Меня зовут Кожа́

ГЛАВА ТРЕТЬЯ В которой рассказывается о том, как Жантас получил путевку в пионерский лагерь, а мне такой путевки не дали, о том, как я рассердился…

Я пришел в школу, чтобы погонять футбольный мяч. Неведомо откуда прямо передо мной оказался хитрец Жантас. В руке он держал листок исписанной бумаги. Несколько раз щелкнув по нему пальцами, Жантас спросил:

— Кара Кожа, ты знаешь, что это такое?

— Ну?

— Путевка. Мы едем в лагерь. Ну, а тебя оставляют в ауле. Говорят: как же наши собаки? Гонять некому будет.

Сначала я собирался немного помять бока Жантасу, чтобы поучить его вежливости, но сообразил, что сперва следует разузнать о том, что это за путевка.

— А кто тебе дал путевку?

— Конечно, Майканова-апай. Она раздает эти путевки по списку. Только тебя в этом списке нет.

Я так обиделся, что даже не подумал, что Жантас может соврать, и побежал к Майкановой.

Майкановой уже, по-моему, лет под тридцать, она маленького роста, щупленькая, очень подвижная.

Запыхавшись, я влетел в учительскую, где она сидела и что-то писала.

Я давно замечал, что встречаются иногда двое людей, которые никак не могут поладить друг с другом. Так и мы с Майкановой. Давным-давно, еще до начала учебного года, услышал я, что в сельпо продаются новые учебники, и побежал в магазин. Подхожу к крыльцу: народу полно, хвост очереди на улице растянулся. И все ученики. Что делать?.. Во-первых, придется постоять добрый час, а перерыв между таймами всего десять минут. Во-вторых, вдруг завезли мало учебников и мне не хватит… Я подумал-подумал и пошел прямо в магазин.

Вдруг дорогу мне преградила незнакомая, небольшого роста девушка:

— Ты куда, мальчик, лезешь? А ну, встань в очередь…

— Я не за учебниками, за сахаром, — сказал я.

Может быть, было некрасиво лгать. Но, если разобраться, это вовсе не ложь, а военная хитрость. Я, не моргнув глазом, прошел прямо в продуктовый отдел в глубине магазина. Постоял, посмотрел на сахар… Но меня никто не просил покупать сахар. Это всегда делает бабушка, и я стал продвигаться вдоль прилавка, издали стараясь угадать, какие именно из учебников, лежавших стопками, для пятого класса.

Я было совсем влез в толпу, вдруг чья-то рука схватила меня за шиворот и вытянула обратно. Обернулся — опять та же самая девушка.

— Заблудился, — смеется она, — сахар в том конце продают…

— Чего вам от меня надо? Пустите! — крикнул я, нырнул в толпу и оказался у самого прилавка.

Девушка издали крикнула продавцу:

— Этот мальчик в пестрой кепке прошел без очереди. Не продавайте ему.

Пока продавец обернулся, я успел сунуть кепку за пазуху, схватил сразу несколько учебников, бросил на прилавок деньги и выбрался из толпы.

Девушка крепко взяла меня за плечо.

— Ну и бессовестный ты парень, — строго сказала она. — Из какого класса?

Я сообразил, что на поляне уже начался второй тайм, и побежал. А через несколько дней эта девушка вошла к нам в класс, держа в руках журнал. Я оторопел. Сначала новая учительница меня и не заметила. Но вот она принялась выкликать по списку. Дошла очередь и до меня.

— Кадыров!

— Я.

— Кажется, мы с тобой уже успели познакомиться!

Я чувствовал, что нужно ответить. Но что? Извиниться? Как-то неудобно. Э, голубчик, скажет учительница. Значит, посторонней девушке можно было грубить, а в школе ты прикидываешься воспитанным мальчиком? Да ты, дружок, лицемер! Этого я не мог допустить. Я был уже и дезорганизатором, и хулиганом, и нарушителем дисциплины, и даже «продувной бестией» (хотя я и не знаю что это такое), но в лицемерии меня никто еще не упрекал. Поэтому я сказал:

— А учебники я все-таки купил.

Майканова усмехнулась:

— И на футбол не опоздал?

Откуда она знает про футбол? Только потом я сообразил, что она могла меня попросту увидеть через четверть часа на поляне. Но тогда я подумал, что Жантас наябедничал.

— Успел, — ответил я сердито, — а вот Жантасу по шее надавать еще не успел. Но ничего, успею!

— Что ты сказал? — изумилась Майканова.

Я не стал повторять, сел на место. Вот так и испортились с самого начала наши отношения с Майкановой и главным образом из-за этого ябеды Жантаса.