Мила

Глава 3

На следующий день к привычному для нее расписанию и распорядку добавились новые моменты, такие как сообщения от Сергея Олеговича с утра и уточнение о времени визита Павла Степановича, и очередные выяснения с рабочими по поводу подвала.

Обычное утро обыкновенной женщины.

Эля покапризничала, но согласилась прогуляться, раз уж обе поднялись так рано. Ас всегда был за активность и этой стабильностью радовал. А мелкая, как обычно, завершила маршрут детской площадкой, где покачалась на качелях. Причём, вернувшись во двор, она побежала к установленным там качелям, пока Мила сметала опавшие листья в кучки на клумбу, и только потом довольная пошла домой завтракать.

Здоровая еда Милы волей-неволей стала нормой и для Эли, отчего удивительным образом пропал диатез, и снизился вес. А еще принялся приятно радовать садик, поскольку там давали сок и печенье. Но пока это было единственное хорошее там. Несмотря на два месяца привыкания, последнее шло тяжело, но Мила не сдавалась и не с таким справлялась.

Дорога до сада прошла в гудении и слезах, зато там, обидевшись, Эля гордо ушла в группу — причём буквально. Зато строители, казалось бы, взрослые люди, вели себя аналогично. Мила заходила к ним примерно дважды за день, но на эффективность и качество работы это влияло мало, хотя оплата зависела исключительно от нее, но эта связка в головы специалистов ручного труда никак не укладывалась.

Пара часов свободного времени Мила посвятила делам, точнее, сбору и пересчитыванию денег, а потом банально отдохнула в одиночестве. Всё же эта передышка жизненно необходима, и как можно справляться без нее, она так и не поняла.

Павел Степанович заехал в условленное время и получил пакетик с деньгами. Врученный ей, кроме пакета в пакете, содержал еще и конфеты. Улыбнувшись и поблагодарив, Мила вернулась домой, где, достав машинку, пересчитала и проверила наличность на подлинность. В нотариусе она не сомневалась, но и он работал с чужими деньгами, ошибка могла закрасться на любой стадии.

Полюбовавшись приятными тысячными купюрами, она испытала почти прилив счастья.

Мила посмотрела на наличность и задумалась над бытовым вопросом, как быть дальше? Точнее, часть пойдет на доплату за ремонт квартиры под аптеку. Согласования еще длились, но в целом дальше всё упиралось во время.

Открыть еще где-то вклад, а смысл?

Обменять, точнее, подождать еще немного и поменять, чтобы вывести и пополнить зарубежные счета? Прикинув, Мила решила так и поступить. Часть уйдет на оплату ремонта, часть на текущие расходы, а часть она постепенно поменяет и во время весенней поездки пополнит счет на небольшую сумму. Пара тысяч евро никаких вопросов не вызовет.

У Милы была отличная прозрачная финансовая сторона. Старые вклады. Небольшие пополнения. Нечастые закрытия. Инвестиции, честно разделенные до катавасии на финансовом рынке. Ее пару раз проверяла налоговая, но причин придраться не нашла. Мила жила по средствам, источник всех крупных приобретений был законен. Закрытие счетов, как и их открытие, вместе с пополнениями всегда отслеживалось и внятно объяснялось. Вывоз небольших сумм во время регулярных поездок никогда не проверить. Как итог — комфортная жизнь, возможность путешествовать и сделать себе финансовый запас на все случаи жизни.

А когда подвал начнет приносить доход, реальность практически превратится в сказку!

Последние несколько лет Мила так или иначе прокручивала эту мысль, поэтому сейчас откровенно признавала зацикленность на ней. С другой стороны — такая мелкая фобия жить не мешала, наоборот, привносила свои краски и эмоции.

Звонок телефона прервал размышления. Сергей Олегович пригласил в кафе и на кладбище, пока Эля в садике. Учитывая, что сегодня мелкая по плану должна попробовать остаться на сон, причин для возражений не нашлось.

В качестве кафе заезжий гость выбрал неплохой вариант в историческом центре, и Мила получила возможность попробовать пару блюд с явно выраженным историческим уклоном. Сергей Олегович тоже сделал похожий выбор, поэтому они смогли не только продегустировать, но и сравнить впечатления.

— Интересно вышло. От каши не в восторге, а запеканка определенно удалась.

— А мне понравилась каша, сочетание ингредиентов невероятно удачное на мой вкус.

— Согласна, просто дома готовлю похожее, поэтому сужу предвзято. Как вам кофе?

— Неплохой, хотя не скажу, что очень хорош.

— Согласна. Думаю, проблема либо в зернах, либо в воде.

— Второй раз слышу о вашей волшебной воде.

— Скорее, о нашей фантастической системе очистки, — улыбнулась Мила и пояснила: — Нам повезло, мы купили эту систему до всех сложностей и конфликтов. Поэтому у нас настоящая отличная немецкая установка. В первое время проблем с заменой фильтров и прочих составляющих не было. Зато последние годы всё сложнее и дороже. Сейчас дошло до переписки напрямую с производителем, покупки у него с зарубежной карты и запутанной доставки через Белоруссию. Благо у соседки там родственники, которых она навещает пару раз в год на своей машине. Во время летних визитов и привозит комплектующие, а наш сантехник их потом меняет. Естественно, цена вопроса вырастает просто неприлично.

— Зато у вас самая чистая вода во всём городе?

— Не скажу наверняка, в городе у многих могут стоять более современные и дорогостоящие системы, но точно значительно лучше, чем у большей части, и в целом более чем хорошая по качеству. Чтобы вы понимали, каждые два года приходится сдавать воду на анализ до и после фильтрации и высылать эти данные производителю для контроля и подбора подходящих параметров.

— Немецкая дотошность в деле.

— Именно, но теперь все откровенно признают — дома и вода вкуснее из-под крана, и кофе лучше, не говоря уже о чае, и даже домашняя еда выходит отличной. А какие у соседок заготовки!

— И всё благодаря воде.

— Или силе самовнушения, — согласилась Мила. — В свою защиту могу сказать, у нас нет накипи на чайнике, ну разве что за год там скапливается что-то этакое. Из-за этого не выходит из строя бытовая техника, и хорошо работают газовые котлы. Причём вода у нас не мягкая, как в некоторых местах, когда намыленные руки еще десять минут смывать приходится, а просто обычная хорошая вода. Самое приятное сравнение для меня с чистой родниковой, ради этого я каждый год прохожу целый квест с заменой фильтров.

— Вы этим живете, — отрешенно заметил собеседник, с интересом рассматривая Милу.

— Мне это нравится, точнее, приятно видеть результат своих трудов. К тому же подобные события не постоянные, а некие временные явления. Неделя суеты и затишье. Потом снова и по новой. Если вы поели, предлагаю выдвинуться. У Эли, конечно, сон, но сегодня первый раз, и я не знаю, насколько ее хватит.

— Разумеется. Я оплачу, — остановил он Милу, получившую счет.

— А посмотреть и разделить? — фыркнула она и легко добавила: — Хорошо, тогда приглашаю вас на обед к себе.

— Заодно воду продегустирую.

— Что-то типа того.

Водителем Сергей Олегович оказался внимательным и аккуратным. Причём он умудрялся не только слушать навигатор и смотреть на дорогу, но еще и воспринимать подсказки Милы по маршруту. Как обычно, вариант: сверни через гаражи, умная техника не рассматривала. В итоге дорога до кладбища заняла не так много времени.

Обычная могила, красивая оградка и аккуратный памятник.

— Уже памятник?

— Тоже верите в суеверия про год? — фыркнула Мила и пояснила: — Теоретически год нужен для усадки земли и ничего более. А по-хорошему она будет усаживаться дольше в зависимости от качества гроба. Свету похоронила в дубовом.

— Почему?

— Не знаю. Смысла в этом не было, но, выбирая самый простой вариант, всё равно остановилась на самом дорогом, — хмыкнула Мила. — Как чувствовала, что выкапывать придется. Извините.

Сергей промолчал, чтобы через пару минут ответить:

— Кто знает, может быть, и чувствовали. Спасибо, очень красиво сделали. Как быстро получится организовать перенос?

— Вы нормативкой не интересовались? Перезахоронение возможно только через год. Света умерла в конце февраля, будем честны, месяц в наших краях для таких работ неудачный. По-хорошему, в зависимости от весны май-июнь.

— Я вчера занимался другими вопросами, — задумчиво ответил он. — Тогда да, пожалуй, нет смысла суетиться.

Мила вышла и сказала:

— Вы будете помнить ее живой, фотографии и видео не передадут ощущение кладбища, но успокоят о месте захоронения. Всё же вопрос не настолько срочный, она уже никуда не торопится…

— Да, это верно, она всегда торопилась жить…

— «Живи сейчас, а то не успеешь», — процитировала выбитую на стеле надпись Мила. — Она часто ее повторяла.

— Света услышала ее от кого-то лет в пятнадцать и почему-то не расставалась с ней никогда.

— Она не только говорила, но и жила с этим девизом. Порой это коробило, особенно связанное с Элей, и до сих пор некоторые поступки не кажутся верными, но теперь смотришь на случившее чуть иначе.

— Да, пожалуй, да.

Сергей остановился, облокотившись на ограду, и внимательно рассматривал фотографию. Мила отошла в сторону и прошлась побродить по окрестностям. Кладбища всегда навевали на нее задумчивость и отрешенность. Разные ограждения, разные кресты, разные надгробья. Чьи-то, несмотря на время упокоения, явно не забытые и ухоженные, а многие стояли заброшенными. Хотя их обитатели явно на месте, зато живые живут, и им не хватает времени зайти и остановиться.

— Ваши родственники похоронены здесь? Можем зайти.

— Нет на центральном кладбище. Если хотите, заедем, там умиротворенно, — отрешенно сказала Мила.

— Давайте.

По пути она сделала несколько фотографий и назвала навигатору адрес.

Центральное кладбище, когда-то находившееся на самой окраине, уже давно перестало быть таковым, и сейчас со всех сторон его окружал город и застройки. Но из-за площади и старины захоронений выглядело весьма… живописно.

Оставив машину, они двинулись вглубь.

Мила, набрав опавших желтых кленовых листьев, собрала из них красивые букеты и начала рассказ:

— Кладбище датируется по первым могилам аж…

Сергей Олегович внимательно слушал, уточнял, проявлял интерес и даже показывал осведомленность в истории страны. Хотя бы какой-то отклик на ее слова радовал. А потом, когда закончилась относительно новая часть, и пошла более старая, отвлекся на окружение. Тут сохранилось очень мало оград, но зато стояли все памятники и надгробные камни.

— Эта часть кладбища приобрела такой внешний вид в девяностые. Захоронения очень старые, по большей части заброшенные. В то время за ними никто не присматривал, это сейчас периодически собирается кружок любителей для наведения порядка, да и администрация кладбища вместе с настоятелем местного храма присматривают, а тогда всем было не до этого. И упавшие ограды особо нуждавшиеся граждане сдали на металлолом. Стоявшие они не трогали, чай не святотатцы, а совсем лежащие уже никому не нужны, раз Господь такое допустил. После какого-то раза их задержали, и состоялся суд, я этого не помню, но бабушка собрала целую кипу заметок по этому поводу. Виновными оказались два брата-алкаша, но, к их чести, нужно отметить, что в данном деле активную помощь, как голос или, точнее, руки бога, играла их мать. Женщина выдающихся достоинств, работавшая на рынке и проходившая тут каждое утро на работу. Она шла и проверяла, какие ограды держатся, а какие нет. Причём мотивация у нее была вполне объяснимая, если дети находят себе на выпивку, то ничего не требуют с нее, а еще и делятся заработанным. В противном случае всё случается наоборот. В результате четверть кладбища выглядят теперь вот так.

— Дорожки новые…

— А деревья старые. Тут где-то сажали, что-то выросло самостоятельно, но теперь эта часть кладбища молодёжью вообще воспринимается как некий парк. Чуть дальше посмотрите, виднеется храм, если хотите, можем подойти ближе, я про него расскажу. А свернув сюда, мы, собственно, и пришли.

Родители Милы были похоронены в одной могиле с шикарным монументом — дева из черного мрамора и мужчина из белого.

— Контрастно, необычно, — заметил спутник негромко.

— Не знаю, интересовались ли вы моей историей…

— Да, меня несколько смутила ваша инвалидность. Павел Степанович вкратце рассказал, и я поискал сведения. Ваши родители начали бизнес, один из первых частных заводов в этой области, но не смогли договориться с бандитами. Вас пытали на их глазах, и так вы лишились почки, потом попали в больницу. Это была громкая история, ее долго обсуждали печатные издания и даже в цифровом виде она есть.

— Всё бы ничего, только вот родители «начали» бизнес, убив его хозяина. И все последующее на самом деле было обычными бандитскими разборками. Но бабушка быстро продала-подарила заводик нужному человеку, поэтому эту часть истории все умолчали. Зато вытащили мамино прошлое — любительский балет уровня самодеятельности, а там хранились исключительно ее красивые фотографии. Отец был фоном, причём фотографироваться он не любил, а из домашних бабушка отдала самое неудачное, чтобы он сам на себя похож не был.

— Неожиданно.

— Памятник организовали коллеги по ремеслу, причём сам старший, или как он там правильно звался. Он лично знал родителей и был высокого мнения о маминых способностях, поэтому они вот такие. Настоящие…

— Когда вы об этом узнали?

— Относительно недавно, может, лет десять назад. Старший брат сказал в разговоре как раз про кладбища, а до этого я просто не задумывалась, они всегда такие с самого детства. Норма жизни…

— Мы многое воспринимаем нормой. Это ваша бабушка? — он подошел к соседней могиле с оградкой и памятником, точнее, очередной скульптурой — девушки двадцати лет.

— Да.

Мила вошла внутрь и, смахнув грязь, положила связки листьев у ног.

— Почему такой выбор изображения?

— Это восстановленный с портретов облик. Она всегда поражалась, заглядывая в зеркало: «Почему ты врешь? Я воспринимаю себя двадцатилетней, а ты вечно паспорту поддакиваешь». Я не могла не показать ее настоящей, той, которой она всегда была в душе.

Мила вышла и, закрыв калитку, вздохнула.

— Понятно.

— Как ни странно, но это не просто самостоятельное захоронение, а родственный участок, у меня даже документы есть. Правда родня дальняя, зато какая. Это какой-то там прадед, казненный еще до войны, причём за криминал. А вот тут прапра и, кажется, еще прабабушка. Она была мадам борделя в начале двадцатого века. Про этих родственников ничего интересного сказать не могу, видимо, их не поймали. И годы жизни у них весьма впечатляющие.

Мила показала на пять могил и обрисовала родственный участок. Сергей удивленно посмотрел, причём подошел ближе и прочел надписи.

— Я только облагородила и поддерживаю их состояние, — пояснила Мила.

Атмосферу прервал девичий голосок:

— Простите, вы уже всё? Мы тоже хотели фото сделать.

— Что, простите? — не поняла растерявшаяся Мила.

— Фотографии в этом антуражном месте, — пояснила другая девушка. — Как и вы.

Пока Мила пробовала переварить эту мысль, Сергей подошел и усмехнулся:

— Вашей прапрапрабабке это бы понравилось. Девочки, вы еще поближе с надписью возьмите. Там очень интересный текст написан. Только поаккуратнее.

— Конечно, мы не вандалы какие-то, мы с уважением и понимаем, — горячо сказала первая, пока вторая отправилась читать надписи.

Мила без сопротивления пошла следом за мужчиной, но несколько раз оглянулась, чтобы убедиться — девочки лет тринадцати-семнадцати, по ним не понять, действительно делали фотографии себя на фоне могил и скульптур. Причём аккуратно, не касаясь и тем более не залезая на них.

— Я в недоумении, — честно призналась Мила.

— Современные веяния, зато вы правы, это скорее парк с кладбищенским стилем, чем полноценное место захоронения.

— Тут не хоронят уже очень давно, и на каждое погребение требуется собрать кучу документов, — пояснила Мила.

— Да уж, догадываюсь. Куда теперь?

— Домой, если не сложно, нужно взять вещи, сегодня по расписанию бассейн.

— У вас для нее насыщенное расписание, — заметил собеседник отрешенно.

— Ничуть, может, со стороны так и кажется, но могу отметить из личного опыта — так полезнее. Она перестала капризничать просто так со скуки, дескать, развлеки меня. Дома Света слишком часто включала ей мультики, но я сократила до рекомендованных тридцати минут в день. Вечер, мультфильмы, купание и сон.

— И как это удалось?

— Активность. Ее нужно всё время чем-то занимать. Занятый и уставший ребенок ведет себя значительно лучше, и налаживается всё остальное — еда, сон, здоровье. Ей даже начали примерять СДВГ, — недовольно сообщила Мила. — Конечно, уже сняли, теперь с Элей нет таких проблем.

— Активность?

— Садик, против которого она отчаянно протестует, хотя проводит там всего полдня. Тренировки, развивающие занятия и прогулки. Мы утром выгуливаем Аса вместе и проходим километр, вечером тоже. Я вытаскиваю ее погулять и поиграть на детской площадке, всегда поддерживаю подвижные игры и даю возможность выразить себя. Пока с врастанием в социум проходит тяжеловато, но еще и рано, будем честны.

— И вы полагаете это правильная методика воспитания? — с интересом уточнил Сергей, притормаживая около дома.

— Да. Во-первых, ей не требуются успокаивающие капли, и я сняла все дополнительные добавки. Во-вторых, несмотря на мои опасения, она переболела полноценно всего неделю за четыре месяца садика. А некоторые в ее группе всего неделю отходят, остальное время лечатся. Конечно, это не показатель, и допускаю, что всё еще впереди, но уже на данный момент и так неплохо. Она периодически начинает сопливиться, тогда оставляю ее дома, но буквально на второй-третий день уже всё хорошо. Причём чаще всего что-то ловится под выходные, или она просто устает. Я не специалист, поэтому судить не могу, да и опыт не такой большой, но пока в целом всё, тьфу-тьфу, нормально.

— Показательно, — согласился Сергей. — Во сколько я могу заехать сегодня?

— После пяти, если устроит, и до восьми, в это время она моется и ложится.

— Хорошо. Буду.

— До встречи.

Мила улыбнулась и, аккуратно прикрыв дверь, быстро отправилась домой. Ее ждали сборы вещей и бассейн, и Эля с очередным скандалом. В этом опекунша была убеждена, что первая реакция у Эли всегда весьма и весьма однотипная. Зато потом, пройдясь и развеясь, она сменит гнев на милость и снова станет милой девочкой, но до этого требуется пережить первые полчаса драмы.

Как и ожидалось, Эля, выйдя на улицу и сбросив маску хорошей девочки, устроила истерику с размахиванием руками и крокодильими слезами. Всё было нехорошо, сад плохой, воспитатель злая, спать не понравилось, и она больше так не хочет! Драма продолжалась весь путь до водного комплекса, перед которым удивительным образом всё прекратилось.

— Мы к Оле Петровне?

— Да, плавать.

— Хорошо.

— Пойдешь или домой?

— Пойду, — сурово решила капризуля и уверенно шагнула вперед.

Дальше обычная суета среди малышни. Монументального вида тренеру — Ольге Петровне, было хорошо за шестьдесят, она вырастила двух олимпийских чемпионов, чем искренне гордилась, а попасть к ней оказалось довольно сложно. Тут Миле помогла соседка, завуч одной из городских школ и весьма сведущая во всей этой кухне дама.

— Ну что, рыбки, готовы?

Негромкий гул голосов послужил ответом. И малышня, зябко кутаясь в полотенца, отправилась плавать. Мила стремительно пронеслась наверх и, моментально переодевшись, кинулась в большой бассейн сама. У нее есть ровно полчаса здесь. Потом, так же быстро собравшись, она выскочит обратно и попадет на переодевание малышни, успев привести Элю в порядок.

Сначала Мила записалась в кружок «Мама с ребенком», но потом поняла, им там скучно, это для совсем малышни в районе годика. Зато чуть позже по времени нашлось занятие для трехлеток, куда Эля с опаской начала ходить. По первости Мила просто прогуливалась, а потом подумала: «А почему бы и не поплавать самой?» Ей этого получаса хватало. У мелочи в расписании за счет долгих сборов и долгих переодеваний время прилично увеличивалось. Вот так удалось совместить одно с другим и порадоваться жизни.

Дневное время всегда полусвободное, поэтому, честно разделив дорожку с немолодой дамой, Мила получила возможность подумать. Например, над своим поведением и своей открытостью. Чрезмерной открытостью, а главное — совершенно ничем не мотивированной.

С какой радости она так начала реагировать на абсолютно постороннего и незнакомого человека⁈

Это очень хороший вопрос, на который обязательно требуется найти ответ, пока не стало опасно и поздно!

Сергей, конечно, незнакомый и в целом приятно-положительный, сразу видно — профессиональный нотариус. Но тем не менее причина для ее действий должна быть? Она даже с давно знакомым Петром Степановичем ведёт себя осмотрительно! Хотя они знакомы уже который десяток лет, а всё равно…

Неожиданное открытие чуть не привело к утоплению, когда до Милы вдруг дошло: незнакомец достаточно приятный и в чём-то близкий. Давняя проблема нехватки постоянного общения! Всё же человек существо социальное, и Мила давно служила для себя отличным доказательством этой мысли. Нехватку постоянного близкого в окружении она осознавала, понимала и даже частично компенсировала, как могла, хотя, видимо, в недостаточной мере.

Сергей Олегович умудрился вызвать эффект попутчика, оказавшись, с одной стороны, приятным понимающим человеком. С другой — родственником Эли и братом Светы, то есть как бы не посторонний. И главное — скоро сойдет на ближайшей остановке и растворится на просторах необъятной страны. Он уедет к себе далеко отсюда, увезя не только Элю, но и рассказы, разговоры и слова Милы. И больше они никогда не встретятся и не пересекутся.

Удачное или неудачное стечение обстоятельств?

Это смотря с какого ракурса взглянуть. Мила частично выговорились и рассказала о наболевшем, с другой стороны — ничего не услышала в ответ, что правильно. Тот самый идеальный собеседник, изредка поддакивающий, причём в нужные моменты и темы. Да, что-то в этом определенно есть. И за счет родства с Элей не посторонний, в чём-то близкий, что-то понимающий хотя бы в плане достатка. Бедных нотариусов Мила себе представить, в принципе, не могла. Человек своего круга, если можно так выразиться, хотя и не из него. Например, по причине отсутствия этого самого круга, но зато с очень приятным голосом и отдельными важными для нее мелочами.

Ополаскивание, одевание и путь вниз занял пять минут суммарно, вот что значит мотивация. Малышня уже выходила, полураздетая и кое-как собранная. Самостоятельность, привносимая Ольгой Павловной, пока работала кривовато, но спорить с тренером с сорокалетним стажем работы — глупость, поэтому все смирились. Мила относилась капельку проще, и, кажется, это привлекло внимание суровой тренерши. А может, очередное совпадение, которых немало.

Элю пришлось доодевать, выворачивать кофту и сушить волосы, но в целом по сравнению с первым разами она справлялась значительно лучше. А главное — была довольна, рассказывая и показывая, что они сегодня делали. Повторить некоторые вещи вне воды — отдельное умение на придирчивый взгляд более взрослого человека, но Пирожочек не теряла уверенности и каждый раз повторяла, как в первый.

Обратный путь протекал всегда веселее и приятнее. Эля всегда искренне радовалась поездке на городском транспорте, поэтому половину недели получала дополнительное удовольствие от этого. Мила предпочла бы пройтись, но после воды рисковать собой и мелкой не хотела. Хотя абстрактно напрямую было ближе, чем четыре остановки в нужном направлении, а там еще прогулка до дома.

Рассказ о занятии скоротал дорогу до дома, где, выпустив Аса на улицу, Мила привычно помогла раздеться мелкой, поучаствовала в выборе домашнего наряда и вышла пройтись с псом. Долгой прогулки не вышло, но минимальный вариант с обходом квартала они выполнили.

А дома Мила, как всегда, улыбнулась при виде заснувшей Эли. Если послеобеденный сон оказывался коротким, то после тренировок и эмоциональной дороги домой она периодически укладывалась спать на полчасика, особенно если не отвлекалась и оставалась ненадолго одна. Долго Мила не рисковала, а десять минут на прогулку быстрым шагом завершались либо разложенными игрушками, либо спящим ребенком.

Сегодня случился второй вариант, поэтому она, прикрыв дверку, отправилась на кухню и прикинула, что именно будет делать, чтобы минимизировать шум.