Mayday. Я влюбляюсь

Глава 4

Ника глубоко вдохнула, чтобы ответить. Чтобы этим ответом приложить кое-кого рыжего. И наплевать хотела, что они в полиции. Но Алик как-то странно сощурил глаза, а затем резко толкнул боковую дверь в подсобку, увлекая Нику за собой.

Внутри было темно, сыро и катастрофически тесно. Ника от возмущения безмолвно хватала воздух ртом. Она была в ярости и жаждала задать Алику хорошую трепку. За то, как заставал врасплох, пугал ее, смешивал чувства. За эту чертову подсобку, за вчерашнюю грубость, да за все! Но застыла, боясь пошевелиться. Руки повисли в воздухе. Слишком опасно было бы, убрав ладони, прижаться к Алику теснее грудью. Еще сложнее – пересилить и коснуться тонкой ткани футболки, почувствовать его ровное сердцебиение и лишь молить, чтобы не выдать свое.

Она подняла глаза наверх, но разобрать в темноте хоть что-то на лице Алика было невозможно.

– Тс-с-с, – шепнул он, притягивая к себе.

О боже.

Ника резко отвернулась и сосредоточилась на том, что происходило снаружи, только бы перестать думать о приятном аромате мужского парфюма.

– Нет, никакого багажа, но… Нет, и при себе не было ниче.

Снаружи кто-то без остановки расхаживал назад-вперед. Некоторые части фраз было не разобрать, слова глушило расстояние.

– Но… Да, конечно. Принято. Твою ж! – выругались глухо. – Змей! – мужской голос нервно позвал шепотом. – Нельзя эту бабу трогать.

– Да она же мутная, жесть, брать надо, пока не сбежала.

– Ты слышал приказ! – железный тон оглушил Нику.

Липкое чувство ужаса пробралось под ребра – она догадывалась, о ком шла речь.

– Хрень какая-то, не кажется? Ясно же, что скрывает сучка что-то. А эти полицаи хрен кого расколют.

– Согласен, но приказ – держаться на расстоянии. Полезнее будет. Багаж испанца надо найти. Но сначала тело.

– Ненавижу быть чернорабочим, – звук голоса к концу фразы стал намного тише.

– А не надо было…

Дальше не разобрать. Ушли. Ника отчетливо слышала удаляющиеся шаги. Кто бы там ни был за дверью, он ушел.

Орлова даже не заметила, как крепко сжала пальцами мужскую майку, не ощутила жар больших ладоней на спине. Страх парализовал ее, но ненадолго. Очнувшись, Ника быстро отпрянула, рывком распахнула дверь и почти вывалилась из подсобки, споткнувшись о швабру, что преградила путь. И все же не остановилась.

Она неслась, а паника подгоняла ее. Следователь сказал, что мужчина сбежал!

«Но сначала тело»

Боже, что им от меня надо? Я же ничего…

Ника остановилась, будто ноги в землю вросли.

«Нет, никакого багажа, но… Нет, и при себе не было ниче»

Был. Ведь был багаж! По крайней мере, багажная бирка на том самом посадочном талоне, который упал на пол, а сейчас лежал в том самом красном блокноте, который она забрала у того самого «испанца». И эти люди, что говорили о «теле», как только избавятся от него, будут искать именно этот багаж. Что они там несли – полезнее на расстоянии будет? Они собирались за ней следить?

Страх перемешался со злостью. Нику взбесила собственная глупость – на кой черт она взяла тот блокнот? Что она, блин, увидела такого во взгляде незнакомца? Что слышала за его тихим «помоги»?

Ника не знала, во что вляпалась, но собиралась это выяснить. Метровыми шагами бросилась через дорогу к обочине, где ждали звездного часа припаркованные такси со стертыми шашечками и оплатой налом по суровой таксе.

– Орлова, да постой же ты! – крик вырвал ее из размышлений.

Ника обернулась. Оказалось, Алик следовал за ней. Он перемахнул через затормозившее прямо в него авто и подбежал, забив на посланный ему десятиэтажный мат. Судя по лицам косящихся вокруг, звал ее он не первый раз.

И вроде выдохнула с облегчением, но тотчас пришла в бешенство.

– Они говорили обо мне?

Алик не отвел взгляд, не смягчил правду.

– Скорее всего, да, – ответил просто, но явно что-то умолчал.

Не зря они ютились в той коморке.

– Белозеров, говори, и ежу понятно, что…

– Я видел их уже.

Ника замерла с открытым ртом.

– Вчера на Цирковой. Когда вышел из магазина, заметил. Мне не понравилось, как они смотрели на тебя с подругой, поэтому я предложил вас подвести.

Еще минуту назад Ника думала, что хуже быть не могло. Ошиблась. Значит, правда вляпалась.

– Как они выглядели?

– В черном, однотипные такие, и не опишешь их, как…

– Как из американских боевиков.

Твою ж мать!

Значит, она действительно зря взяла блокнот. Значит, те люди все знали еще вчера. Значит, не показалось – они правда не из полиции. И, скорее всего, хозяин записной книжки уже мертв.

Все было гораздо хуже, чем она предполагала. И что теперь? Даже если прямо сейчас пошла бы к тому противному следователю, как объяснить, откуда у нее взялся этот дурацкий блокнот? Что кто-то подбросил его в сумочку?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Бред.

Оставался другой вариант. Еще более безумный.

– Мне нужна твоя помощь, – Ника глухо выдавила из себя, подняв только глаза.

Она ждала вопросов. Может, криков. Или простого «да пошла ты» тем же суровым тоном, каким Белозеров причитал, откуда она ему свалилась.

– Что от меня нужно? – просто спросил, удивив.

Спустя минуту они подошли к стальной капсуле – по-другому эту приземистую долговязую тачку с двумя дверьми Ника не сумела назвать. Она мало что понимала в машинах, но изящная обтекаемость и надпись «GT-R» на красивой автомобильной заднице не обещали ей тихой, спокойной езды.

Алик заметил, как Ника напряглась. Быстрее сел в салон «Ниссана» и открыл девчонке дверь.

Долго упрямиться она не стала, Алик хотел помочь – все вопросы были бы лишними. Поэтому уже через пару мгновений Ника кусала губы на крутых поворотах, которые автомобиль, увозя ее все дальше от полицейского участка, проходил с излишней плавностью.

– У тебя есть влажные салфетки? – перебирая пальцами ручки сумки, спросила Ника.

Она с подозрением поглядывала на Алика, все еще не веря, что он так просто согласился ей помочь, искала подвох.

– Посмотри в бардачке, – отозвался, как будто ничего и не скрывал.

Но Ника не верила. Она его совсем не знала. Ни тогда, гораздо раньше, в школе, ни тем более сейчас. Она его откровенно боялась. Только из двух зол нужно было выбрать меньшее, а тех головорезов Орлова опасалась все же больше. По крайней мере, Алик никого не убивал.

Наверное.

Ника нервно усмехнулась.

Порывшись в поисках салфеток, нашла кое-что интереснее – его водительские права. Посмотрела на дату рождения. Цифры за пару секунд сложились между собой, в голове возникла таблица. Это была та нужная крупица информации, которую она могла узнать об Алике здесь и сейчас.

Спокоен, «миротворец», удачлив и смышлен, с сильным чувством долга, хороший семьянин – в принципе во все это Ника могла поверить, кроме разве что «прекрасного чувства юмора». Лишь сочетание «стабилен-импульсивен» вызвало вопрос, но она привыкла полагаться на общую картину.

Судить людей, разобранных по формулам таблицы Пифагора, – ее детская забава, что прочно засела в голове и настырно перекочевала с ней во взрослую жизнь. И пусть казалось слегка наивно, но эта «помощница» частенько выручала Нику в работе и ненужных связях – и дружеских, и не очень. Ведь в отличие от гороскопов и гаданий, нумерология была вещью точной и обнажала истины пусть и простые, но не всегда явные.

– Все в порядке?

Ника встряхнулась, достала документы с рейса, аккуратно сложенные в файл: инструктор попросил занести в службу вместо Зябликовой, та улетала на курсы повышения квалификации. Затем раскрыла пачку салфеток и выудила из сумки красный блокнот. Она протирала обложку, помня, как жадно лапала ее вчера, выискивала хоть что-то необычное, оставшееся после сожжения многих страниц. Вряд ли это могло спасти ее, но даже такой мелочью Ника не хотела рисковать. Стараясь не думать о том, что листы бумаги уже впитали ее отпечатки.

Ника сняла тонкий шарф и теперь с помощью него держала записную книжку. Аккуратно поддевала листы ноготками и просматривала страницы одну за другой. Те двое считали, что она завладела чем-то важным, но хотелось кричать, что они ошиблись. Ночью Ника досконально изучила весь блокнот и ничего не нашла. Она хоть и подзабыла испанский после университета, поняла большую часть. Скорее всего, это был дневник, в котором твердили о неразделенной любви и жалели о содеянном. Только одна страница привлекла ее внимание – несколько номеров телефонов. Ей еще показалось такой глупостью хранить их в двадцать первом веке на бумаге.

– Что за язык? – решил все же потревожить ее Алик.

– Испанский.

– Это то, о чем я думаю?

Алик бросил в ее сторону хмурый взгляд.

– Не знаю, – честно призналась Ника.

Она достала из блокнота посадочный на имя Хавьера Гонсалеса.

Которого, возможно, больше нет.

Ника сглотнула, а затем перевернула талон, чтобы взглянуть на багажную бирку. Не привиделась, действительно была. Только на ней красовалось другое имя – Павел Третьяков.

Какого черта?

Она высыпала документы из файла на колени и скинула сумку на пол. Зашелестела бумагой. А затем, выудив пассажирский манифест с нужного рейса, просмотрела список фамилий и нашла обе.

Значит, оба пассажира были на рейсе. Теперь понятно, почему те двое не нашли багаж, оформленный на другого человека. Багаж, который… где?

Ника почувствовала себя чертовой Нэнси Дрю. Достала телефон и набрала номер авиакомпании, а затем четыре добавочные цифры, которые соединили ее с департаментом отдела качества.

– Здравствуйте, это Вишневская Юлиана, – заговорила она ровным тоном с придыханием. Делала так сотню раз, когда инструктора спихивали на нее работу, зная, что она разберется с жалобами гораздо лучше них. – Пришла претензия по рейсу, – она назвала номер, – по дефекту багажа, нужен телефон для связи с пассажиром, место 5F, Павел Третьяков, отчеты предоставим по завершении служебного расследования. Ага, да-да.

Ника ждала. Молчала. Чувствовала, что Алик сверлил ее взглядом. Он даже съехал на обочину. Наверное, хотел каких-то объяснений.

– Да, – снова включившись в разговор, показала на мобильный Алика и записала цифры под диктовку. – Спасибо, всего доброго. Как скрыть номер телефона? – уже к Белозерову обратилась она.

Парень сделал несколько нехитрых манипуляций с ее айфоном и протянул обратно. Ника все еще настырно избегала его взгляда. Боялась увидеть там то, что прогонит ее. А куда теперь идти?

– Здравствуйте, это авиакомпания «АэроЮг», ваш багаж прибыл, ожидает в аэропорту.

Единственным вариантом сейчас было идти ва-банк. Правда, Ника не знала, что делать дальше, скажи собеседник, что чемодан у него.

– Какой багаж? – устало и даже как-то обреченно пробормотал в ответ мужчина, не поздоровавшись.

– Опять тебе звонят? Может, уделишь время мне? – раздалось на фоне. – Это она, да? Дождался бы, пока уйду, ублюдок!

Кажется, Ника звонила не вовремя.

– Какой багаж? – громче повторил мужчина. – Я всегда путешествую без него.

Ника назвала рейс и дату с направлением.

– На ваше имя оформлен багаж, который вы не получили.

– А-а, меня мужик попросил, точно! – немного повеселел голос в трубке. – Итальяшка, кажется, еле по-русски говорил. У него билет только с ручной кладью был, доплачивать пять косарей пришлось бы за багаж, вот он и попросил меня взять чемодан.

– Скотина! Ни стыда ни совести! Дай мне трубку! – кричала по ту сторону дама.

– Короче, – мужчина разозлился. – Багаж не мой, мне на него плевать, хоть выбрасывайте!

И длинные противные гудки ударили Орловой в ухо.

Никакого воспитания.

Алик молчал, а Ника глядела в телефон. Долго.

– Куда ехать?

Ника, наконец, осмелилась встретить его взгляд. Кажется, он не вышвыривал ее из машины, наоборот держал руку на коробке передач, готовый следовать маршруту. Разве это не хороший знак?

– Наверное, в аэропорт.