Mayday. Я влюбляюсь

Глава 15

– Чем ты все-таки занимаешься? – спросила Ника у Алика, шагая по подземной парковке.

Белозеров уже несколько минут ждал, когда она заговорит. Заметил, как девушка хмурила лоб – и раньше так делала, сдерживая любопытство.

– Телефонами, компьютерами: обслуживанием, продажей.

Ее губы вытянулись в трубочку и выдали нечто похожее на «О-о!», как раз когда они зашли в лифт. Орлова прокрутила что-то в голове и улыбнулась собственным мыслям. Белозеров наблюдал за ней, не отрываясь.

– А ты что думала?

Ника услышала вопрос и собиралась ответить, но отвлеклась на оповещение. Открыла входящее смс и пробежала по тексту глазами, не понимая ничего. Остановилась и перечитала концовку стихотворения.

…Он,

Изучавший потребность

и возможность

человека.

Человек, изучавший Человека для Человека,

Он так и не обратил свой взор

к небу,

потому что в тысяча пятьсот пятьдесят третьем году,

в Женеве,

он сгорел между двумя полюсами века:

между ненавистью человека

и невежеством человека.

Послание пришло с анонимного интернет-ресурса. Нике стало не по себе, но она быстро списала все на очередную рассылку или чью-то ошибку, потому что вспомнила, отчего горел ярлык программы во «ВКонтакте». Райкин. Она писала ему вчера. Только что конкретно? Открыла соцсеть и залилась краской.

– Извини, минуту, – бросила она, встретив тяжелый взгляд, и скорее спрятала свой в наборе букв, которые переворачивали весь ее мир с ног на голову.

«злравствуй. Извини за вопрмс спустя столько лет. Мне нужно знать, ; почему ты тогда ищвинился передо мной».

«Хэллоооу, красотка! Извиняю! Да Белозеров заставил, придурок».

Двойной перезвон возвещал о прибытии на десятый этаж, но Ника так и осталась стоять на месте, перечитывая в третий раз сообщения Райкина.

«Он сох по тебе по ходу. Помнишь пацанов, которые таскались за тобой до дома и Орлихой звали? Им он тоже навалял, как и мне. Шизонутый был парень».

– Ты идешь? – услышала она слова будто издалека.

Темные глаза с добротой смотрели на нее, выжидали. А Ника не верила. Да так просто не бывает! Как можно было заиметь настоящего ангела-хранителя и не знать об этом? Еще смышленой себя считала.

Сейчас настал тот миг, когда нужно было принимать решения. Или доверять полностью, не сомневаясь, или уйти, бросив все, как есть. Шагнуть в неизвестность или остаться на безопасном расстоянии?

Нике всегда тяжело давался вопрос сближения. Но сейчас все внутри, как ни странно, подталкивало ее вперед. И когда створки лифта начали съезжаться обратно, она в последний момент проскочила между ними и, широко улыбаясь, врезалась в парня. Его руки удержали девушку за талию.

Теперь Ника знала, что у ее везения было имя Алика Белозерова. Рассмеялась и продолжила разговор, как будто и не замолкала без причины.

– Ну-у, про это точно не думала. Скорее, про наркотики там всякие, – чуть тише добавила в конце.

– Че-го? – удивился Алик.

С кем его только не путали, кем не обзывали, но точно не наркодилером.

– А что? Ты вечно какие-то поставки обсуждал. По телефону шептался, что не хочешь в тюрьму.

Вот тут Алик уже не сдержал смех и заполнил им пустой коридор этажа. Ника захихикала следом, чувствуя легкость в теле и покалывания в тех местах на спине, которых касалась его рука – он ненавязчиво и при всем настойчиво удерживал ее рядом.

– Если тебе станет легче, то в тюрьму я не хотел за партию краденных телефонов из Америки, которую один из официальных поставщиков предлагал подлатать, перебить и отправить в продажу у нас за большие деньги.

Ника понимающе кивала, а сама косилась на высокого рыжего парня – на его мягкую улыбку и добрые глаза, ямочки на щеках и выразительные губы.

Алик зашел в квартиру первым, чтобы выключить сигнализацию, и у него из-под ног послышался хруст. Ника шагнула следом: стекло. Дверь за спиной захлопнулась с громким звуком, вернувшим с небес на землю. Холодную, твердую землю.

Девушке стало не по себе. На полу валялись осколки зеркала, дорожка разбитой посуды вела на кухню. Стул и вешалка в прихожей были перевернуты. Здесь без сомнения состоялся скандал. А Ника ведь и думать забыла о том, что у Белозерова тоже могла быть личная жизнь. Точнее, казалось, ее это не волновало. Но вот на лицо факты, подтверждавшие существование незримой пассии Алика, и настроение внезапно скатилось к нулю.

А как же поцелуй?

– Обуй тапки и пройди пока в комнату, нужно пропылесосить.

Алик даже бровью не повел. Ушел, вернулся с веником и совком. А Ника так и не двинулась с места.

– Я могу помочь, – предложила она.

Чувствовала причастность к этому беспорядку и хотела сделать хоть что-нибудь. Для Алика. Потому что он уже сделал для нее слишком много.

– Я справлюсь, – ответил Белозеров, подмигнув, и бросил перед ней уже испробованные в прошлый раз шлепки. – Возьми удобную одежду в шкафу. Сейчас там полно маек и шорт. Подготовился.

Опять тепло. Ника выбросила всю чушь из головы. Ей хорошо, не это ли главное? Давно так не было. Если вообще хоть раз.

Алик тоже был рад. Был рад, что все целы, она рядом. Он не интересовался, почему Ника напилась, догадывался примерно. А зачем глубже лезть? Он и сам бы не хотел посвящать никого в подробности последних двух дней. Прошлое должно оставаться прошлым. Особенно когда настоящее – вне всяких похвал.

Спустя несколько минут Ника переоделась в белую футболку и широкие серые шорты, пояс которых пришлось затянуть, обернув вокруг талии дважды. Она уже десятый раз подряд пыталась заплести перед зеркалом божеского вида косичку из непослушных волос, но выходило плохо. Наконец, бросила затею, оставив короткие пряди спадать на плечи в творческом беспорядке.

Ника ждала, что он придет. А пока перебирала в голове все, что случилось вчера, и благополучно мечтала забыть – и о чертовом Максе, и об ужине, и о несчетном количестве стопок минту. И о том, что не помнила, как очутилась в номере. Это ж надо было так перебрать!

Белозеров тем временем не шел и не звал. Ника услышала из зала его повышенный тон и осторожно приоткрыла дверь. Звуки было не разобрать, поэтому она скользнула вдоль стены.

– …и не звони мне больше. Надеюсь, все у тебя будет хорошо, – произнес он тише и спокойнее, чем прежде.

Белозеров отключил вызов и закрыл балкон. Ника поняла, что нужно бежать, когда между ними оставалось всего несколько шагов. И хотела скрыться незамеченной, да не тут-то было. Мимо прошмыгнул кот. Причем так неожиданно, что Ника с трудом не запуталась в ногах и не уселась прямо перед Аликом на пол.

Поймав руками стену и опершись на нее, она вскрикнула.

– Ах, ты ж…

– Собака? – подсказал Алик из-за спины.

Ника застыла. А потом не сдержалась и рассмеялась во весь голос. Тайна имени наглой пушистой морды была раскрыта.

– Вчера Марк прислал часть расшифровки, взглянем?

Алик протягивал кипу листов с плотным потоком напечатанных цифр. Ника кивнула, зашла за парнем в гостиную и села на диван, подбирая ноги под себя. А дальше они с молчаливого согласия оба погрузились в поиски Грааля.

Время шло, Ника уже не замечала, как на тумбочке рядом сменялись чашки с зеленым чаем без сахара. И хотя она предпочитала более сладкие и кофейные напитки, на третьей или четвертой порции уже, кажется, привыкла.

Они зевали по очереди, по очереди психовали, разбрасывали листы, а потом, остыв, собирали те вновь. Оба пытались по-всякому комбинировать цифры, переводили их в самый разный алфавит и двоичный код, использовали наборы чисел из красного блокнота, но все безуспешно.

– Это бессмыслица, – откидываясь на спинку дивана, произнес Алик и потер уставшие глаза. – Я распечатал только часть того, что прислал Марк. А он сказал, что расшифровал не так много.

Белозеров и правда не понимал, что у них в руках. Даже примерно не предполагал. И вообще ему невыносимо хотелось спать – ночка на страже сна Орловой давала о себе знать слипающимися веками.

Кстати, о ней.

Алик повернул голову на бок и взглянул на молчунью. Та лежала на ворсистом ковре, закинув ноги на диван, и рассматривала непонятные послания на вытянутых руках. Картина маслом – Орлова рядом в его одежде после поцелуя в машине, пусть и мимолетного. Такая домашняя, что сводило от сладости скулы.

Она, не замечая парня, села и потянулась к отложенной стопке бумаг, где делала какие-то пометки и рисовала замысловатые схемы. Широкая майка сползла на левую сторону, оголяя спину. И татуировку, которую Белозеров успел рассмотреть прошлой ночью.

– Ласточка? – не удержался от соблазна спросить.

Дал девушке тем самым понять, что видел больше, чем она, наверное бы, пожелала.

– Не орел, – пожав плечами, ответила Ника и улыбнулась уголками губ.

– Вижу, – спокойно произнес Алик, заметив, как Орлова напряглась. – Почему?

Ника и хотела бы промолчать. Только у Белозерова был дар развязывать ей язык. Ни то интонациями, ни то прямым взглядом, искренностью.

– Потому что летаешь? Это вроде символ свободы, стремления, – Алик пытался пошутить, разрядить обстановку, больше всего он не хотел напугать ее или обидеть.

– Это символ воскрешения.

Парень замолчал, только услышал слова. Желал, чтобы она продолжила.

Ника боролась с собой. Не хотела врать, хотела ответить на его откровения об отце, но как же чертовски тяжело было это сделать!

«Возвращаясь с приходом весны, ласточка приносит новую жизнь».

Ника помнила, как сейчас, что, услышав эту фразу, тем же вечером посетила тату-салон. Но это было личное, секрет, а обычно она поддакивала предположениям, что татуировка связана с работой, «летучей» фамилией или просто отмалчивалась.

Только не с Аликом.

– Что произошло с тобой? – парень аккуратно подобрал слова, но Ника все равно развернулась и уставилась на него.

– Как ты узнал?

– Я поэтому не оставил тебя одну в гостинице. Не собирался засыпать, случайно вышло. Извини.

– Парень, с которым я жила, – внезапно начала Орлова.

Белозеров невольно сжал кулаки и перебил ее.

– Этот Максим?

Только один ее кивок! Плевать даже, что не имел внятных объяснений, откуда знал о нем. Только один ее кивок, и он собирался вытрясти из этого придурка всю душу. Даже если она его любит, это не помешает ему начистить морду обидчику.

– Нет, – ворвался короткий ответ в мысли Белозерова. – Его брат.

Ника подсознательно напряглась в ожидании реакции Алика. Ведь знала, как выглядела ситуация со стороны. Без контекста и множества мельчайших подробностей. Но Белозеров никак не прокомментировал, даже бровью не повел, остался сосредоточен, не выказывая пренебрежения. Невообразимый человек.

– Он был зависимым. А я упустила момент, когда все это началось. Нет, сейчас понимаю, что замечала признаки, но… Да, блин, я списывала его поведение на что угодно, только не на наркотики.

Ника спрятала взгляд, потому что следующие слова дались ей очень нелегко. Об этом знали единицы. Делиться подобным не было для нее привычным делом.

– Я с трудом отбилась. Наверное, ему привиделось что-то, даже не знаю. Когда он пришел в себя, то уже ничего не помнил. Но в тот день пострадала не только я. Я по сути легко отделалась. Он устроил аварию. Водителя отправил в кому, а ребенка убил. И хотела бы, но винить его не получается. У него обнаружили наследственную болезнь. Его биологический отец и без наркотиков сошел с ума и застрелился.

Повисла минутная пауза. После чего Ника резво вскочила на ноги.

– Ты зеваешь, сделать кофе? Я принесу!

Алик и не заметил, как девушка исчезла за дверью. Хотел броситься следом, но понимал, что ей нужно время.

И на кой черт ты такой понимающий, Белозеров?

Девушка загремела ящиками и посудой. Прошло пять минут и даже десять. Алик зевал все сильнее и чаще, держался из последних сил. Включил телевизор громче, но уже с трудом разбирал речь.

Обычно он не мог уснуть, даже когда кот перебирал лапами по паркету. Обычно, но не сегодня.

Ника специально не воспользовалась кофемашиной. Она отыскала турку, натуральный молотый кофе и принялась его варить. Ей жизненно требовалось это недолгое уединение. Так сложно было после всего открываться кому-то. Так страшно увидеть презрение или разочарование в его глазах.

Когда Орлова собралась с силами и вернулась в комнату, обнаружила мирно сопящего в неудобном положении Алика. Он сидел, скрестив руки на груди и свесив голову вниз. Под громогласное вещание из телевизора. Ника поймала себя на мысли, что ей нравилась милая картина. Более того, ей нравился Алик. Сильно. Бессмысленно было отрицать. Хотя бы наедине с собой.

Она подхватила с пола пульт и сделала тише. Собиралась и вовсе выключить передачу, напомнившую ей какое-то запоздалое «Доброе утро», но услышала речь приглашенного гостя, под именем которого красовалось множество специальностей – социолог, психолог и еще несколько подобных слов.

– Знаете, что ответил мне двадцатилетний крестник на вопрос об апокалипсисе? Только бы не при мне. Мы растим эгоистов и потребителей! А раньше…

– Ну, раньше и на телефон отвечали не «алло», а «чем могу помочь», – вмешался в монолог телеведущий. – Сейчас что? Увидели имя на экране и быстрее прячете мобильный в карман, вдруг что попросят! Равнодушие распространяется в обществе, как злокачественная опухоль, – стремительно и беспощадно. Эта нравственно-психологическая ржавчина разрушает в нас челове…

Ника выключила телевизор. Отбросила пульт и снова подхватила листы с неподвластной ей головоломкой, чтобы уйти в раздумья и забыться.

Прошло несколько часов, прежде чем Алик проснулся. Он застал Орлову сидящей в позе лотоса с собранными в импровизированный хвост волосами. Задумавшись, она кусала нижнюю губу, глядела на разложенные по всему залу листы бумаги. И ведь не догадывалась, как сексуально выглядела в домашней одежде и без косметики. Кто бы там ни был с ней вчера, он полный придурок, что ее отпустил. Алик больше не прозевает шанс. Больше никогда.

Закат медленно стекал по стене. Ника вертела в руках карандаш, в очередной раз перебирая варианты. Она что-то упускала, вот чувствовала это. Что-то ускользало, как только подбиралась близко.

И снова разбив строки бесконечных цифр на группы, она глубоко задумалась и прикусила пластиковый кончик карандаша зубами. Услышала покашливание и тотчас повернулась. Алик сладко потягивался, отчего черная майка задралась и обнажила крепкий живот.

– Прости, что уснул и оставил тебя один на один с этим.

Он указал на расшифровку данных с флешки. В чем была сила этих цифр? В чем смысл?

Ника ничего не ответила, вернулась к бумаге.

Алик заметил, что в комнате стало не хватать света. Встал, чтобы включить светильник. Пока наблюдал в окно клонящееся к закату солнце и размышлял, как лучше предложить Нике отвлечься и выбраться из дома, чтобы не сойти с ума, зарывшись в бумагах, у девушки громко заурчал желудок.

Черт, она же за весь день съела только два куска пиццы!

– Кажется, самое время поужинать.

– Да мне бы просто перекусить, – смущенно произнесла Орлова.

Вот всю уверенность перед ним теряла. Перед ним и тем внезапным притяжением, которое росло с каждым часом.

– У меня пустой холодильник. Максимум овощи замороженные найдутся. Последние дни голова была забита совсем другим. Так что поехали, нормально поедим где-нибудь.

Поехали. Нормально. Поедим. Где-нибудь. У Ники живот скрутило от этих слов. Ужин с Аликом – это все, чего она сейчас хотела. Вот только для свершения данной миссии нужно было надеть колготки в зацепках, убийственные каблуки и вчерашнее платье, которое жутко помялось. Еще и выйти без грамма макияжа и со спутанными волосами. Прелестный вид для первого свидания.

А это свидание? Почему я вообще подумала, что это свидание? Черт!

Алик слышал, как девчонка выругалась. С трудом скрыл улыбку. Видел, с каким ужасом она покосилась на мятое платье, что лежало на спинке дивана. Молча встал и открыл комод, достал оттуда женские джинсы, вязаный свитер и бросил ей.

– Могут быть большие, но однозначно меньше, чем мои.

Ника невольно натянулась, как струна. Все в ней запротестовало против одежды, которую носила женщина из жизни Белозерова.

– Не стоит, я…

– Это Алеси, моей сестры.

Алик будто прочитал ее мысли.

– Я пойду кеды ее посмотрю. Где-то были. А ты сама выбери, куда хочешь. Я этот район на предмет гастрономии плохо знаю, – последние слова Алика доносились уже из-за закрытой двери.

Ника подхватила шмотки и быстро облачилась в них, не переставая мечтательно улыбаться. Затем взяла телефон с кучей уведомлений и забила в картах ближайший ресторан сети «Пей чай, ешь мясо». Это было ее любимое место с потрясающей кухней и пирожными, которые она позволяла себе крайне редко, но сегодня обязательно собиралась съесть. И не одно.

Орлова нажимала в программе на обнаруженный неподалеку ресторан, чтобы построить маршрут, но случайно удержала метку дольше обычного. На необозначенном месте появился красный флажок, а ниже данные и…

– Это координаты! – закричала Ника так громко и внезапно, что сама не узнала свой голос.