Моя одержимость

Глава 8

Твердая выпуклость вжимается между ног. Егор продолжает оглаживать мои горящие от шлепков бедра, сжимает пальцы на них, вырывая из моей груди новые глухие стоны, которые я изо всех стараюсь глушить до минимума.

— Ну что, Ася, признаваться будем? Или мне продолжить?

— Не надо, — снова пытаюсь выпрямиться, но тяжелая ладонь надавливает между лопаток, пригвождая обратно к столу.

— Ты не представляешь, насколько мне сейчас сложно бороться с соблазном, — кончиком носа по моей щеке, вдыхая зачем-то мой запах. — Может, к черту это, Офелия? Рано или поздно я все равно тебя трахну, так что мешает поддаться моменту и поиметь тебя прямо сейчас?

— Оставьте меня в покое. Я просто работаю здесь, в-вы…вы мой начальник.

— Это сильнее заводит, согласись? Малыш, ты правда считаешь, что после всего я возьму и отстану от тебя? — его эрекция упирается мне в ягодицы. — Не ерзай так. Твоя попка и без этого манит.

Замираю, прикрыв глаза. Горячие губы вскользь проходят по шее, зубы смыкаются поверх пульсирующей жилки, кончик языка ныряет во впадинку ближе к плечу.

Почему все так остро? Почему каждое прикосновение ощущается как разряд электричеством?

Я не могу это контролировать. Мне дико страшно, но… Это предательское «но», из-за которого хочется шагнуть за черту и позволить мужским рукам творить нечто большее.

Там, ночью в коттедже, когда Егор заставлял меня скулить в подушку… Ему все-таки удалось выбить мой первый оргазм с мужчиной, удалось вывернуть меня наизнанку, оголить каждый нерв в моем теле.

В теле, которое по каким-то непонятным мотивам отчаянно хочет подчиняться именно этому мужчине.

Егор отступает. Просто в какой-то момент отстраняется, подтягивая назад мои трусы с колготками.

Тишина давит.

Он молчит, я тоже. Ни единого слова, ни единого звука.

Катастрофы не случилось, но мы в одном шаге. Мы? Или я?

Для меня все это выходит за грань, но я не уверена, что Егор придает сексу такое же значение.

— Ты собираешься шевелиться? — подается вперед, отводит назад мою светлую прядку, упавшую на глаза.

— Наверное, когда-нибудь.

— На сегодня твой рабочий день окончен, — Егор собирает деньги с пола, поднимает мои шорты и заталкивает мятые купюры в карман на них.

— Это лишнее. Я могу работать.

— Тебя накроет, Ася. И что-то мне подсказывает — очень скоро.

Его оказывается прав. Откат у меня случается в его кабинете, где я начинаю рыдать навзрыд, отпихивая от себя его руки.

Слезы льются потоком из глаз, с языка слетают проклятья, адресованные моему брату, который так и не объявился. Мне плохо, мне больно, я не справляюсь с собственными нервами. Какой-то улей внутри меня взрывается, и все вытекает наружу.

— В прошлый раз твою племянницу удалось отвлечь рыбками, но сейчас у меня под рукой их нет. Что делать прикажешь?

— Н-не надо м-мне ник-каких рыбок…

— Но аквариум из моего кабинета ты упрямо хочешь сделать, — вибрация телефона на столе заставляет Егора отвлечься от меня. — Подожди немного.

Егора нет около двадцати минут, за это время моя истерика стихает, и даже руки перестают так трястись. Хочется сходить переодеться в нормальную одежду, но я не рискую в таком виде появляться в коридоре без сопровождения.

— Успокоилась?

На диван рядом со мной опускаются сначала мои джинсы, а потом и футболка со слегка вытянутым горлом.

— Не переживай, в твоем шкафчике я не рылся. Девочки сказали, что ты пришла в этом.

— Спасибо.

— Рассказывай давай, что там натворил твой братец? Сопливый бред я, конечно, разобрал, но не полностью.

— Денис взял кредит, — путаю пальцы в пледе, чтобы чем-то занять их. — Друзья предложили ему какое-то прибыльное дело, он не посвящал меня в подробности. Бизнес прогорел, отдавать было нечем. Я надеялась, что получится договориться с банком, найти решение, но брат брал деньги в какой-то сомнительной конторе. Об этом я узнала позже, когда меня на улице поймали коллекторы. Мы гуляли со Стасей, а они начали угрожать при ней…

— При ребенке? Что за контора, Ась?

— Быстрые займы. Что-то вроде. Там бешеный процент, долг растет чуть ли не каждый день. Хозяин пошел мне навстречу, мы разбили сумму на ежемесячные платежи, которые я буду выплачивать в течение двух лет. Это…это съедает все деньги, но так хотя бы Стасе ничего не угрожает. Она очень испугалась в тот раз.

— А ты? — поднимает брови Егор.

— А я что? Пыталась связаться с Денисом, потому что меня уволили. Я бы не смогла оплатить следующий месяц. Назанимала у подруг, но вышла только часть. Поэтому…

— Поэтому ты решила опоить меня и обокрасть, — заканчивает.

— Мне очень стыдно. Боже, я…я не знала, что делать. Они бы снова пришли к нам домой. Не представляю, чем бы все закончилось в этот раз.

— А мужики эти? Не просто посетители?

— Коллекторы. Случайность. Я не думаю, что они выслеживали меня. Увидели здесь, когда я принесла им меню. Тот, со шрамом… Он в прошлый раз на меня поглядывал, я и тогда боялась, что он может зайти дальше.

— Деньги откуда?

— Обменяла у девочек переводы на наличные. Мужчина сказал, либо я отдаю ежемесячную выплату сегодня, либо… Я думала, получится договориться на часть, но он схватил меня сразу, как только я в следующий раз пришла в вип-кабинку.

Егор смотрит на меня так, будто хочет назвать беспросветной дурой. Наверное, в этом случае я бы с ним согласилась.

— Какие у тебя с братом отношения, Ась? Почему девочка на тебе?

Опускаю взгляд, потому что от этой истории мне до сих пор не по себе.

Денис о Стаське узнал слишком поздно, когда уже ничего сделать было нельзя. Полина, его девушка на тот момент, и до беременности имела нерегулярный цикл, она ничего не заподозрила, когда месячные не пришли в срок.

Дотянула, потом все-таки испугалась слишком большой задержки и пошла к врачу. Ей сразу сказали о ребенке, она к Денису со слезами. Мы с мамой в тот день тоже дома были.

Мамуля ее сразу чаем напоила, вытянула из Полины, что случилось и почему она такая заплаканная. Денис в шоке был. Ничего не сказал, выбежал из квартиры, оставив нас всех троих в полной растерянности.

— Полина тогда сказала, что попробует аборт сделать, — продолжаю, так и не посмотрев на Егора ни разу за время моего рассказа. — Мама ее отговорила — цикл нерегулярный, первая беременность, отрицательный резус. Да и срок... Была возможность больше никогда не забеременеть, а Поле всего двадцать было. Испугалась, приняла решение рожать. Денис вроде тоже оттаял, думал о предложении, даже по поводу кольца со мной советовался. А потом где-то на тридцать пятой неделе они пришли к маме вдвоем и сказали, что приняли решение оставить ребенка в роддоме. Не хотели забирать девочку.

— Сколько твоему брату лет?

— Сейчас двадцать шесть, недавно исполнилось.

— Выходит, тогда было двадцать два где-то?

— Примерно так, да. Я помню, мама тогда едва не в обмороке опустилась на софу в коридоре и тихо так спросила, в какой момент она упустила Дениса. А потом начала кричать так, что стекла едва не вышибло. В шоке были все, даже наша старенькая своенравная кошка пустилась в бега, — улыбаюсь, вспоминая Анфису, как она тогда поджала уши с хвостом.

Егор, кажется, сильно напряжен. Выглядит так, будто прямо сейчас хочет достать Дениса из-под земли и хорошенько его проучить.

Меня тоже преследует это желание в последнее время. Ладно я, его сестра, которая с натяжкой, но может за себя постоять.

Между нами с Денисом никогда не было доверительных семейных отношений, я вообще считаю, что он всегда мечтал быть единственным ребенком у мамы, но вот так исчезнуть и оставить Стасю…

В последний год казалось, что он как-то проникся к ней. Начал уделять Стасе время, покупал игрушки, водил иногда на детские аттракционы.

Да, наша звездочка по-прежнему жила отдельно от него, после смерти мамы я прекрасно понимала, что Денис ее не заберет, но он навещал дочку, давал мне деньги на жизнь.

Он не забывал о нас.

— Мама настояла на том, что будет сама воспитывать девочку. Она перевела работу на дом, только изредка ходила в офис. Стаська была тихим и послушным ребенком, спала постоянно, ела и мурлыкала что-то себе под нос. Полина сразу после родов исчезла, так больше и не появилась ни разу. Денис съехал на съемную квартиру, иногда переводил деньги маме.

— Как ты жила все это время, Ась?

Мне не нравится этот вопрос.

Не нравится жалость в глазах Егора.

Все у нас с мамой было нормально. Я поступила на бюджет, училась спокойно, находя легкие подработки. Ничего сверхъестественного. Уж просить милостыню мне точно никогда не приходилось.

— Все было хорошо, пока у мамы не нашли рак. Она очень быстро сгорела. Мне пришлось уйти на заочное, я писала курсовые на дому, иногда удавалось найти что-то стоящее на биржах копирайтинга. Денис оплачивал счета за квартиру, хотя мама в последний момент переписала ее полностью на меня.

— Боялась, что твой братец может что-то сделать со своей половиной?

Отвожу глаза.

Мы никогда не обсуждали это с мамой, но я все понимала. Так она обезопасила нас со Стасей от Дениса.

Он тоже ничего не говорил по этому поводу, но я видела его поджатые губы, когда мама показывала ему завещание.

— Маленькая, твоя мать была права. Мне почему-то кажется, что прогоревший в этот раз бизнес был не первым. Хорошо еще твоему Денису не пришло в голову взять бабки под залог квартиры, попросив тебя об этом. Мигом бы вместе с пчелкой лишились всей жилплощади.

— Отец Дениса ушел от мамы практически сразу после его рождения. У него не было достойного мужского примера перед глазами. Я очень люблю маму, но, по-моему, она никогда не умела выбирать хороших мужчин.

— Как и моя мать, — на тяжелом выдохе произносит Егор. — Она не пила и не устраивала из нашей квартиры притон, но своих потенциальных отчимов я не успевал запоминать. Чаще всего были женатые, которые вешали ей лапшу на уши. Один раз нам даже пришлось переехать.

Молчу, потому что подходящие слова не находятся.

Я знаю, на что он намекает. В отличие от Дениса ему удалось собрать себя по кусочкам без чужого положительного влияния. И Алекса он не бросил, хотя по подсчетам тот появился у него очень и очень рано.

— Офелия, не время расслабляться и засыпать у меня тут. Ты знаешь точно, что это за контора? Фамилию владельца?

— У меня в кошельке есть визитка. И в прошлый раз меня возили в один из офисов букмекерской конторы. Но зачем?..

— Хочу встретиться с этим хером и объяснить, что маленьких девочек обижать нельзя, — Егор подается вперед. — А причинение боли моей маленькой девочке вообще может развернуться смертельным исходом.