Mayday. Я влюбляюсь

Глава 12

Mia Boyka – Розовые звезды

Ника

Несколько часов назад

Такси остановилось напротив двухэтажного ресторана «Ля гармония», освещенного двумя одинокими уличными фонарями. Ника огляделась по сторонам: новый жилой район на краю города хоть и рекламировался активно, обжит был еще довольно плохо. Место казалось пустынным. И на кой черт Максу приспичило забраться сюда? Ника не понимала. Да, модное заведение, которое часто хвалили, но таких было и в центре полно.

Она раздраженно хлопнула дверью автомобиля и пошла по узкой темной аллее к ресторану, причитая про себя, что лучше бы разобралась с Быковым по телефону. И даже растерялась, заметив вдруг его на входе. Макс стоял у дверей с большим букетом красных роз, в белой рубашке, которая контрастировала с черными волосами и смуглой кожей. И – внимание – не в кроссовках! Правда, Орлова вовремя спохватилась и выдохнула: не стоило терять бдительность, Макс умел быть таким – красивым, галантным, когда ему это удобно, умел кричать о любви, но ничего для нее не делать. Эгоист и потребитель, всегда перетягивающий одеяло на себя. Но теперь, когда Ника могла трезвой головой взглянуть со стороны, она хотя бы нашла оправдание, почему все же влезла в эту запутанную историю – паршивец был хорош, плевать даже на розы.

Он перестал пинать камень под ногами и обернулся, услышав ее приближение. Широко улыбнулся и, протянув девушке букет, решительно наклонился к губам. Ника же юрко проскользнула мимо Макса, цветов и открыла входную дверь.

Внутри царил тот же полумрак, что и снаружи, только народу оказалось гораздо больше, чем девушка предполагала. Администратор проводила пару в дальний угол и предложила меню и винную карту, где Ника не встретила знакомых названий. При помощи недовольной официантки, которая упорствовала в выборе более дорогих бутылок, все же нашла нечто среднее, сухое и красное, а из блюд, не изменяя себе, взяла «Цезарь». Макс заказал говядину и настоял на более «серьезном» ужине, поэтому к общему списку Ника добавила индейку в брусничном соусе.

Размышления девушки о том, откуда Макс возьмет на этот прекрасный вечер деньги, оказались прерваны упреком.

– Ты была у Леши? Ты ж не сказала ему? Он вел себя странновато.

Ника и сама собиралась поговорить, но раз Макс начал первым – еще лучше.

– А если и сказала? – ухмыльнулась она.

Хотела посмотреть на реакцию парня, что не заставила ждать. На миг тот превратился в затравленного зверька, был просто жалок. И как раньше этого не замечала?

– Да расслабься. Смысл рассказывать о том, чего нет.

Макс шумно выдохнул и на мгновение, пока официантка разливала вино, замолчал.

– Фух, Ник, я обязательно скажу, – заговорил он, как только они снова остались наедине.

И вдруг сощурил взгляд. Кажется, до него с запозданием дошла суть предыдущей фразы.

– В смысле нет? Ник? Мы вообще годовщину отмечаем.

– Скорее, похороны, – пробормотала Орлова, отпивая из бокала терпкий напиток.

– Блин, ты че? Какие похороны? Я тебя люблю, ужин тебе тут устраиваю!

Ника закатила глаза.

– О какой любви вообще идет речь? Если для тебя это пустой звук. Ты на каждый косяк твердишь, что любишь меня. Да не бывает так плохо, когда люди любят друг друга!

Макс смотрел прямо на нее. Даже моргал нечасто.

– Знач, ты просто меня не любишь.

Боже, за что?

– Это все было ошибкой. Ресторан, мы с тобой.

Ника отставила бокал и убрала салфетку с колен, намереваясь уйти. Отвлеклась на резкий звук за соседним столом, и Макс успел усадить ее обратно, потянув за руку. Глядел теперь довольно и наглаживал ладошку. А Нике было плевать. Она не могла оторваться от рядом сидящей девчонки, на которую замахнулся огромного вида мужик.

Миниатюрная брюнетка сгорала от стыда под пристальными взглядами. Но вот ее спутник громко пробасил, что все у них хорошо, и люди дружно отвернулись, сделав вид, что ничего и не произошло. Макс отвернулся вместе с остальными. А Ника смотрела. И не понимала. Вот что заставляло эту милую девочку сидеть, терпеть оскорбления и крепкий хват на запястьях? Общество, которое приравнивало подобную грязь к норме?

Ублюдок вцепился в нее так, что девчонка громко ойкнула и попыталась выдернуть руку. Ника неосознанно подалась вперед, хотя вряд ли знала, чем могла помочь против такой груды мышц.

– Это не наше дело, – сжав ее ладонь чуть сильнее, прошипел Макс, чтобы было слышно только ей.

Он ненавидел привлекать внимание. И сейчас стал Нике особенно противен. Она одернула руку, будто ужаленная.

– А если он убьет ее прямо здесь – это тоже не наше дело? А если ты замахнешься на меня – тоже никому не вмешиваться?

– Не драматизируй!

Орлова уже приготовилась выдать Максу все, что накопилось внутри, плеснуть в лицо красным сухим и гордо удалиться, но тот внезапно ее опередил.

– Извини, я на минутку, – бросил он, уже вскакивая с места и исчезая в направлении уборных.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ника не поняла, что случилось. Пожала плечами и продолжила потягивать вино из бокала, отложив момент расправы до его возвращения. Но не успела сделать и трех глотков, как с ней вдруг поздоровались – те самые Пашкины, из-за свадьбы которых они с Максом поссорились. Парочка выглядела как с обложки: такие же идеальные и неестественные.

– Как жаль, что ты не смогла прийти, дорогая! – приобняв за плечи, с наигранной досадой произнесла Маргарита. – Знаю, что тебя не отпустили с работы. Бедняжка. Как же ты все это выносишь? Максим рассказал, что ты до сих пор им помогаешь с Лешей. У тебя невероятная выдержка!

Нике был неприятен этот разговор. Каждое слово неискреннее, все интонации – лживые. Она достойно поддерживала бессмысленный диалог, но он противно затягивался. Гламурная чета будто ждала чего-то, то и дело оглядываясь по сторонам. А Ника желала избавиться от них быстрее. От них и от Макса, которого собиралась, наконец, послать прямым текстом и доходчиво объяснить, что хватит с нее всех этих тайн Мадридского двора. Вот только Быков где-то запропастился.

Пашкина задала очередной глупый вопрос о работе, когда Ника услышала вибрацию телефона. Отвлеклась, лишь бы избавиться от назойливого общества. И получила от судьбы неожиданный удар под дых.

«Прости», – горело на экране смс от Макса.

Следом телефон выдал уведомление о переводе денежных средств. От него же. И Ника истерично рассмеялась полученной сумме, которая по ее примерным подсчетам едва ли покрывала треть чека. Парочка даже отшатнулась от нее.

Но стоило официанту с двумя блюдами подойти к столу, поставить перед ней салат и задержать в воздухе стейк, как на глаза навернулись слезы.

– А ваш спутник?

– Не сможет прийти, – дрожащими губами сказала Ника, а затем добавила «извините» и быстрым шагом унеслась в сторону уборных.

Куда мог деться Макс, если не заходил обратно? Ответ на вопрос получила, когда толкнула соседнюю от мужского туалета дверь и обнаружила внутренний дворик.

Никого. Макс исчез в ночи.

Ника набрала его номер, нервно теребя волосы. Просто не верила в происходящее. Ситуация походила на дешевую мыльную оперу.

– Да, – гулкое и тяжкое прозвучало в динамике.

И разом стало очевидно – Макс не собирался ничего менять. В очередной раз пудрил ей мозги рестораном на другом конце города, дальним столиком. Он все еще боялся встретить знакомых, боялся признаться и Пашкиных, видимо, заметил сразу – его стул стоял прямо напротив входа. Он снова безбожно врал. И Ника опять попалась в ловушку.

Глупая-глупая Ника.

– Ты же понимаешь, что это конец? – спросила она.

В ответ молчание. Противное и вязкое. Молчание – знак согласия.

Не дожидаясь новых выдумок, которые мог сочинить Макс, Ника бросила трубку и вернулась в ресторан, пока еще не продрогла до костей. Пашкины, к ее счастью, разместились в другом конце зала.

Орлова стянула со стула куртку, подхватила сумочку и едва начатую бутылку вина. Прямо у барной стойки оплатила счет, отказалась от боксов с едой, которые настаивал собрать официант, и умчала прочь. Куда? Куда-нибудь, где можно заглушить боль.

Пойманная на дороге машина с флиртующим блондином за рулем заехала на парковку ближайшего паба. Ника протянула несколько сотен, но тот только посмеялся в ответ, еще раз безуспешно попросил ее номер, а затем пожелал хорошего отдыха. И спустя час или два вечер и в самом деле стал неплохим.

Сейчас на сцене паба выступал загримированный под Майкла Джексона парень. Отточенными движениями лунной дорожки он срывал овации подвыпившего народа, а голосом заставлял полчища мурашек бродить по телу Ники. Девушка то и дело ловила себя на мысли, что каверы звучали лучше оригинала. Или ей так казалось из-за минту: все же нечасто в организме оказывалось что-то крепче вина.

Ника витала в параллельной мятной реальности, мило болтала с барменом, который шутил ниже пояса, пританцовывала на высоком стуле и подпевала толпе. Вопрос «что со мной не так?», пульсирующий в голове все это время, спрятался где-то на задворках мыслей, испугавшись ярких вспышек и громких звуков. Ника резво дергала руками в такт музыке, кричала, что «Билли Джин не ее любовница»* и что «Всем наплевать на нас»**, а потом отбивалась от назойливых приглашений на медленный танец под «Give in me». Ей сейчас не нужно было чье-то внимание от слова «совсем». Она не умела забываться в ком-то. Наслаждалась минутами спокойного блаженства, уплывая на волнах вечных мелодий, которые латали душевные раны.

Легкая отрешенность и безразличие на лице привлекали внимание мужского пола больше, чем явный флирт. А ее бежевое платье и такого же цвета туфли, из-за которых казалось, что на девушке надета только яркая помада, заставляли мужчин и вовсе сворачивать шеи. Даже когда она, пошатываясь, брела на выход, чтобы подышать свежим воздухом.

Прохлада апрельской ночи отрезвляла. Ника обняла себя, пряча оголенные руки. Сюда доносились приглушенные отзвуки музыки. Ника наблюдала, как сменялись на подъездной дорожке такси, вдыхала сигаретный дым, долетавший от шумных ребят поблизости. Ей нравилась атмосфера, окружившая со всех сторон.

В ладони зазвонил телефон. Ника ответила, не глядя. В динамике послышался знакомый низкий и такой приятный голос: что-то о новостях, расшифровке. Ника невольно расплылась в улыбке, чуть оступилась и крепко ухватилась за перила.

– А-а-а, эт-то ты, ры-ыжий? А-алик. Ик.

Многозначительное молчание в ответ. А затем вопрос. Довольно резкий.

– У тебя все в порядке?

– Не-аа, ик, – совершенно спокойно пробормотала Орлова.

Она всегда начинала икать, когда вовремя не тормозила с алкоголем. А тут еще холод добавлял свое.

– Так. Ты можешь сказать, где ты?

Собеседник явно напрягся, Ника услышала раздражение в его тоне.

Девушка обернулась, покачиваясь. Название паба не увидела, так как стояла на крыльце с навесом, но зеленый и оранжевый украшали заведение по периметру, а ведущий вечера, курящий в стороне, был одет в костюм Святого Патрика.

– По все-е-ем призн-кам… в Ир-р-рландии!

Ника хихикнула. Показалась себе остроумной, как никогда. В этот момент рядом в полный голос расхохотались парни.

– А если серьезно? – прозвучало по-родительски строго.

– У-у-у, ты че-го такой злю-ющий? Прям боюсь-боюсь.

И Ника повесила трубку. Она чертовски замерзла и не хотела продолжать разговор, который ей не нравился. Вот если бы рыжий начал мурлыкать бархатным голосом какие-нибудь комплименты – другое дело, Орлова бы с удовольствием послушала. А так поднялась обратно в бар, бормоча ругательства на призрака из прошлого.

Она подошла к стойке и, усевшись на стул, опрокинула в себя заготовленную стопку ликера. Мысли катились в неопределенном направлении, приближаясь к Белозерову и экзаменам.

Внезапно девушку посетила гениальная идея: немедленно проверить теорию с ЕГЭ она не имела возможности, зато прекрасно могла написать Райкину – ее первому парню, который учился на год старше и после отказа потерять с ним девственность, раструбил всей школе совершенно дикие гадости.

Еще в детстве она не понимала возникшего неизвестно откуда благородства: на следующий день после травли Орловой молодой человек пришел с синяком под глазом и перед всем классом извинился за вранье. Такие перемены в поведении казались слишком нелогичными. В ее прошлом вообще было слишком много нестыковок. Разгадка плавала где-то на поверхности, но Ника никак не могла ее ухватить.

Она открыла «ВК» и нашла парня у себя в друзьях – тот добавился после прошлой встречи выпускников. На аватарке рядом с ним улыбалась красивая блондинка и ребенок. Ника фыркнула, вспомнив, как тот флиртовал с ней на празднике, но сообщение написала, хоть и путаясь в пальцах.

«злравствуй. Извини за вопрмс спустя столько лет. Мне нужно знать, ; почему ты тогда ищвинился передо мной».

Уточнять «когда именно» Ника не стала. Была уверена, что он и так поймет, о чем речь.

Между тем Алик позвонил раз. И еще один. А Ника глупо улыбалась, глядя на экран. Но отвечать не отвечала.

Вокруг нее неустанно крутились парни, а девчонка только демонстративно зевала и игнорировала всех без исключения. Правда, один экземпляр оказался настойчивее других и против воли пытался обнять, увести с собой. Но Нику вовремя выручил бармен, который заявил, что девчонку лучше не трогать.

Глядя на ее слипающиеся веки, он несколько раз предложил вызвать такси, но та наотрез отказалась. Все повторяла, что скоро за ней приедет «рыжий бандит», и мостилась прилечь на стойку. Бармен смеялся и не спорил, видел, что в девчонке что-то надломлено. Поэтому, когда та уснула, дал отбой охранникам и вопреки всем правилам сам перенес ее в комнату для персонала, где можно было ненадолго прилечь во время ночной смены.

Парень надеялся, что дамочка немного проспится и сама уедет домой, но когда рыжий здоровяк с взъерошенными волосами ворвался в паб и стал озираться по сторонам, он тотчас понял, кто это.

**********

* Michael Jackson – Billie Jean

** Michael Jackson – They don’t care about us