Мой нежный котик

Глава 10

Прямо посреди этой самой комнаты высилась кровать. Это была бы обыкновенная кровать, застеленная чёрно-красным шёлком, если бы ни решётка до потолка по её периметру. Со стороны конструкция походила на клетку для какой-нибудь крупной птицы, но быстро проведя аналогию, я всё же поняла, для чего предназначалась эта клетка.

Внутри неё пространство было опутано хитросплетением цепей, по её периметру свисали кожаные ремни, а к самому изголовью кровати крепились колодки. Я видела такие только в кино о далёком прошлом. Человека фиксировали в такой конструкции по рукам и по шее, и выставляли к позорному столбу. Но здесь явно не снимался фильм, а потому мои щёки вспыхнули румянцем, когда до меня долго.

Я медленно оглядела полутёмную комнату с зашторенными окнами. Чего здесь только не было. Здоровенный крест у стены, странный стул, сидеть на котором можно было лишь, широко расставив ноги. Стоит ли говорить, что каждый из предметов мебели здесь был увешан ремнями?

Вдоль боковой стены тянулась вереница плёток и хлыстов разного калибра. Одни были просто кожаными, другие имели металлические наконечники. И они вызвали у меня особый трепет. Я бы сказала — ужас. Огрей такой плёткой ничем не защищённую человеческую плоть, потом зашивать придётся.

Воронов, который всё это время внимательно следил за моим перекошенным лицом, будто считал мои мысли.

— Многое здесь для создания атмосферы и настроения, — проговорил он томным полушёпотом. — Нужно уметь контролировать себя и не заиграться, когда ощущения доведены до предела.

Я отшатнулась от него. Находиться в комнате с мужчиной, от которого неизвестно, чего ещё ожидать, было страшно. А когда он самоуверенной, вальяжной походкой приблизился к конструкции в виде креста и взялся за ремень, меня обуяла паника. Я начала судорожно высчитывать, смогу ли выскочить из комнаты, прежде чем он сгребёт меня в охапку.

— Знаешь, что это? — спросил он, одаривая меня белозубой улыбкой, от которой в голову ударил адреналин.

— Я не хочу знать.

— Очень плохо, Лена. Ты должна понимать, с чем тебе предстоит работать. Но думаю, ты догадываешься. Ты умная девочка.

Я отвернулась, не в силах больше выдерживать насмешливый взгляд этого садиста. Вот уж точно, садист! С такой-то спаленкой.

— Вы меня, конечно, извините, Артур Михайлович, — начала я, невольно отползая к выходу, — но вам не кажется, что картинки вот здесь вот, — нервно окинула взглядом помещение, — будут лишними?

Мужчина выпрямился. Придав лицу серьёзное выражение, он подошёл ко мне почти вплотную. Пришлось ещё отступить. И в ту же секунду я врезалась во что-то звенящее.

— Каждая деталь в этой комнате должна возбуждать, Лена, — сказал мужчина, вынимая из кармана наручники и проводя их жёстким краем по моей щеке. — Скажи, тебя возбуждает то, что ты видишь здесь?

— Нет! Это извращение какое-то! — пропищала я.

— Врёшь, — Артур усмехнулся и подался ближе. Настолько, что я грудью ощутила тепло его тела. — Тебе может быть страшно, ты можешь хотеть сбежать отсюда. Так даже лучше. Когда птичка боится и дрожит в ожидании того, что сделает с ней хозяин, это особая форма наслаждения. Этот страх заводит обоих, и вот уже птичка стонет и умоляет, чтобы хозяин не останавливался.

Только когда щёлкнул замок наручников, я опомнилась и со страхом взглянула на свои руки. К счастью, они были свободны.

— Приступай к работе как можно скорее, — продолжил Воронов, мгновенно отключив обольстителя. — Я завтра уезжаю в город. Меня не будет три дня. Или чуть больше. Успеешь закончить?

— Нет, конечно! Только набросаю эскиз!

— Хорошо. Можешь идти. Охрану я предупрежу.

— А пёс ваш на меня кидаться не будет?

Воронов прошёлся по мне оценивающим взглядом снизу вверх, после чего ответил:

— Он уедет со мной. А теперь уходи. Или я решу, что ты на что-то рассчитываешь.

Он улыбнулся одним уголком рта и подмигнул мне, после чего я как кипятком ошпаренная подскочила и шмыгнула за дверь.

Я бежала весь путь по коридору, по лестнице, меня вынесло за калитку неведомой силой, и та же сила придала ускорения насколько, что я опомнилась и поняла, что задыхаюсь от натуги только на своей линии.

На углу встала и упёрлась в соседний забор, чтобы отдышаться. Беги не беги, а Воронов загнал меня в угол, и как бы я быстро ни бегала, спастись от этого психа с плётками и ремнями не удастся. Но неужели кому-то может нравиться такое? Мне сложно было даже представить себя закованной в кандалы, безвольной рабыней человека, который мог сделать со мной всё, что захочет. На миг фантазия разыгралась, пустив побеги, но я тут же посрывала их. Срам-то какой. Даже подумать стыдно.

Скрестив на груди руки, понуро зашагала к дому. Родителям придётся рассказать, а потом и весь посёлок узнает, что работаю на Воронова, после чего я стану для них врагом номер два.