Мерзавцы! Однозначно

Глава 9

Вопреки тревожным ожиданиям Мери, Седов по прибытии в Москву не объявил никаких репрессивных мер в отношении поляков. Траура по Лоле — тоже, словно забыл о происшедшем в Варшаве. Устроил застолье по случаю наступившего Нового года, в России никаким праздником не считавшегося, все ждали Рождество. Несмотря на переход на Григорианский календарь, РПЦ продолжала отмечать даты по старому летоисчислению, Председатель не возражал.

На Новый год позвал ближайших соратников по правительству и СПР, кто женат — с жёнами, англичанка тоже присутствовала, без какой-либо новой напарницы в эскорте лидера. Произнёс тост за успехи России в 1919 году. Под рюмку водки вспомнил эпизод из детства, мама попросила его повесить на ёлке гирлянду с флажками, на каждом — буква, образующими слова «С НОВЫМ ГОДОМ!», а юный хулиган сложил «ГОВНО С ДЫМОМ!», за что был взгрет по самые помидоры. Присутствующие вежливо улыбнулись, правда, юмора не поняли, как и то, зачем в еврейской семье отмечали новый год зимой, не в традиционное время для Рош ха-Шана, и откуда взялась ёлка, никак иудейской традицией не предусмотренная.

К Рождеству Седов записал обращение к россиянам. Поскольку радиовещание только налаживалось, его перепечатали газеты. А ещё зачитывали священники в церквях, ибо сосуществование Советской власти с духовной кое-как наладилось. Правда, тон послания весьма отличался от текстов, озвучиваемых на телекамеру Брежневым, Ельциным или Путиным. Председатель СНК желал соотечественникам:

— Не скулить! И всё воспринимать нормально, спокойно. Ждать худшего, и когда это худшее не наступает, радоваться, что оно не наступило.

Далее он обещал в 1919 году не худшее, а лучшее. В том числе возвращение Восточной Сибири. Насколько это хорошо было для «той» России, формально возглавляемой Романовым, фактически — Юденичем, история умалчивает. Люди, наверно, как-то приспособились к определённой стабильной реальности, привыкли считать новые царские рубли, имевшие хождение по курсу примерно 5000 за старый золотой червонец, подчинялись новым законом.

Седов считал красноярский режим раковой опухолью, вырезать её — делать куда больнее, чем до операции, но хирургическое вмешательство неизбежно, и чем позже — тем горше. Если затянуть на десятилетия, регион станет для России чем-то вроде Тайваня для Китая. Свой, а не возьмёшь.

Вместо запланированного на март начала операции, когда ослабнут сибирские морозы, началась переброска и выгрузка войск под «столицей России» уже в январе. Одновременно аэропланные эскадрильи, чьи крылатые машины были оборудованы лыжами, переправили десятки казаков-пластунов и пуды взрывчатки в тыл Добровольческой армии, за Красноярск. Накануне наступления Транссибирская магистраль была подорвана в дюжине мест, в том числе в сложных местах, где полотно за пару-тройку дней никак не восстановить.

Не предпринимая штурм в лоб, Брусилов, лично командовавший операцией, начал окружение города, пользуясь четырёх- или даже пятикратным численным преимуществом, а также воздушной разведкой. С аэроплана посыпались листовки с призывами прекратить сопротивление, рядовому и младшему офицерскому составу гарантировалось, что добровольно сложившим оружие ничто не грозит, аресту подлежат лишь граждане Российской республики Николай Романов и Николай Юденич для предания справедливому суду, а также их ближайшие сподвижники.

Гарнизон не капитулировал, и через сутки на окраинные кварталы посыпались снаряды. Поскольку город был преимущественно застроен одно- и двухэтажными деревянными домами, каждое попадание 152-миллиметрового фугаса превращала здание в кучу дымящихся брёвен. Занялись пожары.

Батальоны Добровольческой армии сопротивлялись слабо, ответный огонь доносился редко. Группы солдат, унтеров, иногда — с младшими офицерами, выходили навстречу атакующим с поднятыми руками, швыряя винтовки на снег.

Как и предугадывал Седов, Николай Романов пытался прорваться через окружение. Поскольку на железную дорогу надежды не было, его команда использовала английские бронеавтомобили. Не повезло — увязли в снегу. Причём первыми увязли две машины, гружёные золотом, в другой версии истории — знаменитым «золотом Колчака», доставшимся Франции. Без этого кошелька на чёрный день экс-царёк и его окружение жить не хотели, пытались вытолкать транспорт из сугробов, даже вечно больной наследник фамилии пытался плечиком пихать машины наравне с имеющими «подлое происхождение», пока не увидели конников с красной полосой на папахе и не услышали насмешливое предложение командира эскадрона: «Чай, подсобить?»

Республиканская казна пополнилась на десятки миллионов рублей золотом.

11 января генерал отправил телеграмму товарищу Председателю, ожидавшему развязки в Новосибирске: город полностью перешёл в распоряжение Советской власти, Николай Романов с семьёй схвачен, Юденич и высшее командование Добровольческой армии либо погибли от обстрелов во время штурма, либо покончили с собой, золотой запас монархии конфискован и находится под охраной до переправки в Москву.

Что любопытно, у экс-царя нашлась стопка корреспонденции, свидетельствующая о бурной переписке с Лондоном. Британские правительственные чиновники явно рассчитывали, что при дальнейшем разрастании конфликта с Москвой бездельник Коля Романов с его «настоящей Россией» отыграет роль троянского коня или что-то подобное.

Седов изъявил желание лично допросить его, доставленного в Новосибирск. Невзрачный коротко стриженый мужчина с бритым лицом, остались лишь жидкие усики, одетый в партикулярное, напоминал кого угодно, только не августейшую персону. Заключённый на гарнизонной гауптвахте, он скорее походил на проштрафившегося мелкого офицера или даже унтера, но никак не полковника, именно такое звание неудачник носил в своём императорском прошлом.

Часовой привёл Романова в кабинет начальника гауптвахты и без малейшего почтения подтолкнул в спину к столу, за которым устроился Председатель.

— Садитесь, гражданин Романов, — устало бросил Седов. — Что скажете в своё оправдание?

— Моя совесть чиста перед Богом и перед Россией, — тихо ответил тот, присаживаясь на уголок стула.

— Совесть остаётся чистой лишь у тех, кто ей не пользуется. Ваш случай. Объясните, какого чёрта после отречения вы снова вздумали напялить на голову корону? Утратив даже самые иллюзорные права на неё.

— Потому что Милюков, Гучков, Львов, эта компания вместе с военными, обманули меня! Текст отречения подменили. Всё должно было быть иначе… Здесь, в Сибири, я пытался поправить ошибки, устранить последствия. Но вы — сущий дьявол. Оказались хитрее. Монархисты проиграли, но ничего. История нас рассудит.

— Наивная надежда побеждённых. Истории на вас плевать. Подросло поколение, которое вам ничего не простит и всех вас накажет. Но лично вы до этого не доживёте. Я не такой размазня как Львов или Керенский, закончу дело гораздо быстрее.

— Меня расстреляют?

— Суд решит. Скорее всего — нет, — Селов выдержал короткую паузу. — Повесят. Вы же ординарное штатское лицо.

Экс-царь опустил голову и тяжко вздохнул. Вряд ли ждал иного исхода после того, как пехотинцы вытащили его из броневика. Но услышать это прямым текстом и безапелляционно — приятного мало. Глухо произнёс:

— А моя семья?

— В том ваша проблема, Николай, что вы всегда больше заботились о семье в ущерб государственным обязанностям. Престол вынуждает монарха принести себя в жертву служению Отчизне, вы были отвратительным исключением. Крутили любовь с балеринами, выбрали себе бабу — далеко не лучшую партию для русского императора. Её тоже стоит вздёрнуть рядом с вами, она причинила стране неисчислимый ущерб, когда плясала под дудку своего разлюбезного Распутина и вас также заставила плясать. Отчасти тем самым и обеспечила развал империи. России не повезло: в один момент на престоле оказались самые никудышные царь с царицей со времён Василия Шуйского… Но я зря теряю время, трачу его на покойника.

Он переоценил кротость пленного. Любые упрёки в свой адрес стерпел бы, но поношение Александры Фёдоровны с угрозой повесить разбудило что-то мужское даже в этом слюнтяе. Он с рычанием бросился на Седова, протянул ручонки к его горлу… И был оттянут солдатами, прибежавшими на шум. Вырывался из их объятий, кричал:

— Негодяй! Подлец! Сам окружил себя кучей непотребных баб и смеешь упрекать! Хочешь убить Алекс⁈

— Стоило бы. Все беды от женщин, все преступления. Но я с ними не воюю. Пусть она убирается к родным в Германию.

— Она — сирота!

— Тогда в Британию. Да хоть к пингвинам в Антарктиду. Ты убил российскую монархию своей бездарностью, с 1917 года все Романовы — ординарные городские обыватели, рядовые граждане, беспородные как уличные дворняжки, твоя Александра и дети никому не интересны. Сословия и титулы при республике упразднены. Ты этого хотел, гражданин Николай? Получи и распишись.

Время действительно поджимало. Пусть ещё не над всеми городами Востока взвился республиканский Георгий-Победоносец, Седов имел основания гнать в Париж с новым и очень большим козырем. В ближайшие дни открывалась мирная конференция по послевоенному мироустройству, и российская делегация, чуть опережая события, получила возможность заявить: суверенитет над восточной частью державы восстановлен.

В прошлой жизни Седов громадное количество раз выезжал за рубеж, представляя партию или думскую фракцию, здесь же это был всего только второй опыт после венских баталий.

На сутки опоздал к открытию, дорога через Финляндское княжество и морем до Франции заняла чуть больше расчётного времени. Кусал ногти по пути, прекрасно понимая, что Ллойд Джордж использует отсутствие русских, но Красноярская операция значила слишком много и тоже требовала личного нахождения. Именно из-за конференции в Версале гнал за Урал дивизии по лютому морозу, чтобы припереть союзников-соперников фактом: Сибирь — вся наша.

Не ошибся, британская делегация уже выкатила своё предложение, с французами согласованное, и оно бурно обсуждалось весь первый день. За Российской республикой признавалась её территория в Европе, кроме Царства польского, и ничего больше. Из османских владений — так и быть, восток Армянского нагорья, граница у Карса, на этом — всё.

Седов неторопливо поднялся на трибуну и начал заготовленную речь по-английски. Конечно, его язык, выученный в конце века, несколько отличался от привычного для островитян в 1919 году, но любые несовпадения, во-первых, простительны иностранцу, во-вторых, черновик правила Мэри, грамматикой владевшая в совершенстве.

Сперва рассыпался в благодарностях союзникам, без которых Россия, несомненно, оказалась бы в сложном положении, останься она один на один с Австро-Венгрией и Германской империей.

Уже это заявление вызвало недовольный шорох-шепоток под роскошными сводами дворца. Очевидно же, что без соратников по Антанте ситуация на Восточном фронте была бы не «сложной» для России, а катастрофической. То есть, фонтанируя комплиментами в адрес Британии-Франции-США, Седов одновременно резко умалил их роль в разгроме врага.

— Теперь о главном, господа. Есть старая непреложная истина: где ступил сапог русского солдата — то наше. Поэтому западная граница державы пройдёт по Карпатам, до границы Румынского царства, Венгрии и Чехословакии. Сегодня я получил отчёт, что наши войска восстановили Царство Польское в исторических границах — до разделов Речи Посполитой. В бывшей Восточной Пруссии установлена Советская власть, сами немцы голосуют в выборные органы нашей республики, признавая российское гражданство. Север Ирана? Его населяет народ, идентичный нашему азербайджанскому. Что же касается так называемого Российского государства со столицей в Красноярске, то оборонявшая его так называемая Добровольческая армия сложила оружие, самозваный царёк Николай, с которым британский Форин Офис почему-то поспешил установить сношения, арестован и предан трибуналу за посягательство на территориальную целостность республики. Решение за трибуналом, но я почти уверен, что преступник будет приговорён к повешению. Есть у кого-то сомнения? Это всё — наше. Кто попытается отобрать завоёванное русской кровью, тот объявляет войну России и весьма рискует. Мы восстановили вооружённые силы, подорванные революцией 1917 года, а до этого дилетантским управлением царских властей. Какая из стран бывшей Антанты рискнёт напасть? К тому же у нас содержится более сотни тысяч германских и австрийских пленных, они с удовольствием возьмут в руки винтовки, чтоб отомстить за Верден, особенно если пообещаю им досрочное возвращение в фатерлянд.

Он переждал волну возмущения и вколотил как гвоздь:

— И так, не теряем времени, с границами России определились. Обсуждаем остальное.

Итоги первого дня конференции улетели в унитаз. Дальнейшие прения в общем зале теряли смысл, саммит вылился в кучу кулуарных встреч и разговоров.

— Не пригласили никого из побеждённых, — заметил Чичерин, находившийся в Версале с самого начала. — Им сообщат волю победителей как ультиматум.

— Как и я им. Ты чего тянул кота за яйца? Сказал бы: Кёнигсберг наш. Точка, окончательный факт, однозначно. Русские войска уже два раза в Кёнигсберг входили — при Екатерине и при Александре. По доброте душевной оставляли им ради «вечного мира», а мерзавцы не успокоились. Хватит! На третий раз не прокатит. Или сравняем его с землёй к едрёной бабушке, эту заразу тевтонскую.

Нарком иностранных дел только вздохнул, не имея энергии, напора и бесцеремонности своего босса. Тот, напротив, просто бурлил инициативой, по коридорам Версаля не бродил, а скорее бегал.

Для начала заручился заверениями румын и итальянцев, на которых давил Ллойд Джордж и, кажется, несколько сдвинул их с позиции, обещая пряники, если скажут «никакой поддержки русским». Потом долго работал с американцами, развивая успех, достигнутый в Вене, те понимали, что громадьё задумок и контрактов с их компаниями на послевоенное время прямо зависит от объёма куска, который Россия урвёт.

Обедали вместе с российским послом Василием Маклаковым, отправленным в Париж ещё в 1917 году, Седов ему как бывшему кадету ничуть не доверял, но пока наркомат Чичерина испытывал острую нехватку людей, менять было не на кого. Прислуживали французские официанты.

— Завтра британцы перейдут в наступление, — предупредил дипломат. — Нужно продумать тактику.

— Тактику? Вы вчера родились, Василий Алексеевич? — проскрежетал Седов. — Решает грубая сила. Британцы истощены войной. Да, их армия велика, флот куда больше нашего, даже после Ютланда. И всё же против нас не решатся воевать минимум лет десять.

— У вас припасены другие козыри?

— Играем в открытую! — Председатель ковырнул устрицы и отодвинул тарелку, он предпочёл бы деликатесам кусок хорошо прожаренного свиного мяса с картохой. — Или мы делим трофеи, забирая земли побеждённых, или нет. Во втором случае англичане тоже пусть уёбы… Пусть сваливают с Ближнего и Среднего Востока, из Баку тем более их со временем выдавим.

Посол только покачал с сомнением головой. Вопреки моде на козлиные эспаньолки, носил шкиперскую бородку, несколько неопрятную, тем самым ещё более раздражая Седова, всегда чисто выбритого.

— Неужели мы есть намерены оставить себе Будапешт и Вену? — удивилась Мэри.

— Это — разменные козыри. Если французы с британцами возьмутся за ум, настаивать не буду. Вывоз ценного заканчивается. И так более тысячи составов… Пусть нищенствуют без нас.

Она куда-то упорхнула после трапезы, не ограниченная в передвижениях, Чичерин взял курс на французскую делегацию — готовить почву для их переговоров с Седовым. Если он в чём-то сомневался, включая дипломатические таланты вождя, то вскоре получил урок, тот добился немыслимого. К встрече с Ллойд Джорджем согласовал предложение и с французами, и с американцами, фактически приперев британского премьера к стене. Тот довольно долго не сдавался, утверждая, что Россия желает слишком много, непропорционально много по сравнению с военными заслугами.

— Пользуюсь шансом, только и всего! — с неожиданно милой улыбкой согласился Председатель. — Давайте раскурим по сигаре, дорогой сэр, и я объявлю о грандиозной уступке, которая наверняка подтолкнёт вас пойти навстречу остальным российским пожеланиям.

Сэр закурил, но не торопился раскрыть объятия. Седов чувствовал, что органически неприятен британцу, в том числе еврейской внешностью, унаследованной от Троцкого. Куда проще бы вышел разговор с лордом Бальфуром, сторонником создания еврейского государства в Палестине, но тот не вмешивался, а решения принимал откровенный антисемит.

— Что же за «грандиозная уступка»?

— Вы признали законным руководством Речи Посполитой правительство Пилсудского в изгнании. Что если я подпишу обязательство вывести не позднее 1920 года русские войска из Польши?

Удивил так удивил. Пока премьер переваривал услышанное, Бальфур осторожно переспросил:

— Речь обо всех землях до разделов?

— Нет. Только исторических, принадлежащих Королевству Польскому. Примерно по границе Польши и Литвы при подписании Люблинской унии. Литва — наша, однозначно. Львов, Брест-Литовский, Белосток и Гродно остаются в составе России навсегда.

Выяснилось, что британский премьер слабо знал историю Восточной Европы времён Ливонской войны, это мало его касалось. На лице мелькнуло торгашеское выражение, он прикидывал как продать эту уступку русских Парламенту, заработав очки.

— У каждого даяния есть своя цена, — осадил его энтузиазм Седов. — Мы потеряли линкор «Императрица Мария», поэтому претендуем на раздел кайзеровского флота, забираем линкоры «Баерн» и «Баден», а также четыре линейных крейсера и несколько кораблей меньше, список у меня. Не нравится? Тогда судоверфи в Данциге нам построят подобные корабли… лет за пять. Но Польша останется у России. Нужны также U-боты, но только для изучения.

Пришлось уступить в плане требований о репарациях, западные державы единогласно вопили, что Россия и так урвала себе слишком много за счёт ограбления оккупированных земель Австро-Венгрии. В итоговом документе Седов пытался продавить пункт, которому никто более из присутствующих в зале не придал значения, не принимая всерьёз германскую угрозу: в случае нарушения побеждёнными государствами лимита о количестве и типах вооружений Версальский мирный договор автоматически расторгается, а государства Антанты объявляются в состоянии войны с нарушителем. К сожалению, французы и британцы слишком уверовали, что версальская схема европейского устройства спасёт их от новой большой войны на континенте… Наивные!

Предложение не прошло.

По возвращении в Москву Председатель дал Петерсу поручение, напирая на его исключительную важность.

— После роспуска кайзеровской армии появится такой персонаж — отставной ефрейтор Адольф Гитлер. Необходимо за ним внимательно следить, при случае — физически ликвидировать. А также следить за всеми националистическими партиями, исповедующими реванш за поражение в войне. Никаких сложных манёвров! Только мочить. Но аккуратно — как при ограблении, например. Или свалишь в случае чего на коммунистов.

Клара и Роза засыпали письмами Совнарком с воплями о помощи, но её не получили. Коммунистическая Германия была столь же неинтересна Москве, как и национал-социалистическая. Революция сошла на нет, на месте империи возникла Веймарская республика, очередной раз напомнившая Седову об инерции истории. Вроде Мировая война закончилась иначе, а человечество продолжает идти ровно по той же дороге и топчет аналогичные грабли.

Парижская конференция оставила неприятный осадок из-за ощущения, что Ллойд Джордж и лорд Бальфур знали о готовности русских уйти из Австрии и Венгрии, эта уступка практически не возымела действия. Неужели кто-то из официантов подслушал разговор? Маловероятно. А вот что Маклаков — предатель, очень даже может быть.