Моя одержимость

Глава 17

Егор

Стоит на секунду отвернуться, а у тебя из-под носа уже бабу уводят. Это как вообще называется?

Причем я прекрасно знаю, что сама Офелия не стала бы тискаться с кем-то в открытой раздевалке. Но это все равно не снимает с нее ответственности. Какого хрена она тут сиськами светит перед убогим сопляком, которому лично мне очень хочется оторвать яйца?

— Егор Константинович…

Блять. Ну только не сейчас. Меня дико прет от сочетания ее тоненького миленького голоса с моим именем. Сразу хочется перевести все в другую плоскость.

— Пошел отсюда, — стреляю в пацана взглядом. — И чтобы рядом с Асей я тебя больше не видел.

Ему требуется несколько секунд, чтобы сложить все в своей голове. Никто достаточно умный не станет рисковать работой ради короткой юбки. А тупых, хочется верить, я к себе все же не беру.

— Понял. С английским тогда потом, да? — смотрит в упор на Асю.

— Да, я обязательно тебе все объясню.

Повисает пауза, во время которой, к моему огорчению, Офелия успевает нятянуть на себя безразмерный свитер. Он настолько длинный, что полностью скрывает ее рабочие шорты, создавая тем самым эффект голых ног.

Красивая она все-таки девочка. Такая, что ее постоянно щупать хочется — попку ее я бы сейчас с удовольствием помял.

— Вы можете выйти, пожалуйста? Мне нужно одеться.

— Так я тебе вроде не мешаю, — прищуриваюсь, пытаясь понять, почему ее глаза так странно бегают по сторонам. Будто в страхе. — Асенька, а мой подарок все еще при тебе?

В точку.

Вытащила, засранка мелкая.

— Мне… Мне не понравилось, — добавляет уже строже. — И вообще, я не припомню, чтобы этот ужас являлся частью моей рабочей формы.

А у ежика есть иголки. Интересно даже посмотреть, когда она перестанет скрывать большую их часть передо мной.

— Моя личная инициатива, — надвигаюсь на заразу. — Бонус для самых лучших работников. Вместо фотографии на стенде.

— Так бонус или наказание?

— Молодец, мышка. Куда дела, признавайся?

Ася выставляет ладонь вперед.

— Если вы и дальше продолжите приставать, мне придется уволиться. А если я уволюсь — не смогу выплачивать деньги за кредит. Подумайте, пожалуйста, о Стасе. Она не заслуживает того, что с ней могут сделать за просрочку…

— Я перекупил твой долг, ангелочек. Больше злые и страшные дядьки тебя не побеспокоят.

Странно, как она раньше не поняла этого. Подумала, что я договорился только об отсрочке?

Офелия меняется в лице. Отшатывается, стукнувшись, наверное, затылком об открытую дверь шкафчика, и едва слышно лепечет:

— А вы?..

— А я побеспокою. Много раз, — взглядом снова скольжу по ее фигуре, прикидывая, в какой позе она будет смотреться самым выигрышным образом. — На меня смотри.

— Завтра же схожу в банк и сниму все со своего счета, там недостаточно, но…

— Будешь стонать подо мной. Так долго, пока мне не наскучит эта милая мордашка, — оттягиваю ее нижнюю губу пальцем, скольжу им в гостеприимно приоткрытый рот. — Придется постараться, чтобы меня впечатлить. Иначе я найду другой способ поиметь с тебя хоть что-то. Поверь, лучше один я, чем несколько человек в день.

Не знаю, куда меня несет, но Аська уже задрала быть такой неблагодарной. Полицию не вызвал при нашей первой встрече? Не вызвал. На отдых ее с племянницей свозил, пчелке очень понравилось на природе. На работу пристроил. Пока в клуб, чтобы не сбежала, но дальше уже можно будет с более нормальным вариантом разобраться.

А эта пигалица все нос воротит. И я бы все понял и отвалил, если б она рядом со мной оставалась с сухими трусами. Так нет же. Эти все взбрыки из серии «и хочется, и колется». Тараканов у Аси в голове потравить всех надо, и мягких методов для борьбы с ними у меня нет.

— Я продам квартиру…

— Не глупи, Ась, — опускаю ладонь на ее задницу и притискиваю к себе. Вот так почти идеально, одежда только лишняя мешает. — Давай так, солнышко — три месяца ты будешь моей. Никаких отказов и головы, которая постоянно болит. Это ведь меньше, чем два года выживания с ежемесячными платежами, верно?

— Что значит вашей?

— Твоей. Просил же не выкать, когда вокруг нет посторонних, — заправляю выбившуюся прядь за аккуратное ушко. — Мы будем трахаться, Офелия. Много. Тебе придется подстроиться под мои аппетиты и перестать постоянно кусаться. Хотя нет, можешь делать это в постели. Исключительно там, малыш.

— Зачем…тебе это? Почему именно я? — Ася делает шаг назад, но спиной упирается в шкафчики. Больше отступать ей некуда.

— Не скрою, в любой другой ситуации я бы, скорее всего, просто прошел бы мимо такой хорошей малышки с синдромом отличницы. Но ты сама привлекла мое внимание, когда поддалась на уговоры своей недалекой подружки. Мне почти сорок, я уже давно перепробовал все, что хотел. Ты стала для меня маленьким глотком свежего воздуха. Загадочная девочка Ася, постоянно из-за упрямства бросающая вызов. На тебя хочется охотиться, Красная Шапочка. Так почему бы не сделать эти несколько месяцев приятными для нас обоих?

— Ты оставишь меня в покое? После.

— Если хотя бы одному из нас надоест — да.

— Но я могу остаться на работе? — жует свою нижнюю губу.

— Здесь? — дожидаюсь кивка. — Валяй. Будешь моим маленьким шпионом.

Ася опять напрягается.

— Да пошутил я, что ж ты веришь во все подряд? Нравится бегать с подносом — бегай. Тем более меня это в какой-то степени заводит.

Офелия так мило краснеет каждый раз. Взгляд отводит, свитер свой начинает теребить. Как будто не пошлый намек услышала, а членом тут перед ней трясет огромное множество мужиков.

— Как пчелка? Снова у соседки оставила? — решаю переключить ее внимание на что-то более нейтральное.

— Да. Со Стасей все хорошо.

— Рад слышать. Жду тебя во дворе у черного входа. Сегодня там машину пришлось бросить.

Жаль, конечно, что у Аси гастрит выявили. Теперь она будет ходить голодной и злой, а так бы съездили куда-нибудь, поужинали и в кроватку. Надо будет найти что-то с правильным питанием, работающее в такое время. Или, на крайний случай, холодильник забить чем-то нормальным, а то у меня только пачка пельменей в морозилке валяется.

— Я согласна, — со страдальческим видом Офелия забирается в тачку минут через десять. — Три месяца, и потом ты меня отпустишь.

— Кровью скреплять будем?

— Что?

— Расслабься, мышонок. Это всего лишь шутка. Но я уже понял, что сейчас ты слишком зажата для моего юмора. Выдохни, Ась. В прошлый раз тебе самой понравилось.

В дороге я пытаюсь разговорить надувшегося ежа, но Ася отвечает односложно и вообще не смотрит в мою сторону. Из машины, когда я паркуюсь во дворе, выбирается с явным отсутствием желания, а в лифте ее взгляд меняется на слишком затравленный.

— Ты согласилась, — помогаю Офелии снять куртку. — Поехала со мной, не кричала и не звала на помощь. Добровольно зашла в квартиру. Может, хватит уже делать из меня маньяка?

Подхожу ближе и начинаю перебирать ее волосы. Прижимаю к себе, целую, дожидаясь момента, когда Ася перестанет так зажиматься.

Ничего с собой поделать не могу — хочу ее прямо сейчас.

— Помнишь, что я обещал тебе? — касаюсь губами маленького ушка, опускаюсь к открытой тонкой шее.

— Т-ты собирался связать меня…

— Умница. Иди в спальню. Хочу, чтобы ты сняла с себя все и встретила меня там полностью голой. В том числе и без белья, малышка.

Сам выхожу на лоджию перекурить. Холод немного отрезвляет, мне это нужно, чтобы с порога не наброситься на девчонку.

Когда вхожу в комнату, Ася послушно ждет меня уже раздетой. Руками прикрывает грудь, стопка одежды лежит на прикроватной тумбочке. Исполнительная девочка.

— Ложись.

Жду, пока Офелия заберется на постель, просовываю ладонь между спинкой и матрасом. Хорошо, что я заранее подготовился. Все-таки не настолько много у меня терпения сейчас в крови.

Вытягиваю фиксаторы и закрепляю их на ее руках. Сначала на одном запястье, затем на втором. Ася пугается, дергает руками, но от первого же касания к выставленной на показ груди замирает.

— Обойдемся пока так, — сжимаю сочную грудь, увожу ладонь вниз, но моя маленькая добыча, согнув ноги в коленях, плотно сжала бедра. Дальше мне уже просто не пробраться. — Не хотел все и сразу, но ты не оставляешь мне выбора.

Раздвинув ее ножки, закрепляю кожаные манжеты на ее щиколотках. Теперь при всем желании Ася не сможет свести ноги. Всхлипывает, когда я, наклонившись, провожу языком по внутренней стороне бедра. Хочет увернуться, но в таком положении это практически невыполнимо. Все, что сейчас может Офелия — извиваться под моими руками и губами, тихо постанывая себе под нос.

Тем не менее ее промежность уже блестит от смазки.

— Что ты чувствуешь сейчас? — скидываю с себя рубашку, накрываю ее своим телом. Сжавшиеся в горошины твердые розовые соски приятно царапают кожу на груди.

— Хочу, чтобы это быстрее закончилось.

— Неправильный ответ, — раздвигаю пальцами нежные складки, обвожу клитор по кругу, выбивая из сладкой девочки новый всхлип.

— Мне не нравится такая беспомощность… — выдает глухим шепотом, вертит бедрами, стараясь избавиться от моих прикосновений.

Вижу румянец у нее на щеках. Грудь часто вздымается из-за прерывистого дыхания. Не выглядит так человек, которому что-то не нравится.

— Врушка, — наклоняюсь и беру сосок в рот. Щелкаю по тугому кончику языком, сжимаю зубами и оттягиваю.

Приспускаю джинсы, оттягиваю трусы. Вытаскиваю давно твердый член, обхватываю кулаком и пару раз головкой проскальзываю по мокрым складкам.

Ася пищит что-то нечленораздельное, когда я одним толчком заполняю ее, растягивая под себя.

Мотает головой, закрывает глаза, охренеть как плотно сжимая меня мышцами.

По ее коже бегут мурашки.

Подаюсь еще вперед, опираюсь на один локоть, второй рукой начиная тискать мягкую задницу.

— Не больно? — ловлю очередной ее новый стон, влажная дырочка принимает мой член без остатка.

— Не знаю…

— Это как? — усмехаюсь, дую на влажную после моих поцелуев кожу шеи.

— Пока ты не двигаешься — нет…

— А так?

Толчком до упора вперед. Выскальзываю и снова ударом бедер забиваю в нее член.

Все-таки сдерживаюсь, действую не в полную силу, чтобы не порвать малявку.

Ася стонет, выгибается в позвоночнике, подставляя налившиеся маленькие сиськи под мой рот. Кричит, стоит зажать сосок пальцами, выкрутить, а второй прикусить до боли.

Влаги между ее ног становится больше.

— К-кажется, нет, не больно… — скулит малышка, зажимая в кулачки уголки подушки.

Она нереально тугая и горячая. Принимает мой член как хорошая девочка, постанывая на каждый толчок.

Просовываю ладонь между нами, все еще удерживая себя на одной предплечье так, чтобы не раздавить Офелию, и нахожу ее набухший клитор.

Ася дышит как после длительного забега. Стоны чередуются с хныканьем, когда я дразню ее пальцами между ног. Глажу, но не там, где ей хотелось бы больше всего.

Малышка явно не умеет имитировать, и каждый ее мучительный надсадный вскрик отзывается и во мне. От позвоночника отходят вибрации, я стараюсь не кончить раньше времени, но с такой девочкой подо мной это крайне сложно контролировать.

Какое-то хреново испытание на прочность — заставить Асю дойти до оргазма раньше себя.