я шел вслед за Грэмом, а Тран не спеша ходил чуть поодаль, снова с расфокусированным взглядом и полностью погруженный в своих питомцев.

Где-то через полчаса Тран вдруг сказал:

— Есть! Кое-что есть, Грэм.

— Веди.

Вокруг шел уже обычный зеленый лес, а костяная тропа исчезла из виду. Но спокойней от этого не стало. Наоборот, внутри меня поселилась тревога, несмотря на присутствие Грэма и Трана с тремя волчарами.

Остановились мы возле большого, ничем не примечательного дерева. Название его я знал — чернолистница. Правда, черными у него были не только листья, а и кора. Никаких особых свойств у него не было.

Грэм первым подошел к стволу.

— Сюда! — позвал он. — Но ничего не трогайте голыми руками.

На темной коре виднелось едва заметное маслянистое пятно. Черное, блестящее и очень похожее на отпечаток чьей-то сжатой ладони.

Грэм, наклонившись, принюхался.

Тран подошел ближе, и его лицо побледнело — видно ему в голову пришла какая-то нехорошая мысль.

— Это… это черная хворь?

— Нет, не говори глупостей Тран, — Грэм покачал головой. — И близко не она. Уж я-то в этой дряни уже хорошо разбираюсь. Она бы тут уже всё дерево сожрала.

На моей руке была перчатка из кожи саламандры, поэтому как только Тран немного отвернулся, а Грэм наклонился, изучая что-то на земле, я прикоснулся к черной дряни тут же применяя Анализ.

Меня чуть качнуло, но я устоял. Анализ потребовал неожиданно много сил, но информация всплыла перед глазами.

АНАЛИЗ.

[Анализ: Черная жива (структурированная)

Редкость:???

Свойства:??? Предположительно управляемая метка (функции: ЗНАНИЕ НЕДОСТУПНО). Концентрированная темная жива, структурированная по неизвестному принципу. Несет в себе отпечаток чужой воли (???).]

Я отдернул руку.

Метка. Совсем как метка Гиблых, о которой рассказывал Грэм. Кто-то запрограммировал этот кусочек черной живы. Вложил в него команду, цель и назначение. И мне это совсем не нравилось. Метки просто так не оставляют, тем более вдали от трупа. Там неизвестный следов не оставил. И еще вопрос, можно ли вывести эту метку с дерева, или она въелась намертво?

— Элиас, — поднялся Грэм, но я уже стоял в шаге от древа, как ни в чем не бывало.

— Что?

— Дай перчатку. Посмотрю что да как.

Грэм взял мою перчатку и, не надевая ее, прикоснулся к метке. Я инстинктивно ожидал, что дрянь перекинется на нее, но ничего не произошло. Подобное, видимо, ожидал и Грэм.

— Значит, эта… хрень… не цепляется на перчатку… — пробормотал он, — Это, конечно, хорошо, но чую я неспроста это тут.

Подошедший Тран тоже внимательно рассматривал метку.

— Нужно сказать алхимикам, — произнес он.

— Конечно нужно, — согласился Грэм.

— Может… — Тран задумался. — Может, вырубить этот кусок древесины и притащить им?

Грэм посмотрел на него долгим взглядом.

— Знаешь, Тран, — медленно произнес он, — я бы поостерегся нести всякую, и тем более подобную дрянь не только к себе домой, но и в поселок. У алхимиков-то есть инструменты обезопасить себя и уничтожить это. У нас — нет. Мы с тобой сообщим кому надо, а дальше пусть идут сюда сами. Мы не знаем, что это.

— Тоже верно, — неожиданно легко согласился приручитель после недолгой паузы.

Мы замерли перед меткой, словно потерянные. Или нет? Я присматривался к Грэму и не видел на его лице какого-то особого удивления от всей этой ситуации. Словно он подобного и ожидал. Стоп, он ведь говорил, что Гнус ему кое-что сообщил или предупредил о чем-то? Может в этом всё дело?

И тут один из волков, — тот, что рыскал чуть в стороне и продолжал поиск следов, — резко вскинул голову. Его тело напряглось, а хвост вытянулся.

— Еще один след. — сказал Тран, и посмотрел на Грэма. — Будем смотреть куда ведет?

— Что за вопрос, Тран, а для чего мы тут? — перехватил топор старый охотник, — Пошли.

— Но только если след поведет… — начал было приручитель.

— Я помню о чем мы договаривались — никаких Глубин, — отрезал Грэм, — Не волнуйся, за границу Кромки мы не зайдем. Я же не дурак, чтобы с Элисом сейчас туда идти. Это слишком опасно.

Мы с стариком переглянулись. И это говорит человек, который ради пробуждения Дара у внука прошел до ближайшего корня Древа Живы?