Мой нежный котик

Глава 22

Хрясин запустил руку в карман толстовки и вынул небольшой пистолет, который тут же направил на нас. Артур, не ожидавший такого поворота, закрыл меня собой.

— Хрясь, ты в своём уме? — спросил он. — Опусти пушку. Не будь дураком. Убийство — не то же, что кража со взломом.

— Плевать, — рявкнул мужчина. — Я не дам тебе смыть этот кусок земли в сортир и пустить на него ублюдков из детдома. У меня слишком серьёзные планы на него, и я никому не позволю мне помешать, — он щёлкнул предохранителем. — Сейчас я заберу папку и уйду, а уже завтра по твою душу явятся с разборками. Включай таймер, обратный отсчёт пошёл.

Он поднял руку, направляя оружие прямо в голову Артуру. Мне стало страшно. Глаза этого Хрясина наполняло безумие. Человек явно был не в себе. Возможно, даже под действием каких-то веществ. Я ясно понимала, что одержимый жаждой наживы, алчный, бездушный, он ни перед чем не остановится на пути к цели.

Я всхлипнула. В ту же секунду взгляд бешеных глаз перешёл ко мне.

— И ты здесь, сучка, — зло проговорил он. — Тебя я с собой заберу. Ответишь мне за всё, тварь. Сюда иди!

Я сильнее прижалась к Артуру, ощущая, как по щекам бегут слёзы.

— Уймись, дурень, тебе не выйти отсюда, — Артур отстранил меня ещё и совсем закрыл собой. — Полиция уже в курсе, что здесь происходит, и сюда едут. Не делай глупости.

— Заткнись! Заткнись! — вскричал Хрясин, потрясая револьвером. — Как ты достал меня! Твоя сраная благотворительность столько денег жрала, что мне давно хотелось свернуть тебе шею! Ты тянул на дно бизнес, который мог бы приносить нам немерено бабла. Но ты же у нас хлюпик, тебе детишек жалко. Нарисовал липовый документ и ради чего? Ради ублюдков, которые даже мамкам их на хрен не нужны! Убить бы тебя и свалить всё на самооборону.

Дикие глаза округлились, рот растянулся в страшный оскал. Хрясин всё решил в ту секунду. Издав жуткий гортанный смешок, он поднял ствол ещё немного и прицелился.

Я зажмурилась, ощущая, что конец близко. Даже если приедет полиция, они не успеют догнать пулю. Псих не в своём уме, он обязательно нажмёт на курок — это было сразу ясно. И он точно совершил бы самое страшное, если бы из-за двери комнаты не послышался звонкий цокот каблуков. Кто-то приближался к нам.

— За-а-ай! — пропищал знакомый голосок блондинистой куклы, — ты прикинь, там полиция с мигалками, — она ввалилась в комнату, отдуваясь. — Чё делать?

Маша подняла на нас взгляд и скривилась от ужаса.

— Артур⁈ — взвизгнула она. — Ты как здесь? А мы думали, ты завтра приедешь.

— Дура! — взревел Хрясин. Он вдруг направил на неё пистолет и с бешеным звериным рычанием выстрелил один раз, другой, третий. Я вскрикнула и уже готовилась увидеть блондинку в луже её собственной крови, как вдруг поняла, что псих больше не пытается никого убить, а лежит посреди комнаты с дырой в голове, из которой хлещет кровь. Осознав, что его загнали в угол и что ему не отвертеться, он застрелился.

Маша тем не менее оказалась жива, хоть и ранена. Да что там, живее всех живых. Мгновенно перейдя на визг, она с ужасом уставилась на кровоточащую руку, после чего, не разбирая пути, бросилась назад по коридору.

Совсем скоро её зарёванную, брыкающуюся, с перебинтованной конечностью усаживали в служебное авто, а охранник на входе очень искренне удивлялся тому, какие страсти творятся в подохранном ему доме, пока сам он смотрит смешные видео в телефоне.

Была уже глубокая ночь, и голова моя предательски раскалывалась от усталости. Но о том, чтобы пойти лечь спать, не было и речи. Меня несколько раз допросили как свидетеля и потом ещё велели явиться в суд. Артур всё это время был со мной и, если бы не он, нас обоих мурыжили бы до утра.

Когда полицейская машина скрылась за горизонтом просёлочной дороги, я, наконец, вздохнула с облегчением.

Хотелось просто лечь и спать, пока не восстановится батарейка. Потому что нервы после всей этой истории были на пределе.

Артур обнял меня, а я положила голову ему на плечо, смыкая веки. Мне плевать было, что разбуженная шумом половина посёлка смотрит на нас. Теперь я знала, что эти люди зря наговаривали на Артура, и если бы потребовалось, первая встала бы на его защиту.

— Пойдём спать, — сказал он, поглаживая меня по щеке. — День был длинный.

Развернувшись, мы зашагали по тропинке к моему дому. Именно так, потому что ночевать там, где недавно застрелился человек и где всё пропахло его кровью, хотелось меньше всего. Но кое-что всё же не давало мне покоя. И подняв глаза на мужчину, я спросила:

— Скажи, зачем они искали ту папку?

Лицо Артура, которое я теперь видела в профиль, покрыла тень. На секунду я пожалела о собственном любопытстве и ждала, что меня сейчас попросят не лезть не в свои дела. Но мужчина вдруг повернулся ко мне и заговорил:

— Я долго обивал пороги разных инстанций, прежде чем мне дали разрешение на постройку лагеря. Каких-то документов приходилось ждать по полгода. Бюрократия — наше всё. А когда стали подтягиваться желающие заполучить эту землю, я понял, что могу её потерять. Мне пришлось подделать одну из справок. Я никому не говорил этого, но Хрясин догадался, потому что был в курсе моих дел. Он собирался выкрасть папку, чтобы комиссия выявила нарушение, меня отстранили от дела, а в идеале, влепили бы срок за мошеннические действия. Я рисковал. Но и тогда, и теперь ни о чём не жалею. Нельзя было допустить, чтобы землю перехватили, потому что я дал слово.

— Так значит, документ всё ещё поддельный? — осторожно спросила я.

— Нет. Вчера я вернулся с оригиналом, которого ждал с прошлой осени. Теперь всё законно, и можно ни о чём не переживать.

— Но ведь Маша всё знает и расскажет полиции.

— Хрясин вряд ли посвящал её в детали. Он понимал, с кем имеет дело.

Артур всё-таки рассказал. А это означало лишь одно: он доверяет мне. А я? Я готова хранить эту и другие его тайны, если потребуется, потому что теперь мы команда. Думала ли я, что такое возможно? Точно нет. Но как предсказывала Мила, попадание в сети этого паука для мухи вроде меня — дело времени. А если быть точной — пары дней и одной ночи. Горячей, страстной ночи.

Мы остановились. Я обняла его крепкий торс, он положил ладонь мне на щёку, и мы бы точно поцеловались, если бы в следующую секунду не раздался отдалённый лай, который быстро приближался.

Мимо меня прошмыгнула чёрная тень, следом за ней здоровенный пёс едва не сбил нас обоих с ног. Я уже готовилась пуститься бежать следом, как вдруг животные затормозили у забора и принялись кувыркаться как бешеные, поднимая пыль.

Я была уверена, что они дерутся и что пёс вот-вот загрызёт моего несчастного кота. Но приглядевшись, поняла, что эти двое даже не думали драться. Пёс очень аккуратно тыкался носом в пушистое пузико Тучки, а тот поддавая его лапой по морде, отскакивал и норовил кувыркнуться. Я так и застыла с раскрытым ртом.

— Твой пёс, что, просто хотел поиграть с моим котом? — спросила я, не веря тому, что говорю и что вижу.

— Почему нет? — спросил с усмешкой Артур. — Он очень дружелюбный. Шумный только.

— То есть так, да? Хотел поиграть? А я теперь отрабатываю разбитый аквариум. Капец. Нет слов.

Пёс с повизгиванием валялся спиной в пыли, тогда как кот пытался нападать на него, не выпуская когти и уворачиваясь от мощных лап. Этот дружеский спарринг выглядел до безобразия умилительным, если бы меня не распирало возмущение. Устав наблюдать моё перекошенное негодованием лицо, Артур развернул меня к себе и сдавил в объятиях.

— Мне плевать на рыбу и на аквариум, Лена, — сказал он, разглядывая мои губы. — Даже больше, я благодарен твоему коту, что он его разбил и рыбу сожрал. Если бы не он, я бы не смог так быстро заманить тебя в дом и сделать своей. Да, кое-что пошло не по плану, но главное, теперь ты моя.

Под лай, скулёж и мяуканье резвящихся животных Артур поцеловал меня глубоко и страстно, а я даже не думала сопротивляться, потому что знала: сопротивляться ему бессмысленно. Сделает всё, как решил. А я, в общем-то, не против.