Мерзавцы! Однозначно

Глава 16

Сырой и резкий октябрьский ветер норовил сорвать шляпу с головы, забирался под плащ и выдувал последние остатки хорошего настроения. Короткий путь от вагона на Московском вокзале до авто Седов проделал трусцой, не обращая внимания на производимое впечатление, паства, скорее всего, ожидала более солидное и царственное поведение лидера государства и партии.

На минуту Седову закралась мысль: отвратительный климат Петрограда стал одной из причин революции. Большевикам в той реальности было столь неуютно в столице в России, а до бога с претензиями не докричишься, что осталось разогреваться хотя бы смещением небожителей Керенского.

В Мариинском дворце, где по-прежнему располагался Петросовет, его ждали многие, потому что много вопросов накопилось. Однако при виде толпы встречавших у главного входа, а люди упорно терпели пронизывающие вихри, вождь испытал раздражение. Каждый из них — чиновник, винтик аппарата управления, изначально весьма сокращённого по сравнению с царской бюрократией и Временного правительства, теперь он снова разросся. Похоже, что и стал больше, а подобострастные рожи столоначальников свидетельствовали, что те готовы отморозить и носы, и причиндалы, лишь бы первыми лизнуть задний фасад Президента. Киров, председатель Петросовета и хитрая морда, держал корзину с цветами, настолько огромную, будто репетировал похороны Седова.

Приехал Президент сюда именно по морде — по морским делам. Фрунзе утвердил программу адмиралтейства по реформе флота, ждали только ассигнований на 1920-й год, настаивая на увеличении этой статьи расхода по сравнению с проектом, внесённым в Верховный Совет России. Не будучи профессионалом, Седов хотел заслушать более компетентных на месте — у стоянок боевых кораблей и у стапелей судостроительных заводов, оценить аргументы и только тогда сформировать мнение. Городские власти, по своей сути — цивильные, пылали желанием заполучить милитаристские программы, оборонные предприятия во многом формировали муниципальный бюджет. К тому же сказывалась вечная конкуренция с Николаевом и строителями флота для Чёрного моря, тем более там же планировалось заложить корабли для ТОФа — с генеральным испытанием в виде перегона через Индийский океан. Если не сапоги обмыть в Индийском океане, по известному выражению Седова из прошлой жизни, то хотя бы форштевни крейсеров.

В перерыве между словесными баталиями Президентом завладел Лацис, попросив 5 минут тет-а-тет, Седов уединился с ним.

— Я получаю тревожные донесения, что разведка британского флота осведомлена о каждом нашем шаге. Изловлены их агенты, все дали показания… после некоторого нажима. Каждый имел определённое задание, и очевидно, что это задание дано, исходя из чёткого представления о состоянии наших дел.

— Петерсу доложил? Вся картина известна лишь в Москве.

Лацис на миг замялся.

— Докладывал… раньше. Боюсь, он не понимает серьёзности угрозы.

Между двумя латышами давно пробежала чёрная кошка. Петерс хотя бы для видимости пытался придать деятельности ВЧК, а теперь наркомата госбезопасности подобие законности и справедливости. Лацис на его фоне выглядел сущим ястребом, начиная с времён службы Ульянову, когда сформулировал своё оправдание революционной жестокости: «Для нас нет и не может быть старых устоев морали и „гуманности“, выдуманных буржуазией для угнетения и эксплуатации „низших классов“. Наша мораль новая, наша гуманность абсолютная, ибо она покоится на светлом идеале уничтожения всякого гнёта и насилия. Нам всё разрешено, ибо мы первые в мире подняли меч не во имя закрепощения и угнетения кого-либо, а во имя раскрепощения от гнёта и рабства всех». Соответственно, Петерса считал излишне мягкотелым. Словом, был идеальным Ежовым, если бы Седову вздумалось устроить здесь 1937 год.

Он развёл латышей, Лацис в должности заместителя наркома ГБ командовал чекистами северо-западного края, включая Финляндию, Прибалтику, Петроградскую и прилегающие губернии, теперь ему досталась и Кёнигсбергская губерния. Если бы не постоянные одёргивая из Москвы, давно бы уже насадил деспотию, а так держался в рамках. Губернское начальство боялось его пуще огня.

Слушая клеврета, озвучивающего донос на Петерса и ряд других персон, Седов понимал: оставлять Лациса даже вторым лицом в НКГБ не стоит, он силён и компетентен, но слишком, запредельно свиреп. А вот использовать в комбинации, бросающей тень на Петерса — самое то.

Он снизошёл до откровений с чекистом, объяснил, почему делит ложе с секретаршами, а не с законной женой, и теперь подозревает одну из них в двурушничестве.

— Я знаю, Мартын Иванович, ты как-то устроил отношения в браке, мне не дано. Может, у тебя супруга уникальная, у меня была обычная. Лишь заполучила меня в официальном виде — пиши пропало. Вечно бубнит, бубнит, бубнит, бубнит. Даже голос раздражает. Как можно громко разговаривать? Женщина и громко разговаривать? Ну нельзя! Она должна быть ниже на тон мужчины. Обязательно. Обязательно ниже. А она громко, всё. И долго. И не смотрит на человека. Не понимает, что он уже не хочет слышать её. А она продолжает говорить, говорить, говорить. А голос почти мужской. Такой командный. Вот, что самое страшное. Когда в мужской организм закладывается характер женщины, а в женщину характер мужчины. И она начинает повелевать, властвовать. А на самом деле то она женщина, она забывает о том, что она жен-щи-на. Вот в чём проблема.

— Ясно. Секретарше можно просто приказать заткнуться. Я понял задачу, Леонид Дмитриевич. Предлагаю самую простую комбинацию. Продиктуйте подозреваемой фальшивую депешу о неких планах, задевающих кровные интересы британцев. Я пришлю нескольких доверенных людей, троих нужно внедрить в обслугу Кремля. Остальные проследят за фигуранткой, если покинет Кремль одна. Подберу неизвестных сотрудникам Петерса.

Вообще-то, все подчинённые Лациса — они и есть сотрудники Петерса, наркома ГБ… Похоже, петроградский чекист дошёл до создания своей ЧК внутри всероссийской ЧК. Сколько ещё упущений скрывается за фасадом внешнего благополучия и вылезает на поверхность, стоит только коснуться…

Мэри с Ольгой, расположившиеся в гостинице Петросовета, даже не подозревали, что вокруг них замышляется. Не ездили они и на верфи, а Седов потащился, рискуя подхватить простуду на ветрах. В том числе осмотрел авианосец «Кронштадт», рождённый первоначально под другим очень мирным именем и для перевозки зерна, а теперь лишившийся надстроек и переживавший капитальную реконструкцию. В качестве экскурсовода выступал академик Крылов.

— В ожидании его спуска на воду в Гатчине оборудовали «авианосец на суше». То есть площадку размером с палубу «Кронштадта». Авиаторы взлетают и снижаются на неё.

— Получается?

— С трудом, товарищ Президент. Для взлёта дополнительный разгон самолёту придаёт хитроумный ускоритель, на посадке авиатор обязан зацепить тормозной трос специальным крюком-зацепом, вдоль борта лежат мешки, дабы не свалился в море невзначай… Пока — в условное море. Военлёты ропщут и требуют вернуть привычные гидроаэропланы на поплавках, взлетающие с воды.

— Исключено. Сколько времени требуется, чтоб спустить на воду эскадрилью? А сколько для старта с палубы? Я не моряк, но понимаю — при изрядном волнении не очень-то взлетишь!

— Именно. Потому британцы держат всего один-два гидросамолёта лишь на крейсерах да линкорах, у которых нет лётной палубы, чисто для разведки. За авианосцами — будущее.

Если удастся притаранить в Петроград поднятый германский линкор… В сопровождении «Севастополя» и «Гангута», а также крейсеров и пары таких авианосцев республика получает вполне себе грозную эскадру. Одну. С Грандфлотом Британии тягаться смешно. Но если в поход заодно выдвинется «волчья стая» из подлодок, созданных по подобию германской третьей серии, часть акватории устлать минными заграждениями да усилить флот самолётами с береговых аэродромов, Балтика для любого врага станет неприступной. То же самое предстоит сотворить с Чёрным морем.

— Алексей Николаевич! Одесса и Симферополь рядом с морем?

Академик аж рот разинул от столь несуразного вопроса.

— К чему это вы, Леонид Дмитриевич?

— Я знаю, кого назначить главным за морскую авиацию — и для авианосцев, и с поплавками, и взлетающую с суши… То-то итальянский толстяк придёт в восторг!

Крылов, догадавшийся, что счастливчиком будет Антара, согласно кивнул.

От поездки в Гельсингфорс — осмотреть германскую подлодку — Президент отказался и поспешил в Москву готовить предложенную Лацисом провокацию. Наверно, если бы речь не шла о личном (весьма личном) секретаре главы государства, петроградский чекист немедленно приказал бы её арестовать и допросить так, чтоб моментом вспомнила девичью фамилию пра-пра-прабабушки. Но тут даже он понимал: требуется деликатность.

Через сутки по возвращении в столицу неприметный человечек, введённый в аппарат как младший делопроизводитель, подал условный знак, и Седов начал провокацию, услав Ольгу Дмитриевну с невинным поручением, а адъютанту в приёмной велел никого не пускать.

— Мэри! Печатай в одном экземпляре, в канцелярии не регистрируй. Сам отдам Чичерину… Возможно, внесу правку.

— Я есть готова.

Под диктовку она печатала довольно сносно и грамотно, а вот говорила с ошибками. Постоянно вворачиваемое «есть» означало, что дамочка думает до сих пор по-английски и этим словом переводит глагол to be.

— Георгий Васильевич! Срочно и чрезвычайно секретно. Подготовь тайное поручение нашему послу в Пекине следующего содержания. Императору… или президенту… Кто у них там сейчас работает начальником Китая? Уточни. Короче… Господин император, в целях укрепления союзнических отношений между нашими государствами и суверенитета Китая перед лицом иностранных интервентов предлагаю считать недействительным договор о расширении Гонконга, подписанный под принуждением от имени Цинской империи, который вы исполнять не обязаны. Поскольку в Харбине находятся два пехотных корпуса Русской армии с танками, броневиками, артиллерией и некоторым количеством авиации, предлагаем в течение ближайших суток начать переброску их к Гонконгу и вернуть оккупированные британцами земли правительству и народу Китая. Взамен просим право аренды Циндао сроком на 100 лет — на выгодных для вас условиях.

Он потёр руки.

— На материке у британцев войск практически нет, они даже сопротивления не окажут! Так что обойдёмся без войны. Эй! Этого не печатай, просто мысли вслух. Циндао оккупировано японцами, выбить японцев из Китая русскими штыками — любой китаец примет на ура. У нас нет шансов на поражение. Лишь бы узкоглазые не испугались дёрнуть за усы британского льва. Ведь ты же не против, дарлинг, если мы немного пощупаем твоих соотечественников? Не волнуйся, Гонконг от Британских островов весьма далеко, для метрополии не убудет.

— Я поняла…

— Давай сюда!

Он выдернул лист из машинки под треск барабана каретки, пробежался по тексту глазами.

— Пусть Чичерин сам сформулирует дипломатически и куртуазно. Идея и так ясна — натянуть сэров-лордов на шишку, пока не очухались.

Седов подмигнул секретарше, намекая, что сегодня намерен натянуть лишь одну подданную громадной империи в качестве разминки перед авантюрой на юге Китая.

Вызов Чичерину назначил на конец дня, сам спрятал черновик письма в сейф и углубился в иные проблемы, в начале пятого вечера, когда вернулась Ольга, отпустил Мэри — пусть приведёт себя в образцовый порядок перед вечерним свиданием.

Вторая секретарша наверняка заметила некоторое нервическое возбуждение у босса, но вопросов не задала. Она точно не соответствовала описанию тётки, которая «продолжает говорить, говорить, говорить». Седов едва знал двух жён Троцкого, в беседе с Лацисом описание говоруна женского пола почерпнул из прошлой жизни.

«Птица Говорун отличается умом и сообразительностью!» (Мультфильм «Тайна третьей планеты») Нет, не отличается. Ольга выглядит гораздо умнее, особенно когда не открывает рот.

На четверть часа ради встречи с наркомом иностранных дел Седов услал и её, причём Чичерин вряд ли догадался, отчего был неотложно выдернут для обсуждения вполне несрочных дел. Президент интересовался соблюдением Версальского договора в отношении бывших колоний Германии в Китае, незаконно захваченных японцами. Бумажку с бомбическим посланием китайским властям, естественно, ему не показывал и запер в сейфе.

К свиданию Мэри действительно подготовилась — навестила парикмахера и прикупила новый корсет, поспев в опочивальню к милому другу лишь после девяти вечера. Тот с удовольствием воспользовался её усилиями понравиться, отметив, что молодая женщина вполне могла почистить пёрышки, не покидая Кремль.

Утро было посвящено встрече с функционерами Верховного Совета перед итоговым заседанием по бюджету, он выходил с некоторым дефицитом даже без дополнительных ассигнований на авиацию и флот. Седов рассчитывал, что совместные с американцами экспедиции в Якутск за алмазами и на Колыму за золотом, довольно успешные в прошедшем сезоне, в следующем году принесут изрядные дивиденды, в доходную часть бюджета пока не заложенные. К сожалению, придётся отпустить остатки австрийских, венгерских и болгарских пленных, кто не вымерз насмерть от сибирских морозов, а вот пленники из Добровольческой армии ещё потрудятся… Пока их не сменят японцы или кто ещё, неосмотрительно перешедший дорогу российскому паровозу.

Возможно, кроме незапланированных в финплане доходов будут ещё и новые расходы. Седов распорядился дать Антаре карт-бланш на использование станочного оборудования, вывезенного из Австро-Венгрии, часть его уже пришла в негодность от небрежных погрузки-разгрузки и хранения, это же Русская армия, там не до нежностей и аккуратности. Предложил узнать, что можно недорого приобрести из техники, простаивающей на заводах Германии, где революция закончилась, а экономический кризис только расправлял чёрные крылья, всё равно для закупок нужны деньги. А если Хейнкель и администрация BMW раскрутят производство в России — замечательно, пусть конкурируют. Благодаря немцам и американцам маховик индустриализации России начал раскручиваться лет на десять раньше, чем при Сталине, причём стартовав с более высоких позиций и без экстремальных мер типа вывоза зерна из голодающих губерний…

Доклад незаметного человека из команды Лациса прервал мечты о светлом будущем России.

— Мисс Мери Фриман немедленно после выхода из Кремля отправилась в квартиру Петерса на Патриарших прудах, где предположительно имела встречу с его супругой, своей сестрой Мэй, в девичестве также Фриман. После этого зашла в дамский магазин на Тверской за покупками и вернулась в Кремль. Посетила парикмахера, потом…

— Не смущайся. Отправилась обслужить меня. Скажи, в магазине могла передать записку приказчику?

— Маловероятно, но мой агент наблюдал с некоторого расстояния. На 100 процентов не может быть уверен, — признался чекист.

— Да, филёр-мужчина в дамском магазине…

— Наружное наблюдение вела пара — мужчина и женщина, — поправил офицер бесстрастно.

— Благодарю за службу. Продолжайте наблюдение. Кстати, вы можете отправить депешу питерскому начальству скрытно от Петерса? Я, глава государства, здесь у него на виду.

— Конечно, товарищ Президент.

— Я хочу, чтоб он установил слежку и за самим Петерсом.

— Сделано с вчерашнего дня, товарищ Президент.

— Даже так… И что она показала?

— Не введён в курс подробностей, но знаю — существенного компромата не обнаружено.

— А несущественный?

— Имеет любовницу по имени Антонина, прижил с ней сына.

— Этот грех пусть отмаливает у патриарха, не у меня. Я сам — не святой, вы в курсе. Но вот измена… Работаем дальше, товарищ.

Следующий день выпал на пятницу, за ним — выходные, они никаких экстраординарных новостей не принесли. А в понедельник британский посол изъявил желание встретиться с Чичериным и ласкового, но настойчиво попросил не лезть в Гонконг, ибо последствия для России будут разрушительны. Чичерин немедленно примчался в Кремль и заверил Президента, что постарался держаться бесстрастно, когда англичанин нёс эту дичь.

— Ты сказал, что мы и не собирались?

— Исключительно дипломатическим языком: у меня отсутствую сведения о подобных намерениях.

— Хорошо. Ступай.

Разговор происходил с глазу на глаз, и это хорошо. Попадись Мэри под руку… Не удавил бы, но что-то наверняка сделал.

Радоваться, что задуманное реализовано успешно? Радость — последнее из чувств, что посетило Седова. Он вызвал Менжинского, начальника безопасности Кремля, формально подчинённого наркому, но по факту — только лично Президенту. Познакомил с оперативником Лациса. Те нашли общий язык моментально, у Менжинского имелись собственные претензии к Петерсу. Обсудили план действий и приступили, вождь остался в своей резиденции подобно пауку, ждущего жертву в центре раскинутой паутины.

С Лубянской площади до Кремля — рукой подать. Петерс обычно морщил физиономию от частых срочных вызовов, потому что срочность нередко диктовалась нервическим нетерпением вождя, но не реальной значимостью повода. Тем не менее, всегда приезжал вовремя, не выразил удивления, когда у него за спиной выросла массивная фигура Менжинского, поляк весил не менее центнера, и двух солдат с винтовками.

— Товарищ Петерс! Моим приказом вы временно отстранены от исполнения обязанностей наркома госбезопасности и задержаны. Товарищ Менжинский! Заберите у него оружие.

«Наган» перекочевал в карман кителя толстяка, тот ощупал экс-наркома и обнаружил ещё «браунинг».

— Присаживайтесь. Пришли ко мне с двумя пистолями? Не иначе как на охоту собрались. На меня в качестве дичи?

Петерс хотел опуститься на кресло у самого стола Президента, но Менжинский вытащил стул и расположил на расстоянии метров пяти. Так ставят стул в полиции, когда допрашивают арестантов.

— Леонид Дмитриевич! Не говорите глупостей. Я с вами с самого начала и надеялся, что до самого конца. Меня наверняка оклеветали. Скажите — кто. Иначе не смогу очисть своё честное имя.

— Да что вы! Никто о вас и полслова дурного не сказал. Но факты таковы: я продиктовал сестре вашей супруги липовое послание, крайне неприятное для британской короны, о нём не знала больше ни единая живая душа. Если бы оно было настоящим, считай — повод к войне. Мэри, едва переступив порог моего кабинета, опрометью кинулась к вам на квартиру, больше ни с кем не контактировала, и, тем не менее, сообщение попало в Форин Офис, после чего британский посол набросился на Чичерина с претензиями. Мэри арестована, за Мей выехала группа товарищей, сейчас её привезут. А также привезут Антонину, выясним, каким боком она причастна к вашим злодеяниям.

— Ни к чему она не причастна… У нас сыну всего год!

— Дочке от законной жены — пять. Думаете, это хоть на что-то повлияет? В стране десятки тысяч беспризорников. Пристроим обоих в детский дом, вырастут нормальными гражданами республиками, чтоб их дети их не стыдились. А вот дедушку — пусть стыдятся, — он нажал на кнопку звонка и скомандовал вошедшей Ольге Дмитриевне. — Свяжитесь с управлением НКГБ по Петрограду, сообщите товарищу Лацису, что в связи с арестом гражданина Петерса он с сего дня исполняет обязанности наркома госбезопасности. Пусть срочно выезжает в Москву и возглавляет расследование.

Это был удар, пробивший защитную броню латыша сразу и навылет.

— Мей и Тоню отдадите Лацису? Он же — зверь!

О свояченице Мери, которую собственноручно втравил в историю, даже не упомянул.

— Товарищ Лацис — и.о. наркома ГБ. Исполняя должность начальника Петроградского управления, не допустил на своей территории шпионов такого уровня, как ты, соответственно, у меня нет оснований ему не доверять. Как и его методам.

Петерс побледнел. Схватился за грудь.

— Воды? Пилюльку?

— Нет… Пока он не приехал, я могу договориться с вами?

— О чём? — Седов склонил голову набок и прищурил один глаз. — Агента 007 из вас не получилось, всё и так в основном понятно.

Что это за птица «агент 007» как раз не понял никто.

— Я всё признаю. Всё расскажу. Но прошу: выпустите сестёр Фриман и мою Тоню в Англию.

— Да запросто… Сейчас только президентским указом переименую в Англию какой-нибудь посёлок в Сибири. Давай-ка ты не будешь мне диктовать условий, ладно? Товарищ Менжинский! Конвой свободен, пусть пообедают, пока гражданин Петерс пишет чистосердечное признание, — он швырнул листы бумаги на стол и пододвинул письменный прибор. — Не выпущу. Но оставлю в живых, матерей — с детьми. Хоть по революционным законам женщина равна мужчине, а, значит, тоже при случае вполне примерит петлю.

Петерс придвинул стул ближе, взял перо и обмакнул в чернильницу. Принялся писать. С минуту слышалось только шуршание по бумаге и тяжкое, с отдышкой, дыхание Менжинского.

Расписавшись, экс-чекист взял пресс-папье, но не промокнул написанное, а наставил перо ручки себе в глаз и с резким хэканьем ударил этим пресс-папье по хвостовику. Ни Седов, ни Менжинский ничего не успели предпринять. Ручка вошла в голову практически на полную длину, пробив глаз и вонзившись в мозг. Ранение убило Петерса не сразу, он свалился со стула, мычал, сучил руками и ногами, кровь лилась из глаза, пока не затих.

В «повинной» содержалось только его признание. Он клялся, что давно сотрудничал с британской разведкой, но Мэри непричастна к шпионажу, она лишь рассказывала ему услышанное в Кремле, считая доверенным лицом Президента, Петерс пользовался её наивностью и передавал сведения в Лондон.

— Что скажешь?

Седов протянул писульку Менжинскому, поляк пробежался по тексту глазами, шевеля толстыми губами.

— Враньё. Не исключаю, что он и не знал о кознях сестёр. Но понял, что ему конец, и взял вину на себя.

Ночью всесильный Президент, лидер правящей партии и вождь нации в одном флаконе, не мог успокоиться, нервно дрожал и даже мёрз. Ольга не сумела привести его в чувство или хотя бы согреть. К её чести, ни разу не заявила «я же предупреждала», хоть у любой женщины в подобной ситуации язвительная реплика крутится на языке — до нестерпимого зуда.

На следующий день всеми тремя женщинами покойного наркома занялся Лацис и без труда расколол их, не прибегая к мерам, которых боялся Петерс. Антонина признала, что любовник обещал ей бегство в Англию и роскошную жизнь до конца дней. На вопрос — почему не сообщила куда следует об измене, только всплеснула руками: кому сообщать, если изменник — лично сам глава ведомства, искореняющего измены. Отделалась высылкой из Москвы к родне куда-то в глушь.

Обеих англичанок латыш купил чрезвычайно просто: ваш папа — правда богатый банкир? Тогда если признаетесь в шпионаже и сдадите всех пособников, папа получит предложение забрать обеих… скажем, за миллион фунтов стерлингов. Изучив Седова, Лацис не сомневался — такая сделка точно получит одобрение, а он — повышение. Странно только, что версия о сиротке и покойном разорившемся была принята на веру, она разлетелась вдребезги при первой же проверке. Хотя… Бедной и бесприютной девушку объявил Петерс, подразумевалось — у него достоверная информация.

Надежды чекиста сбылись наполовину. Президент действительно распорядился продать дочек отцу (цена окончательная, торг неуместен!), но не отдал вожделенный наркомовский пост отличившемуся. Перед назначением объяснил:

— Мартын Иванович! Знаю, ты заслуживаешь большего, но посылаю туда, где особенно нужен республике и мне лично — начальником УНКГБ по Сибири, где бродят монархические недобитки, где начата добыча золота и алмазов, где японцы нюхают, как бы оттяпать наш Дальний Восток. Подчиняешься мне напрямую. Наркомат на год или два возглавит Менжинский, но у него здоровье ни к чёрту. Потом… Потом будет потом. Тебе по гроб жизни обязан.

Обнял на прощание. С Мэри после её ареста и до отъезда в Британию не виделся ни разу, если облапал бы — задавил бы нахрен. Мерзавка! Однозначно.