Мила

Глава 2

Тем же вечером после прогулки с Асом и Элей, выкупав последнюю и уложив спать, Мила устроилась на полу и любовалась отсветом фонаря в окне. Звонок телефона прервал размышления и раздумья, а заехавший сразу после этого Павел Степанович добавил новых впечатлений.

— Ты сама как?

— Неплохо. Скажем так, интереснее и активнее, чем пять лет назад, — улыбнулась она.

— Эля?

— Именно.

— Тоже вариант. По здоровью всё в норме?

— Да, — Мила улыбнулась. — Я со своим диагнозом свыклась, обострений почти не бывает, но в нужный момент отрабатываю от и до.

— Не понимал этого, но тебе виднее.

— Я в последние годы тоже задумываться стала, когда выплаты начали привязывать к доходам, мне меньше пяти платили, столько же на обследования тратила, но хорошо, что не бросила. Я по весне замуж вышла и теперь вдова участника СВО.

— Да ты что⁈ Когда успела?

— Долго ли умеючи? — развеселилась Мила. — Потом расскажу, что вы хотели еще обсудить?

— У меня клиент ищет наличные в иностранной валюте. Сколько можешь продать?

— Официально он их купить не хочет?

— Официально он их купить не может, — улыбнулся тот.

— А сколько нужно? У меня не так много.

— Тысяч сто долларов?

Мила аж поперхнулась от возмущения.

— Вы меня явно с кем-то перепутали, Павел Степанович!

— Сколько можешь продать?

— Пятьдесят и евро.

— Отлично. Что по курсу?

— Минимум Центробанка плюс немного сверху. Мое немного, ваше немного, — улыбнулась она.

— Мое не закладывай.

Мужчина достал телефон и, видимо, посмотрел на котировку.

— Сто четыре за евро.

— Как договоритесь, от ста пяти до ста десяти.

— Хорошо, позвоню.

— Без проблем.

— Если не секрет, почём брала?

— Как сказала днем, от шестидесяти до семидесяти собирала, пока курс за семьдесят пять не ушел.

— Если грубо взять семьдесят, то за два года ты заработаешь на этом примерно два миллиона.

— Если разделить их на два года, учесть что даже десять процентов в год дали бы тысяч шестьсот, то заработок в месяц упал до пятидесяти тысяч.

— Людочка, ты на том, что деньги вылежались у тебя два года, зарабатывала по пятьдесят тысяч в месяц, — поправил он с улыбкой.

— Если так, то это было удачное созревание урожая, — фыркнула она и серьезнее спросила: — Что знаете об этом родственнике Эли? Мы же ее проверяли.

— Я задал тот же вопрос и ему, и по своим каналам. Интересная вышла история, в той же Новосибирской области есть, точнее, была семья с такими же данными. Трое детей, правда Светлана была младшей, а там старшая, но фамилия совпадала. Сейчас в живых не осталось никого. Спившаяся семья в деревне, последняя выжившая умерла лет десять назад.

— Тогда наша Света поругалась с родственниками и уехала от своих.

— Работа в эскорте, разные люди и разные знакомства.

— Она услышала историю, смогла получить документы на всякий случай и поехала покорять столицу, где назвалась сиротой.

— Ее родная семья поинтереснее будет. Папа был зампрокурора и всю жизнь в прокураторе, мама врач. Сестра тоже врач, только косметолог, а брат стал нотариусом.

— Ваш коллега? — поразилась Мила. — Поэтому внимание к деталям и некоторая аналитичность.

— Ты была с ним откровенна.

— Не видела причин искажать правду. Ничего этакого во всём этом действительно нет. Элю оставила, чтобы не отдавать неизвестно кому, если бы знала, что такое на самом деле воспитание ребенка, не повторила бы. Теперь есть шанс всё изменить.

— Сложный момент. У них, насколько понимаю, ее некому брать.

— Но и оставлять с посторонней теткой не хотят, что вполне разумно.

— Да. Посмотрим, что завтра скажет наш новый друг.

— Посмотрим.

— Что нового? Оля говорила, ты взялась за ваш подвал.

— Да, Владимир Иванович умер, и нашли деньги на ремонт и перевод помещения в нежилое. Сейчас переделываю.

— Нашла арендатора?

— Пока нет, а надо начинать. Это в планах на следующую неделю.

— Та квартира за сколько ушла?

— Еще не ушла, он умер пять месяцев назад, сын не успел вступить в наследство. Пока живут квартиранты.

— А деньги откуда?

— От моего замужества, — хмыкнула Мила и уточнила: — Точно не хотите чая?

— Нет, спасибо.

— Ладно. Покрепче только водка на всякий случай.

— Тоже откажусь.

— Остается вода из-под крана, но ее предлагать не буду, — улыбнулась Мила.

— Если учесть вашу домовую станцию фильтрации — зря.

— И об этом рассказала?

— Не мне, делилась с девочками на тему, сколько денег нужно на ежегодное обслуживание и чистку фильтров, — пояснил собеседник. — Хотя Оля же хвасталась, какая вкусная и чистая вода идет из-под крана, что и накипи нет, и техника не ломается, и вообще все здоровы и счастливы.

— Человеческая логика, хотя да, выходит очень недешево.

— И ты по-прежнему всех уговариваешь, объясняешь…

— И докидываю некоторые суммы из своих, — развеселилась она. — У нас правда чистая вода, а не то, что качает водоканал, без хлора и чем-то дополнительно обогащенная. Оно чувствуется на вкус и в сыром виде, и в чаях особенно.

— Да-да, после домашнего чай в конторе невкусный, тоже слышал, — улыбнулся Павел Степанович. — Так что у тебя случилось за последние полгода?

— Да уж, как давно не пересекались. Владимир Иванович сдавал комнаты обычно молодым мужчинам. Сам он был учителем русского, давно на пенсии, какое-то время подрабатывал частными уроками, но в целом жил нормально. Баба Зина умерла очень давно, я ее только в детстве помню. Всё бы ничего, но он стал тихим алкоголиком. На жизнь хватало, на водку тоже, а на общедомовые нужды шли тяжело, причём именно большие суммы, как на эту самую фильтрацию воды или замену труб, или асфальт во дворе. Он был не против, но с пенсии на это выкроить тяжело. У нас сейчас остались только более молодые и финансово устойчивые жильцы. Что-то закрывала я, но с него всё равно собирала. Жильцов он стал пускать давно, наверное, лет двадцать точно. И обычно находил спокойных, неконфликтных работяг, которые если и составляли ему компанию, то тихо и мирно, без разборок и дебошей. Чутье у него имелось на подходящих собутыльников. Обычно они несколько лет квартировали, а потом женились и съезжали в свои метры или к жене, или обратно, или на заработки, например, на Север, кто как. Когда-то я сторонилась, но последние несколько лет так или иначе были связаны со стройкой. Поэтому где-то помогали, где-то советовали, а основное — не возражали поработать грузчиками. Обычно за год человек всё равно примелькается, где-то разговоришься, что-то узнаешь. Особенно я, особенно от скуки. Тогда Эле было меньше, и Ас не мешал.

В общем, жил у него мальчик Коля, моложе меня на одиннадцать лет. Нормально жил, на квартиру собирал, милый такой, простой, как пятак, но умные советы слушал. Это было приятно. И где-то у него там мысль — пойти заработать на войне, в голове завелась. То ли телевизор, то ли пропаганда, то ли еще кто, но слушать, что зарабатывают на ней в другом месте, а не в поле с автоматом в руках, он слушать не захотел. Записался, прошел комиссию и вперед. Владимир Иванович, уж не знаю из каких соображений, буквально за неделю до отъезда поймал меня и позвал в гости, где в лоб озадачил. Дескать, Коля, считай, сирота, дальняя тетка в деревне, мать год назад умерла, отец раньше спился, в общем, не дело на войну уходить просто так, не оставив никого близкого здесь. Да и случись что, ни помочь, ни найти, ничего никто сделать не сможет. В общем, молчаливый Коля позвал меня замуж посреди чистой кухни времен восьмидесятых годов.

— Да уж…

— Я честно сказала, что он не прав, и нужно подумать, на что меня ошарашили, дескать, мысль возникла не сейчас, а раньше. Вот умрет он, и деньги пропадут, а так мне достанутся. И ему если что будет кому писать и звонить. А вернется, заработав, так пойдем и разведемся. Каждый при своем, и никто никаких претензий не имеет.

— Ты согласилась?

— Я взяла паузу на размышления.

— А что чутье сказало?

— Вы в него тоже поверили?

— Всегда верил, после девяносто восьмого, когда твоя бабка заработала на валюте, а я, дурак, отсюда уехал.

— А точно-точно, вы же тут жили, пока не перебрались в тот частный дом.

— Та же пятиэтажка, но типа элитная, с охранником на входе, но если по первости это был реальный охранник, то сейчас бабушка — божий одуванчик. А денег собирают, как будто спецотряд стережет.

— Понятно, бывает, ну у нас попроще.

— Да, дополнительные сборы всего рублей пятьсот в месяц, а всё расходуемое по счетчикам, я в курсе.

— Ну и пятнадцать тысяч на новые фильтры, и вот ремонт в пятьсот обходится, — хмыкнула Людмила, — а так да, недорого.

— По сравнению с тем, что платят соседи из дома напротив, — копейки.

— Врать не буду, всё так. А когда сдадим помещение внизу, есть шанс вообще обойтись без сборов денег, а может, что-то еще и доплачивать через пару лет.

— Деньги ты дала?

— Нет, сосед, я же, как председатель, их взяла.

— Понятно. Что дальше случилось с мальчиком Колей?

— Подумала, поверила чутью и вышла замуж. Расписали в тот же день, это теперь быстро. Потом проводила, рукой помахала и стала ждать новостей. Надеялась на лучшее, но он прожил месяц. Учебу прошел и на второй день «попал в засаду неприятеля, закончившуюся трагедией». Пошла к соседу, а тот честно сказал: «Людочка, не жилец он был, не жилец, я надеялся на другой исход и правда думал, если в госпиталь попадет, ты ему помочь сможешь, но от судьбы не уйдешь. Хоть деньги государственные не пропадут».

— Приземлённо.

— Да, к сожалению, да. Я организовала возвращение тела, бумаги, похороны в его родной деревне. Там осталось пять человек. Поминки, чуть подбросила денег тетке, которая не родная тетка, а соседка, и вернулась. Разумеется, не сразу, но получила всё, наследуемое по закону. Завещания не было, не настолько я меркантильная, нервы пришлось помотать изрядно, но система отработанная, всё получилось. Областную выплату в миллион я соседу отнесла, если бы не он, то никакого замужества, никаких денег. Не жадничать — это главное бабушкино правило.

— Да, помню, делись, и тебе воздастся.

— Принесла ему, он открестился от этих денег категорично. И сыновьям не взял, дескать, на чужих смертях зарабатывать не будет, но после пары дней уговоров согласился, чтобы я оплатила коммунальные вперед, и предложил остаток забрать на ремонт. Он мне и расписку написал, что дарит давно скопленное, если вдруг что.

— Даже так?

— Да, — Мила встала и прошлась по комнате. — Честно, плохо всё вышло. Он умер примерно через месяц, сердце не выдержало, а я всё думаю, что раньше у него на руках было меньше на алкоголь. А тут без коммунальных расходов получилась возможность дать себе волю. Колю как бы тоже жалко, но больше разумом, а Владимира Ивановича по-настоящему, и за его смерть я себя нет-нет да корю…

— Людочка, ему сколько было?

— Восемьдесят два.

— И пил он лет двадцать?

— Может, больше, но раньше я внимания не обращала, не до того было. И тогда он был моложе, жена, дача, ученики. Он меня русскому учил, это я запомнила. Математика всегда хорошо шла, а с русским и литературой он помогал.

— В восемьдесят два умереть можно от любого чиха, это точно тебе могу сказать.

— Вам еще далеко, — улыбнулась Мила.

— Мне скоро шестьдесят пять, поверь, я знаю, о чём говорю.

— На вас еще пахать и пахать, — отмахнулась Мила. — Впереди десять лет работы.

— Да нет, придется завершать раньше.

— А что так? Попросили освободить должность?

Мила не была в курсе подробностей той кухни, но ограниченность круга и специфику отрасли слегка понимала.

— Не то чтобы попросили, но намекают постоянно.

— Для своего?

— Там все свои, но нет, конкретного человека нет. Просто возраст, стаж, опять-таки себя обеспечил…

— Дайте, мол, и другим такую возможность?

— Примерно.

— Но так уходить не хочется?

— Именно.

Мила предложила шутя:

— Договоритесь с Сергеем Олеговичем о его переезде сюда. Возьмете в преемники. Он уже нотариус, его так просто не подвинут.

— Хороший вариант, — развеселился гость. — Мне нравится твое мышление, Людочка, что-то в этом есть.

— А то как, я вообще кладезь всяких полезностей.

Мила хмыкнула, вспомнив о сыновьях Владимира Ивановича.

— Что веселого в голову пришло?

— Разные люди и разное отношение к реальности. У Владимира Ивановича было двое детей, я их, естественно, известила и даже помогла с бумагами и похоронами. Вроде и люди не маленькие, обоим около шестидесяти, а всё равно всё как в первый раз. Но это ладно, квартира на двоих завещана, а живут далеко, и возвращаться сюда желанием не горел никто, и пока в наследство не вступили, хотели запереть как есть. Я предложила, чтобы они ее сдали, а я присмотрю. Категорично ни в какую, но позволили навести порядок, если есть такое желание, и даже замки менять не стали, оставив под мой присмотр. Даже аргумент, что пустая продастся лучше, чем заполненная старьем, не услышали. В общем, приехали, похоронили и уехали. Разумеется, я сама ничего выносить не стала, а договорились со знакомыми бабульками напротив об уборке и выносе всего на помойку. Там деятельные дамы с внуками-переростками, и мне дешевле, и им деньги. Во время уборки выплыли сохраненные похоронные. Мне всё честно отдали, а я после того отношения детей благоустроила могилу Владимира Ивановича, а то ни ограды, ни памятника, только деревянный крест.

— В общем, ты стала специалистом по похоронному делу, буду иметь в виду, — развеселился гость.

— Да, если потребуется, обращайтесь, — улыбнулась Мила.

— Мне еще рановато, но не забуду. А пока подумаю, чем себя занять на пенсии.

— Тут советовать не могу, либо попробуйте давно откладываемое, либо найдите цель, как я.

— Тебе так проще?

— Да, мне нужно чем-то себя занимать.

— А какие планы у тебя были?

— Через месяц в конце ноября санаторий на пару недель. Потом домой. Новый год тут, я не люблю суету. На февраль у меня оплаченный круиз на две с половиной недели Сингапур — Эмираты. Летом хотела к брату слетать, Элю показать, родственников навестить. В общем, планы были, да и остаются. Кстати, новое помещение купила, ремонт доделываю. На левом берегу двушка в проходном месте под аптеку.

— Еще одна?

— Всего третья. У меня всего три квартиры под аренду, и все три теперь занимают аптеки, — обиделась Мила.

— Как оно прозвучало! Всего три — банальность, как у всех.

— Именно, — с серьезным видом кивнула она.

Гость рассмеялся и, взглянув на часы, поднялся:

— Как с тобой хорошо пообщаться, словно глоток свежего воздуха в городском смоге.

— Это вы еще не слышали, как я песни пою, — развеселилась она.

— Обязательно послушаю.

— Только в другой раз.

Рассмеявшись, они вышли из дома, и Мила проводила гостя до машины.

Убедившись в благополучном отъезде, вернулась во двор и прошла по территории в свете уличных фонарей. Ей удалось отстоять свое мнение, и яркого света внутри двора не было, только два красивых старинных декоративных светильника у входной двери, давным-давно привезенных соседкой из поездки в Англию. Света хватало от уличных, поэтому не было ощущения тюрьмы и территории в заборах. К тому же деревья и кустарники добавляли уюта. Мила никогда не фанатела от дачных забав, но в какой-то момент поняла всю прелесть этого. Тогда за два года она с помощью соседки смогла преобразить дворик. Вычистив лишнее, разграничив парковку, посадив деревья по углам участка и на улице от перекреста до перекрестка. С тех пор прошло почти десять лет, и хиленькие сосны прижились, а случившаяся два года назад массовая очистка города от тополей дала им возможность развернуться вовсю.

Вернувшись домой, Мила ожидаемо встретила Аса с поводком в зубах.

— Пошли, а то правда только в туалет выходил.

Посещение туалета и небольшой круг в километр по микрорайону. Обычный маршрут причём с Элей. Хотя сегодня пес уперся и потащил дальше. Мила взглянула на часы и согласилась пройти еще чуть-чуть. По ее ощущениям уже пора ложиться спать, а не шляться где ни попадя, но сегодня впечатления гуляющих явно не совпадали.

Ас привел к небольшому пустырю на склоне, и Мила для его отвлечения покидала мячик, привычно захваченный в карман из дома. Немного суеты и старый пес сам, не отдавая игрушку, повел хозяйку домой.

Милое создание, даром что зверь.

Прогулка дала возможность еще раз подумать и попробовать разложить всё по полочкам. Пока с ходу разобраться не вышло, но всё равно стало легче. Пропадал груз ответственности за Элю. Лишившись его, Мила поняла, насколько он, оказывается, утомлял. Планирование на полтора десятка лет с ее, пусть стабильной, но проблемой, напрягало. Теперь поняв, что девочка не останется никому не нужной, стало значительно проще. Хотя мысль о расставании, вызвавшая восторг с самого начала, теперь немного озадачила. Она не просто привыкла, а стала воспринимать ее как неотъемлемую часть своей жизни. И хотя ответственность мешала, зато возможность воспитать человека правильно подталкивала к свершениям.

Кто бы мог подумать…