Меня зовут Кожа́

ГЛАВА ШЕСТАЯ В которой описывается, как я мечтал и какой хорошей была бы жизнь, если бы все было так, как человеку хочется.

Я давно уже лежал в постели, но никак не мог заснуть. Вот опять подвело меня мое упрямство. Сколько раз давал я себе слово: не быть упрямым! Ну зачем я спорил с Жанар, обидел ее? Сошел бы с «большой дороги», проиграл бы, и дело с концом. Подумаешь, потеря!

Я даже прошептал потише:

— Жанар, прости меня. Во всем виновата моя упрямая голова!

Директор любит говорить: «Дело не в том, чтобы признать ошибку, дело в том, чтобы исправить ее». Но как исправишь мою оплошность?.. Хоть бы скорее кончить десятый класс! Жанар пойдет учиться в институт, а меня призовут в армию. Я буду писать ей прекрасные письма в стихах… И не сможет же она не ответить воину. В один прекрасный день я получаю письмо, которое начинается словами: «Милый Кожа!» Какое хорошее слово: «милый»

…Темно, хоть глаз выколи. Дождь хлещет не переставая. Густые черные тучи перекатываются в небе, как волны на море во время бури. Гремит гром. Сверкают молнии, заглушая и ослепляя. Но зорки глаза и чуток слух человека. Он стоит навытяжку, презирая неистовство природы, на берегу бурлящей, желто-серой реки. Этот человек — я. Мне доверили важный пост на границе.

Коварный враг, пользуясь непогодой, пытается вонзить свои кровавые когти в нашу землю. Он хочет нарушить священную линию границы. Но я готов к борьбе до последней капли крови.

Вражеские танки, ломая огромные деревья, ползут вперед. Я стою, притаившись за кустом. Слежу за ними, и в руках у меня бутылка с зажигательной смесью. Первый танк приближается к моему посту. Я бросаю гранату.

Взрыв!

Та же участь постигает второй и третий танки. Вероломный враг бежит.

На следующий же день моя слава облетает всю страну. Возможно даже, в газетах появляются мои портреты. Вот тогда Жанар узнает, на что способен Кожа!

Я возвращаюсь из армии. На груди гимнастерки — орден. Люди стоят у моста и ждут меня. В руках у них букеты цветов. Жанар выходит вперед. Мы бросаемся друг другу в объятия, как Козы и Баян, которые так мечтали о встрече.

— Жанар!

— Кожа!

Вдруг кто-то берет меня за, плечо. Это директор школы Ахметов с группой учителей.

— Молодец, Кожа! Вот это герой! Зря мы раньше ругали тебя, — признает Ахметов. — Не думали мы, что ты такой храбрец, прости…

— Да, — отвечаю я, — ругали на всех собраниях, а больше всех Майканова-апай.

Майканова не решается подойти ко мне и стоит в стороне.

— Что же вы? — спрашиваю я. — Подойдите поближе.

Она робко подходит:

— Прости, Кожа… Ты, наверно, помнишь, как я не выдала тебе путевки в пионерлагерь…

— Такие вещи не забываются, — отвечаю я.

— Прости, прости, дорогой Кожа-атай.

Простить или нет? Ведь если бы Майканова дала мне путевку; я бы поехал в лагерь вместе с Жанар… Нет, не прощу. Я отвожу в сторону Ахметова и говорю:

— Эту женщину исключите из учителей…

Пусть Ахметов попробует не выполнить просьбы героя!

А что же я сделаю с Жантасом? Вот он стоит и хвастается, что был моим лучшим другом… Я подхожу и даю ему по шее. Нет, это не годится. Разве герой может драться, как мальчишка?!

Приказать директору оставить Жантаса на второй год?

Что это я? Жантас-то уже кончил к этому времени школу. В армию его, конечно, не взяли. Ага! Придумал. Я обращаюсь к председателю и строго произношу:

— Жантасу никогда не выдавать никаких путевок!

— Так точно! — отвечает председатель. — Может быть, еще какие-нибудь распоряжения насчет него будут?

— Хватит с него! — снисходительно говорю я.

Загремела посуда. Ох и неугомонный же человек моя бабушка!

Нужно спать, завтра предстоит большое путешествие, если, конечно, Султан не подведет. Он ведь такой — наобещает, а потом будет отпираться: «Что ты, Кожа! Ты перепутал», или скажет: «Я пошутил…»