Миссия иезуитов в Китае

Источники и литература по первым периодам истории миссии в Китае

Франциск Ксавье, миссионер-предтеча ордена иезуитов, первым в Новое время попытался проникнуть в континентальный Китай, чтобы проповедовать христианство. Он умер на острове Шанчуань, вблизи берегов провинции Гуандун 3 декабря 1552 г., так и не дождавшись появления китайского купца, обещавшего контрабандным путем переправить его в Китай. Между смертью Ксавье и установлением Маттео Риччи и Николо Руджиери (Ruggieri) резиденции в городе Чжаоцине 31 год спустя 25 иезуитов, 22 францисканца, 2 августинца и один доминиканец безуспешно пытались основать миссию в Китае[6]. Деятельность Маттео Риччи и его преемников в Китае в течение первого периода являлась предметом многих исследований серьезных зарубежных историков, особенно в течение последних пятнадцати лет. 400-летний юбилей прибытия Риччи в Макао в 1582 г. и последующее проникновение на территорию континентального Китая в 1583 г. отмечалось международными конгрессами в Чикаго, Гонконге, Мачерате и Риме, в Маниле, Париже, Сеуле и Тайбэе[7]. Были проведены научные симпозиумы в ознаменование достижений Филиппа Купле (Philippe Couplet, 1622–1693), Фердинанда Вербиста, Адама Шаля фон Белл, Мартино Мартини (Martino Martini, 1614–1661) и Джулио Аленти (Giulio Alenti, 1582–1649)[8]. Первый симпозиум по историографии католических миссий в Китае был посвящен начальному этапу деятельности иезуитской миссии[9]. На международном конгрессе, посвященном культурному обмену между Китаем и Западом в Гонконге, среди обсуждавшихся проблем также была затронута тема иезуитов в Китае[10]. В семи томах документов международного синологического коллоквиума в Шантильи 63 из 111 докладов посвящены деятельности иезуитов в Китае до 1800 г., а статьи об иезуитах в Китае присутствуют в каждом выпуске журнала «Культурные взаимоотношения между Китаем и Западом» («Sino-Western Cultural Relations Journal», прежде называвшемся «Бюллетень по изучению миссий в Китае» — «China Missiion Studies (1550–1800) Bulletin)[11]. В октябре 1992 г. был проведен симпозиум по так называемой «дискуссии о китайских ритуалах»[12]. Еще одна международная конференция в колледже Университета св. Павла состоялась в Макао в конце ноября 1994 г.[13] Недавно была опубликована библиография первой иезуитской миссии в Китае[14].

Помимо перечисленных трудов и документов конференций, было выпущено много интересных монографий. Жак Жернэ (Jacques Gernet) в своей широко используемой книге высказал тезис, что старая иезуитская миссия не достигла положительных результатов несмотря на использование того, что он называет Иезуитской гипераккомодацией, так как китайская культура и христианство несовместимы в принципе[15]. Эрик Цуркер предположил, что иезуиты в ранний период своего взаимодействия с Китаем, в отличие от буддистов, которые также появились в Китае извне, не смогли добиться более значительного результата вследствие того, что их проповедь подпадала под тенденции сильной централизации, столь типичной для ордена. Это могло происходить и вследствие того, что римский католицизм в своем контрреформаторском рвении не приветствовал культурную адаптацию, и потому, что иезуиты пытались играть сразу две роли, которые представлялись китайцам не совсем совместимыми в обыденном сознании: роль книжников в- конфуцианской традиции и роль проповедников, которая ставила их в один ряд с буддийскими бонзами[16]. В двух важных работах Дэвид Мунгелло исследовал попытки аккомодации, предпринятые орденом, а в третьей — .подвел новую основу под изучение жизни и трудов Чжан Синъяо — обращенного иезуитами в христианство ученого мужа XVII в. родом из Ханчжоу[17]. Николас Штандэрт в другой оригинальной работе исследовал жизнь и труды Яна Тинъюня, одного из «трех китов» китайского христианства[18]. Школа мысли, называвшаяся фигуризмом, и ее главные иезуитские апостолы, Иоахим Бовэ (Joachim Bouvet, 1656–1730), Жан-Франсуа Фукэ (Jean Francois Foucqet, 1665–1730) и Жозеф де Премар (Joseph de Premare, 1666–1736), были изучены Клаудией фон Коллани, Джоном Витеком и Кнудом Лундбеком соответственно[19]. Джонатан Спенс в добавление к своему исследованию о Риччи выпустил интересную монографию о Джоне Ху, которого Фукэ обратил в христианство, привез в Европу, после чего отправил в сумасшедший дом[20].

Первый период взаимодействия иезуитов с Китаем по-прежнему нуждается в широких исследованиях, особенно в следующих областях:

— исследование природы христианских сообществ, основанных иезуитскими миссионерами;

— исследование китайской стороны этого взаимодействия, включая как ученых, которые помогали иезуитам в их научных изысканиях, так и обыкновенных людей низшего социального статуса, которые, судя по всему, составляли большинство из тех 300 тысяч китайцев, которые стали христианами за этот период, что несколько противоречит общепринятому мнению;

— исследование деятельности китайцев-членов ордена и религиозных работ, опубликованных членами миссии на китайском языке.

Если мы попытаемся подытожить выводы наиболее интересных научных изысканий за последние пятнадцать лет, посвященных первому периоду деятельности иезуитов в Китае, мы должны будем представить следующий список.

С точки зрения культурного обмена иезуиты сделали вклад, который был назван Джозефом Нидэмом уникальным явлением в истории отношений между народами. Они представили Китаю культуру Запада в ее научном и художественном выражении и взамен заложили основы понимания китайской культуры в Европе. Однако влияние подобного обмена было более сильным в Европе, чем в Китае, частично потому, что иезуиты не скупились, отвечая на вопросы о китайской цивилизации, диктовавшиеся тем, что было актуально для европейцев[21].

В области международных отношений между людьми ("народной дипломатии") иезуиты благодаря своим успехам в изучении языка и того восхищения, которое вызывали у них некоторые аспекты китайской культуры, преуспели в преодолении ксенофобии, приобретя в Китае множество друзей и последователей как среди образованных, так и среди простых китайцев.

Рассматривая итоги деятельности иезуитов как миссионеров, которые стремились обратить китайцев в католицизм, надо признать, что их успехи были весьма ограничены. Несмотря на надежды нескольких весьма оптимистично настроенных иезуитов, они так и не смогли крестить правящего императора, хотя в 1692 г. все же смогли получить от императора Канси указ о веротерпимости, который оставался в силе в течение 15 лет. В высших кругах империи при маньчжурском дворе также имелось определенное количество обращенных[22]. Но надежды, возникшие когда были крещены некоторые члены последней правящей семьи Минской династии, рухнули[23]. Были достигнуты определенные успехи среди ученых, но в некоторых случаях истинность обращения могла быть подвергнута сомнению, да и общее количество новых христиан было мало[24]. Определенный успех также был достигнут и среди остального населения, но доля этих христиан была весьма мала в соотношении с населением Китая[25].

В некоторых своих проявлениях иезуитская политика культурной аккомодации была достойна восхищения, среди них — усилия, приложенные для овладения китайским языком, оценка Китая и китайской культуры, великолепная адаптация к образу жизни и традициям китайских ученых, впечатляющее научное творчество на китайском языке и терпимость в отношении китайских ритуалов. К сожалению, запрещение Римом практики проведения китайских ритуалов настолько базово затронуло китайские традиции, что этот акт вынудил многих китайцев рассматривать христианство как нечто несовместимое с китайской культурой и, следовательно, нежелательное в принципе[26]. Многие усилия, предпринятые для достижения аккомодации движением, носившим название "фигуризм", были. с самого начала обречены на провал с точки зрения христианской веры и теологии. Иезуиты слишком негативно относились к неоконфуцианству и не видели позитивных моментов в буддизме и даосизме.

Первый период характеризовался энтузиазмом, надеждами на столь долго ожидавшееся начало контактов и на первоначальный успех. Действительно были установлены тесные отношения с императорским двором и многочисленными учеными. По всей стране были созданы христианские коммуны[27]. Однако кризис, возникший вследствие осуждения китайских ритуалов, вынудил императора Канси, самого терпимого императора в отношении иезуитов и христианства вообще, издать указ, запрещающий эту религию, что он и сделал 18 января 1721 г., почти за два года до своей смерти 20 декабря 1722 г.