Мой нежный котик

Глава 12

Выскочив на веранду, как была в коротких шортиках, майке и в наброшенной на плечи папиной рабочей рубашке, я увидела странную картину. Стоя посреди двора, папа готовился броситься на невесть откуда взявшегося Воронова, который с видом властелина мира смотрел на него исподлобья. Мама, сжимая одной рукой черенок мотыги, а другой пытаясь удержать отца за локоть, заунывно причитала, и слов было не разобрать. Зато папины ругательства слышал, наверное, весь посёлок.

— Ты чего припёрся, выродок⁈ Ноги лишние? Оторвать могу. Сюда иди!

— Коля, Коленька, прошу тебя, успокойся, — тихонько подвывала мама. — Он сейчас уйдёт. Артур Михайлович, вы чего-то хотели? Говорите побыстрее, я долго его не удержу.

— Да какой он тебе Артур Михайлович⁈ — гремел папа. — Бандит он и вор! Честных людей обирает и ради чего⁈ Ради денег! Да тьфу! Пошёл вон, пока я тебе шею не свернул!

Я кинулась к папе, потому что мама уже не справлялась. Отец был вспыльчив, и с возрастом эта его чёрта только крепла. Дипломатия в нашей семье лежала на маминых хрупких плечах. Но в особенно сложных случаях даже она не всегда помогала. Вот как теперь.

Когда я подбежала к ним, Воронов оживился. Он вдруг перестал хмуриться и даже как будто улыбнулся. Ну да, самое время веселиться. Искоса кидая на него осуждающий взгляд, я вцепилась в другую папину руку и спросила:

— Что происходит? Папа, мама, вы можете объяснить?

— Пусть он объяснит! — рявкнул папа. — Чего припёрся, говори.

— Мне нужна ваша дочь, — спокойно ответил Артур. Смотрел он при этом на меня, да так, что если бы взглядом можно было потрогать, я была бы уже вся облапана.

— Чего⁈ Да ты не охренел часом⁈

Со всех сторон подтягивались любопытные. Они окружали Воронова, но приближаться опасались. Каждый что-то выкрикивал издали, и со стороны зрелище походило на ту самую басню про слона и мелкую собачонку. В нашем случае, не одну собачонку, а целую стаю.

Я понимала, что соседи не просто так опасаются этого человека и сторонятся его, но мне почему-то стало неприятно. Их много, а он один. Где герои? Почему они так боятся его? Он же просто человек, сколько бы денег ни зарабатывал. Такой же человек, как и они.

Психанула. Рывком выпустила папину руку и ломанулась к калитке. Все разом затихли, с интересом наблюдая за происходящим. Даже папа на секунду опешил.

— Говорите быстро, чего вам надо, и уходите, — прошипела я, буравя Воронова гневным взглядом исподлобья.

— И даже на кофе не пригласишь? — наглые губы снова растянулись в улыбке. Захотелось влепить с ноги по этим идеально ровным и неприлично белым зубам. Соседи снова зашушукались.

— Меня долго не будет, — сказал он. — Хочу взять кое-что на память.

— И что же это?

Я скрестила на груди руки, а в следующую секунду Воронов сделал то, чего никто не ожидал. Обхватив меня за талию, он притянул меня к себе и набросился с поцелуем. Я не успела понять, что происходит, а секунду спустя, мой рот уже жадно терзали его губы, подключая язык и углубляя поцелуй. На мгновение я подтаяла и вполне готова была улететь в небеса блаженства. Целовался Артур очень умело, а его настойчивые прикосновения добавляли пламени. Вот это уверенность. Вот это напор.

Я очнулась, когда услышала возмущённые крики со всех сторон и раскатистый поток проклятий от папы. Придя в себя, начала лупить мужчину по груди.

Воронов разорвал поцелуй, но рук не убрал. Он прошептал мне в губы:

— Ключ от комнаты, — и хлопнул меня по бедру, не забыв при этом ущипнуть.

Я с силой оттолкнулась от его. Не находя слов, так и осталась стоять, сжимая кулаки. Слова, в общем-то, и не требовались. Соседи голосили так, будто Воронов нанёс оскорбление лично каждому из них, а не только мне.

Папа окончательно рассвирепел. Он оторвал от себя мамины руки и бросился к калитке, но мама кинулась наперерез и закрыла ему выход собой. Он шумел, она шумела, соседи гомонили и размахивали кулаками, из-за заборов то тут, то там нарастал собачий лай. Короче говоря, началось в посёлке утро. Вот только Артуру не было ни до кого из них дела. Как и мне. Все мои мысли теперь занимал один единственный человек, которого ужасно хотелось покалечить. Опозорил меня на весь посёлок, паразит! Снова!

Вспомнила его слова, запустила руку в карман. Нащупала ключ. Надо же, умудрился ведь незаметно подсунуть. Провожая ненавидящим взглядом мужчину, до боли сжала в кулаке карточку с прикреплённым к ней брелком. Ну Воронов, я тебе такого нарисую, такого нарисую! Хочешь похабных картинок! Ты их получишь!