Мастер Трав VI

Глава 4

Мы втроем смотрели на пиявку затаив дыхание, словно от того, что случится с ней зависит… всё. Она лежала перед костром, чуть шевелясь — не активно, а как-то вяло.

Несколько минут мы молчали, только Рыхлый был напряжен и брови его были нахмурены. Еще через минуту пиявка начала дергаться из стороны в сторону.

— Черная хворь пытается захватить контроль. — процедил Рыхлый, утирая пот со лба.

Очевидно, он пытался удержать контроль над пиявкой. Не знаю как он это делал, но потом, при возможности, стоит расспросить подробнее. Если, конечно, всё увенчается успехом. Возможность помогать существу, зараженному хворью была важна сама по себе.

Еще через пару секунд дергания пиявки прекратились, и я было подумал, что она погибла, но спустя десять секунд она шевельнулась, а Рыхлый выдохнул с облегчением.

— Ну что? — спросил Грэм. — Что всё это значило?

— Плакальщица переборола черную хворь. — коротко сказал Рыхлый.

Грэм рот открыл.

— Нет, черная хворь еще внутри, — поправил сам себя гнилодарец, — Но я чувствую, что теперь туго приходится ей, а не пиявке.

Старик в задумчивости почесал лоб.

— К чему это всё? Почему просто не использовать её и не сжечь?

— Ты не понимаешь, — отмахнулся от слов Грэма Рыхлый, — Сначала она переборет небольшое количество хвори, а в следующие разы для нее это будет проще.

— Хм…

— Кроме того, есть еще один вариант применения пиявки, которая приобрела устойчивость к черной хвори. — подал голос я.

Грэм и Рыхлый удивленно повернулись ко мне.

— Это как со смертельным ядом, который смертельный лишь до тех пор, пока нет противоядия. Так и пиявка: если у нее выработается устойчивость к хвори, значит, есть что-то в ее теле такое, что борется с ней. А значит… ее можно попытаться использовать как ингредиент зелья.

— А ведь точно, — согласился Рыхлый, — Я как-то об этом не подумал.

— Во всяком случае, если пиявки будут выживать, я бы подобное попробовал, — закончил я мысль, — Потому что это может стать не менее эффективным способом борьбы с хворью.

— Ладно, вы, наверное, идите, — Рыхлый сел на землю прямо возле пиявки, по прежнему держа наготове палочку, чтобы подтолкнуть зараженную тварь к огню. Пока, однако, этого не потребовалось.

Грэм вздохнул и поправил заплечную корзину, которую так и не снял.

— Это может затянуться. — добавил Рыхлый. — Если пиявка не справится окончательно, я её уничтожу. Но пока… пока она как будто выживает. Вопрос лишь в том, будет ли хворь распространяться дальше внутри неё.

— А если не будет?

— Тогда в следующий раз осторожно попробуем откачать хворь изнутри самой мелкой пиявкой.

Грэм кивнул.

— Хорошо, так и поступим. Мне сегодня в любом случае намного легче, спасибо Лире.

Я задумался. Уже очевидно, что пиявки явно обладали какой-то устойчивостью к черной хвори, которой не было у обычных насекомых. Это очевидно по самому факту борьбы, и даже неважно какой у нее будет исход.

— Рыхлый, — спросил я, — ты ведь чувствуешь черную хворь в пиявке? На что это похоже?

Он помолчал, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Похоже на… — Он нахмурился, подбирая слова. — Словно спрут, который пытается захватить контроль и пожрать. Щупальца тянутся во все стороны — ищут, за что зацепиться.

— И ты помогаешь ей с этим спрутом справиться?

— Через нашу связь, да. Направляю, подсказываю… — Он слабо улыбнулся. — Странно звучит, когда говоришь о пиявке, но да, помогаю.

Рыхлый махнул рукой в сторону леса.

— Идите, я справлюсь.

Мы еще раз взглянули на пиявку и баночку с остальными особями, на костер и явно уставшего Рыхлого и, попрощавшись, двинулись обратно домой.

— Думаешь, у него выйдет? — спросил Грэм, когда мы отошли достаточно далеко. — Откачать хворь изнутри?

Он хотел услышать от кого-то другого, что надежда есть.

— Если пиявки не будут разрушаться, то возможно. — Я перешагнул через корень. — Но даже если будут… Рыхлый всегда сможет убрать ту хворь, которая вылезет наружу — а это уже что-то.

Грэм молчал. Шел рядом, глядя под ноги, и молчал. А потом неожиданно сказал:

— Я спросил не просто так. Я опасаюсь.

Я повернул голову.

— Чего?

— Что хворь перестанет вылезать наружу. — Его голос был глухим. — И что она начнет скапливаться внутри, будет копиться и однажды попытается захватить сразу весь духовный корень. Она ведь обладает каким-то примитивным разумом и если поймет, что обычный метод «захвата» не проходит, попытается изменить способ распространения.

Я аж застыл от осознания, что Грэм абсолютно прав. Я об этом пару раз думал, но выбросил из головы, потому что лечение раньше «агрессивным» не было, и опасения были лишними. Теперь же после каждого сеанса лечения хворь могла повести себя по-другому.

— Главное, чтобы ты не перенапрягался, — сказал я вслух. — Не давал ей повода ускориться. Кроме того, я усовершенствую грибную выжимку, что-то с ней придумаю, Рыхлый научится высасывать хворь изнутри, а Лира — снаружи… Всё будет хорошо. Мы справимся.

Грэм хмыкнул, но ничего не ответил.

Какое-то время мы шли молча, пока я не вернулся к событиям в деревне:

— В деревне сегодня был Шипящий.

— Знаю.

Я удивлённо посмотрел на деда.

— Гнус рассказал, пока ты был у Морны, — пояснил он. — И про змейку, которую убил. Сегодня он был болтлив.

— Тогда ты знаешь и про целителя?

— Про этого… как его… — Грэм поморщился. — Да, знаю, Гнус о нем тоже говорил.

— И что он говорил? Ну, про целителя — он тоже считает, что тот обманывает и что нет никакого лечения на самом деле?

— Об этом он не говорил, — покачал головой старик, — Зато говорил другое — что не чувствует в нем жизни.

— В смысле?

— В прямом. Сказал, что не чувствует в нем жизни, как в других людях. Что в нем есть что-то мертвое. И добавил, что он с таким Даром никогда не сталкивался. Никогда.

От таких слов холодок прошел по спине.

— Что это значит? — спросил я больше себя, чем Грэма.

— Не знаю. Гнус не объяснил, но он ему не доверяет.

— И что он собирается делать? Проследить за этим человеком?

— А я откуда знаю? — пожал плечами Грэм, — На подобные вопросы Гнус всегда отвечает, что он просто страж и что его задача охранять деревню, не больше.

— «Его задача»…звучит, будто его кто-то заставил это делать.

— Не заставил, он сам на себя возложил эту обязанность. Он решил так жить и живет — может поэтому деревня до сих пор цела.

Я вспомнил слепого стража, его тучи насекомых и его спокойный голос. Человек, который добровольно стал стеной между деревней и всем остальным миром. Не потому, что его попросили или заставили, а потому, что он сам так решил.

— Кстати, — я достал из-за пазухи деревянный диск с жуком. — Хельм дал мне это — пропуск в нижнюю деревню.

Грэм остановился. Посмотрел на диск, потом на меня.

— Ты встречался с Хельмом?

Значит Гнус рассказал Грэму не всё.

— Да, мы разговаривали и он дал мне это, а потом ушел.

— Элиас…

— Что?

— Он хитрый, намного хитрее Шипящего.

— В каком смысле?

— Шипящий действует грубо, а Хельм… Он работает через услуги и долги, а это в каком-то смысле хуже. И еще запомни одну вещь: чем слабее одаренный, тем он изворотливее. Тому, кто силен, нет нужды в увертках.

Такая себе позиция, но мысль понятная. Зачем что-то выдумывать, плести интриги, если ты можешь просто прийти и решить вопрос силой. Быстро.

— Ты хочешь сказать, что Хельм слабый?

— Да, — кивнул Грэм.

— Но его Дар кажется полезным, мне Морна о нем рассказала.

— Полезный — да, но силы от него не прибавляется. Ты думаешь почему Хельм держится за деревню? Потому что он не выживет даже на краю Глубин, не говоря уж о тех местах, что идут дальше.

— Морна говорит, что он помогает детям, — заметил я.

— Ага, «помогает», — хмыкнул Грэм, — Чтобы потом их использовать. Не обманывайся.

Я вздохнул. Честно говоря, перехотелось разговаривать об этом всем.

Он указал на диск в моей руке.

— Этот пропуск, а не подарок — своего рода задаток.

— Задаток?

— Скоро последует просьба. — Грэм посмотрел мне в глаза. — Принимая подарок, ты принимаешь обязательство. Так у них заведено.

Я хмыкнул.

— Разве это подарок?

— В его глазах — да. Он считает, что это он оказывает тебе услугу, а не наоборот.

Я вспомнил подарок Рыхлого — корнечервя. Но там никакой просьбы не последовало. Скорее я сам захотел помочь Лорику.

— Посмотрим. Я всё равно буду что-то делать, только если это совпадает с моими целями.

— Только так и надо, — кивнул Грэм, — Да, гнилодарцы сейчас и тебе, и мне полезны, но что будет дальше мы не знаем. Как и то, как далеко зайдут проделки Шипящего.

Я убрал диск обратно за пазуху. В любом случае, мне интересно узнать, что от меня хочет Хельм.

— Есть ещё кое-что, — сказал я. — Морна попросила меня сварить для нее эликсир.

— Какой эликсир?

— Тот, что сдерживает ее припадки. У неё заканчиваются запасы, а новый заказать сейчас негде — все алхимики завалены работой от гильдии.

— Она знает рецепт? — сначала спросил Грэм, а потом хлопнул себя по лбу, — Ну конечно, ты наверняка его для нее определил, так ведь?

Я нехотя кивнул.

— Опять ты показал больше, чем должен был.

— Это было давно.

— Тем более, — заметил Грэм, — Ладно.

Неприятно было признавать правоту старика.

— Зачем теперь об этом говорить?.. все уже случилось.

— А затем, чтобы такое не повторилось в другой раз.

— Не повторится. — уверенно сказал я.

— Там ингредиенты? — кивнул Грэм на корзину Морны.

Заметил он ее сразу, но при Рыхлом решил, видимо, не спрашивать.

— Да.

— Скажи, Элиас, разве ты варил подобное раньше? — с напором спросил Грэм.

— Нет.

Грэм вздохнул.

— Вот именно, что нет. Нет никакой гарантии, что у тебя что-то выйдет.

— Морна это знает.

— И всё равно будет надеяться, что у тебя всё выйдет. Элиас, ты берешь на себя больше, чем тебе сейчас по плечу.

Я не стал спорить, ведь он был прав. Просто коротко ответил:

— Я справлюсь.

Мы шли дальше, и я наконец смог заняться тем, что откладывал весь день.

Виа.

Моя хищная лоза лежала в корзине, свернувшись тугим клубком. Все это время из-за Рыхлого, я не мог дать ей много живы для того, чтобы она продолжила эволюционировать и охотиться. Но теперь. теперь можно.

Я мысленно потянулся к ней и через секунду она, выскользнув из корзины, обвилась вокруг моей руки. Я сразу начал вливать в нее живу.

Виа жадно впитывала энергию, и её щупальца едва заметно подрагивали от удовольствия. Она получила два процента для эволюции и ее начал захлестывать дикий голод, который она захотела тут же утолить.

ОХОТА.

Соскользнув с моей руки она метнулась куда-то вбок. Я чувствовал через связь, как она быстро, целеустремленно движется. Искала добычу, чтобы поглотить и направить энергию на эволюцию.

Я же занялся восполнением живы, то есть Поглощением.

Седой наконец-то тоже проявил активность и, высунувшись из корзины, за всем наблюдал, изредка прыгая на дерево и планируя обратно в корзину.

— Сюда, — сказал Грэм, сворачивая с тропы.

Мы пришли к поляне Мертвых деревьев — тому самому месту, которое я нашел случайно, следуя за вороватым смолячком. Мне нужна была живица и Грэм об этом знал.

Я достал из сумки нож и принялся складывать липкие лепешки живицы в огромные листья, которые сорвал по пути заранее.

— Зачем тебе столько? — спросил Грэм, помогая мне.

— Хочу сделать бутылочки. — Я сковырнул особенно крупный кусок. — Прозрачные и крепкие. Деньги тратить не хочется, вот я и подумал, почему не из живицы? Она когда застывает, становится крепкая, и от огня не плавится.

Дед покачал головой.

— Живица действительно крепкая, но глина и стекло — это глина и стекло. Их ничто не заменит. Думаю не зря алхимики не используют ее, вполне возможно она как-то влияет на свойства отваров и эликсиров.

— Возможно так и есть, — признал я, — Но пока я не попробую, не узнаю.

— Да я не против, просто говорю, что ни разу не видел, чтобы использовали. — пожал плечами Грэм, — А обычно если что-то не используют, значит на то есть свои причины.

— Возможно.

Мы быстро набрали необходимое, на мой взгляд, количество живицы и я быстро прошелся по поляне, осматривая деревья. Хотелось найти еще одного смолопряда, но увы. Либо их тут просто больше не было, либо они хорошо прячутся.

Глядя на живицу, я понял довольно очевидную вещь, но которая как-то проплывала мимо моего внимания. В теории из живицы можно сделать не только бутылочки, но и более сложные вещи. Трубки, например — те самые, которые пришлось бы заказывать у гончара и объяснять ему какой формы они мне нужны. А так, если удастся придать живице нужную форму, то я получу во-первых прозрачные трубочки, и смогу более точно наблюдать за процессами, а во-вторых никто кроме меня самого не будет видеть тех конструкций алхимических аппаратов, которые я буду делать.

Подумай я об этом раньше, не пришлось бы ждать работы гончара и вообще что-то ему объяснять. Ладно, что было, то было.

Я оглядел поляну. Живицы здесь было достаточно, старые деревья буквально истекали ею. Но если бы сюда начали ходить хотя бы пять человек регулярно, запасы быстро бы иссякли. Может и хорошо, что она никому особо не нужна?..

Следующей остановкой была роща Едких дубов. Надолго мы тут не задержались — просто собрали сок в кувшин и двинулись дальше. Вслед нам летели десятки игл недовольных ящериц. Их была по-прежнему тьма, и они облепили все деревья. За время пока мы добирались до рощи, Виа успела реализовать первый процент эволюции, убив довольно много мелких животных, и после небольшой передышки продолжила охоту, а мы двинулись к Хрустальному Логу.

Там нас встретили несколько десятков светящихся ожиданием янтарных глаз. Мурлыки наблюдали за нами издалека, но видно было, что узнали и помнили прошлое угощение. Седой тут же активизировался и вскочил мне на плечо.

Это место по-прежнему поражало своей красотой. Светящийся кристальный лишайник на стенах ущелья, родник с чистейшей водой, наполненной особой, «водной» живой.

Я наполнил бурдюки водой, пока Грэм следил за торговлей, а затем двинулся проверять мох и пересаженные растения. Мох, очевидно, прижился, а вот живосборники пока не показывали каких-то изменений, поэтому я просто подпитал их. Потом сорвал еще синих водорослей, чтобы добавить в эликсир Лорику, после чего вернулся наверх, к Грэму и Седому, которые заканчивали торговлю.

Седой восседал на камне рядом с кувшином едкого сока, изображая из себя важного купца. Его бывшие сородичи-мурлыки подлетали, приносили свой «товар» и получали взамен глоток-другой драгоценного сока.

Торговля сегодня была скудной: несколько блестящих камешков, осколки кристаллов и пара блестящих, словно их полировали, серебряных монет. Но среди всего этого нашлись и любопытные семена — три штуки, светящиеся изнутри слабым зеленоватым светом. Что это — ни я, ни Грэм не знали. Всё остальное Седой, под одобрение старика, забраковал, так что часть стаи осталась без сока. Ничего, в следующий раз будут активнее искать ценные вещи.

Впрочем и то, что они принесли мне точно пригодится.

После я проверил рассаженные вокруг Хрустального Логу душильники и они меня порадовали. Все они, кто больше кто меньше, разрослись и поглощали соседние растения. Прикоснувшись к каждому из них я поделился живой. Они попытались меня атаковать, но при касании к ним я использовал уже проверенную ментальную команду-слово, и это заставило их подчиниться. Подпитав душильников я двинулся вместе с Грэмом дальше. Теперь можно было идти домой.

Усталость уже ощущалась и всю обратную дорогу я использовал Поглощение. Нужно было восполнить всё то, что я потратил на Виа. Часть этой энергии я направлял в Сердечник — пульсирующее семя в маленьком горшочке, которое нес в корзинке. Маленький прожорливый засранец требовал постоянной подпитки, и я ее ему давал.

Дорога домой прошла без приключений. Виа успела наохотиться и поднять второй процент эволюции за сегодня, и это было неплохо.

Дома нас уже привычно встретил радостный Шлепа и старый волк Трана. Но я хотел только одного — сесть и передохнуть.

Увы, работа была еще не закончена, предстояло много дел.

Вымывшись от лесной грязи вместе с Грэмом, я занялся растениями и нашими корзинами, а он пока готовил еду.

Я выложил всю живицу, отдельно поставил корзину с ингредиентами Морны и пошел в сад.

Там я привычно напитал каждое растение живой, в том числе двужильники и вязь-траву. Большую часть Тран забрал, но осталось всё равно довольно много экземпляров, которые он тогда счел недозревшими. За это время они, правда, уже подросли и, думаю, их тоже можно уже продавать. Проверил я и смолопряда: он оставил на черном дереве пять новых капель янтарной смолы.

— Похоже, ты прижился, — сказал я ему.

Существо не ответило, продолжая делать свое дело — выделять драгоценную смолу.

Я собрал капли и спрятал их к остальным запасам. После пересадил сердечник обратно в ведро, где он мог делиться своей энергией с другими растениями. Пока занимался всем этим, Грэм успел приготовить еду.

И очень кстати — я чертовски проголодался и живот постоянно напоминал мне об этом.

После еды я занялся ингредиентами для эликсира Морны.

Я выложил их на стол и начал перебирать. Морна всё хорошо подготовила — каждый ингредиент был в большом количестве. Это был огромный плюс. Значит, у меня есть время на эксперименты, пробные варки и ошибки. Думаю, тут хватит на десятки пробных варок. Не будь у меня системы, такого количества ни одному алхимику не хватило бы для тестовых варок. Они работают вслепую, методом проб и ошибок, теряя драгоценное сырье на каждой неудаче. А я вижу процент качества, вижу ошибки и могу корректировать на ходу. И всё равно в успехе я не был уверен. Эликсир Морны был многосоставной. Семь ингредиентов: корень серебряной полыни, масло семян ночного паслёна, сушеный лунный гриб, корень валерианы дикой, корень белой мандрагоры, пыльца ночной фиалки и сок серебряного шиповника. Причем сок шиповника и масло паслена были в больших бутылочках. Ошибиться там было невозможно, — запах был соответствующий. Пыльца ночной фиалки была в полупрозрачном сосуде и, похоже, это был «покупной» ингредиент, как и некоторые другие. Еще раз перебрав компоненты я отложил их в сторону и задумался. Торопиться с экспериментами над эликсиром Морны я не собирался — такое нужно делать на свежую голову.

Зато меня захватила одна идея, пришедшая в голову только сейчас, когда я еще раз посмотрел на ненасытный сердечник в деревянном ведре в окружении растений.

Кристаллы…

Я быстро собрал все кристаллы, что имелись у меня, — получилось две небольшие кучки, — и начал перебирать их, подыскивая подходящие размеры и формы.

Мысль была простая: что если сделать вместитель для живы не из цельного кристалла, а из кусков — спаять их живицей, увеличив общий объем?

Этим и занялся. Для начала создал совсем небольшой составной кристалл. Намеренно сделал так, чтобы большую часть конструкции занимала живица, а не кристаллы — хотел проверить, как это повлияет на свойства. Конечно, она будет пропускать живу, вопрос лишь в том, с какой скоростью.

Пальцы были все в липкой живице, но через минут семь у меня в руках был липкий кругляш с кристаллами внутри, образующими что-то вроде каркаса. Я вытер с рук живицу и получившийся шар поднес к огню. Он был совсем небольшой, поэтому затвердел довольно быстро и мне не пришлось долго ждать. К сожалению, Анализ сегодня я применить не мог. Правда, мне это и не нужно было — проверю опытным путем.

Я направил в шарик живу, постепенно заполнив его до краев, а после стал наблюдать за ним.

Держал в пальцах, чтобы ощущать малейшие изменения, и почувствовал интересное. В местах стыков живицы энергия просачивалась наружу — не так сильно, как через обычное отверстие в кристалле, но ощутимо.

Живица удерживала живу, но через какое-то время начинала словно излучать ее обратно. Причем медленнее, чем в том кристалле, с дырочкой.

Выходит какое-то время живица таки держит живу, но потом отдает. Но в случае с треснувшим кристаллом он почти не отдавал живу, когда был запечатан. Для того дырочку и пришлось сделать. Выходит, в моем случае «монолитные» треснувшие кристаллы сразу более плохой вариант.

Внутри разгорался интерес. Получается, я могу из кристаллов и живицы собрать этакого франкенштейна, который будет долго излучать живу и идеально подойдет для сердечника?

Я довольно улыбнулся. Это было бы хорошо, но сейчас я не могу потратить столько осколков кристаллов на такое — они мне нужны для варки. А вот чуть после создать такой составной кристалл просто необходимо.

Воодушевленный всем этим, я взялся за следующую задачу.

Сосуды.

Я приготовил место, тазик с водой и всё необходимое для создания формы. Взяв в руки живицу, я ненадолго задумался. Живица по мягкости напоминала пластилин, только более плотный и вязкий. Но суть от этого не менялась — из нее можно было вылепить что угодно (пока она в такой форме, конечно).

Сначала попробовал слепить небольшую простую трубку. Вышло грубовато, но когда она застынет, можно использовать. А вот с бутылочкой пришлось помучиться: то, что казалось простым, оказалось более сложным. Одно дело гончарный круг и податливая глина, а другое — прилипающая к рукам живица.

Поэтому первая бутылочка вышла… убогой. Пожалуй, самое подходящее слово.

Я поставил ее перед собой и понял, что нужно ее смять обратно и слепить заново. Похоже, меня ждет долгий, муторный и… приятный процесс.

Я смотрел на разложенные на столе ингредиенты для эликсира Морны, на котелок в очаге, на самодельную трубку и бутылочку из живицы.

Как-то само собой так вышло, что и жизнь Лорика, и жизнь Морны, пусть в меньшей степени, зависят от меня — от того, как быстро и умело я буду варить.

Я откинулся на спинку стула и вздохнул.

Перед варкой эликсира Морны мне нужно будет сделать не просто ментальный отвар, а именно эликсир, чтобы эффект был в разы сильнее. Да, для этого придется собрать много компонентов для того, чтобы сделать вытяжки, но я хотел максимально подготовиться к этой варке.

На Морну слишком многое завязано.

А потом я задумался, а только ли в в этом дело? Только в ее полезности? Или в чем-то еще?

Ведь если рассудить здраво, то Рыхлый не менее полезен.

Я отмахнулся от всех мыслей и просто продолжил работу над бутылочками и трубочками. И все тревоги и мысли, о гнилодарцах, о черной хвори, о будущем и о странном целителе отошли куда-то прочь. Была только живица, мои руки и форма, которую я пытался ей придать.