Моя одержимость

Глава 18

Утром маленькая упрямица сбегает от меня, а я еду в офис. Хочу разобраться со всем, что там накопилось. Все-таки иногда приходится строить из себя большого начальника и появляться в кабинете, решать все вопросы дистанционно не всегда выходит.

— Егор Константинович, я подготовила все бумаги, — тут же подпрыгивает секретарша, когда вхожу в приемную. — Как раз собиралась вам звонить… Котовский просит о встрече.

— Передай, чтобы подъезжал в течение часа, — бросаю на ходу. — И Белова ко мне с отчетом вызови. Кофе сделаешь?

— Конечно, — расплывается в улыбке Алиса.

Несмотря на весьма специфичную для прилежного секретаря внешность, Лепницкая работает на ура. Когда увидел ее в первый раз, подумал, что она скорее мне в штаны будет лезть, чем нормально вести дела. Ошибся при первой же проверке.

Алиса положила мне заявление на увольнение на стол после первых намеков. Заявила, что хочет делать карьеру, а не минет. Извиняться пришлось, цветы даже подарил, чтобы девочка не дулась. С тех пор как-то и сработались. Хотя все вокруг до сих пор думают, что я периодически потрахиваю свою секретаршу прямо на рабочем месте.

Котовский приезжает через сорок пять минут. Оставляет своих шестерок у двери в мой кабинет, без охраны этот «важный» хер не ездит. Лучше бы он так о сыне беспокоился, чем о собственной шкуре. Упустил пацана, а тебе из кожи вон лезет, чтобы отмазать этого недоделанного наркомана.

— Чему обязан? — усмехаюсь, откладывая отчет с собственными пометками.

— Не прикидывайся идиотом. Ты подумал о сумме? Заплачу любые деньги, только скажи. В пределах разумного, конечно.

Интересный поворот. Деньги любые, но в пределах разумного.

— И во сколько ты своего мажорчика оцениваешь? Мультов десять, двадцать?

— Измени показания, Демидов. Мой адвокат расскажет, как лучше сделать. Че ты уперся, я не пойму? Как будто твоя дочь в истории пострадала.

— Если бы моя — я б его вообще убил.

— Дуры, которые таблетки покупали, компенсации получат приличные. Дай мне сделать так, чтобы мой сын отделался малой кровью, — Котовский тянет стикер с моего стола, достает ручку из кармана и что-то карябает.

А он долго не думал, решил выбрать среднее значение из предложенных мной. Пятнадцать миллионов за жопу своего наркоши, нормально так.

— Борис Иваныч, бумажкой этой подтереться можешь. Я тебе сказал уже, ничего спускать на тормозах не стану. Отсидит сынуля твой, будет время подумать над поведением. Может, сделает правильные выводы.

На самом деле я за все это зацепился тоже не просто так. Нет, понятно, что наркотики это плохо и зло должно быть наказано, но есть еще один повод.

Полгода назад дочка одного моего хорошего знакомого умерла из-за таких вот таблеток. Схема стандартная — попробовать предложили, она не отказалась. Скорая даже доехать не успела.

Ну и как-то повлияло это на меня. Возможно, когда Котовский-младший сядет, нескольким девочкам удастся избежать подобной участи. Чувствую ответственность, что ли.

— Не хочешь по-хорошему? — прищуривается эта старая мразь.

— По закону хочу.

— Правильный какой нашелся. Я просил тебя не лезть в это дерьмо, хотел навстречу пойти, но ты сам отказался, Демидов. Так что винить в будущем тебе будет некого. Кроме самого себя.

— Свои угрозы можешь оставить в письменном виде у моей секретарши. На этом закончим.

Слышу, как в приемной Котовский рявкает на своих шавок, и вся эта святая троица наконец-то убирается к черту с глаз моих. Дышать становится определенно легче.

Закончив со всеми бумагами, проверяю телефон. Перезваниваю Алексу, зову его к себе, когда сын просит о встрече.

Прям ощущаю себя важным монархом, к которому все хотят на прием. Белова еще с его якобы инновационными предложениями надо куда-то впихнуть, послушать, чего он там предлагает. Личная инициатива дело, конечно, хорошее, но иногда прям вообще не вовремя.

— У меня пиздец, — с порога заявляет мое продолжение. — Мать приехала.

— Сочувствую, — откидываюсь на спинку стула. — Надолго?

— Навсегда.

Насколько мне помнится, Вика никогда не стремилась в большой город. Ее вполне устраивало получать деньги от меня и жить в свое удовольствие, особо не заботясь ни о каких делах.

Несмотря на то, что Алекс уже давно перешел порог совершеннолетия, я продолжаю спонсировать Озерову, ощущая легкую степень вины за ее «сломанную» жизнь. Пару раз в год она стабильно звонит мне и выговаривает, какая я сволочь, но к этому моя черная душонка уже привыкла.

Ладно, я все понимаю, родить в таком возрасте, как она, то еще удовольствие. Никто там особо не радовался.

— Где она сейчас?

— У меня. Заявилась с чемоданом без предупреждения и сказала, что мы теперь будем жить вместе.

— С чего бы такие перемены в жизни?

— Поняла, наконец, что в нашу дыру я точно уже не вернусь.

Сколько было скандалов, когда я перетащил Алекса в Питер — не счесть. Вика все надеялась, что он одумается и после универа поедет обратно, поближе к ней, но чуда не случилось.

Материнское сердце не выдержало, судя по всему. Но можно же было, блин, сделать все как-то адекватно.

— Ты жить с матерью не горишь желанием, как я понимаю?

— Издеваешься? — бесится Алекс. — Она мне уже по поводу Леси мозг успела выесть. Десять минут ее видела, толком не узнала, но «девочке точно нужны только твои деньги».

Качаю головой и вызываю Алису в кабинет. Прошу Лепницкую найти пару нормальных вариантов съемных квартир с расположением подальше и от меня, и от Алекса.

— Какой бюджет?

— Средний, — бросаю, продевая руки в рукава пиджака.

— На какую дату нужно?

— На эту секунду. Если получится договориться посмотреть сегодня сразу несколько объектов, в которые, если что, можно будет сразу въехать — выпишу тебе премию. А ты че сидишь? — перевожу взгляд на сына. — Поехали.

Встречаться с бывшей моей юности я сегодня точно не планировал, но что поделать.

— Белову передай, пусть на почту мне все скидывает. Посмотрю потом, — прошу Алису, покидая офис.

По дороге к дому Алекса ловлю уже первый вариант от своей исполнительной секретарши. Просторная двушка-студия с отдельной гардеробной. Пойдет.

«Показ когда?».

«Хозяин может в течение часа. Деньги за последний месяц просит наличкой».

«Не проблема. Бронируй»

Хорошие у нас все-таки косметологи в городе работают, Вика с нашей последней встречи практически не изменилась. Только волосы перекрасила, я ее блондинкой запомнил.

— Папочку своего на помощь позвал? — Озерова сразу насупливается, строит из себя обиженную девочку.

Ну ведь сама прекрасно понимает, что сыну она вообще не сдалась здесь. Пацан вырос, живет со своей девушкой, и упавшая ему на голову мать ни к селу, ни к городу.

— Вы тут, я смотрю, спелись? А меня совсем со счетов списать можно?

— Я тоже рад тебя видеть, Вика, — глазами ищу ее чемодан. Разобрать окончательно она его не успела еще — хоть какое-то везение в сегодняшний день. — Собирайся, поедем квартиру смотреть.

— А меня вы спросить не хотите, чего я хочу?

— Ма…

— Озерова, не будь сукой, — вступаюсь, кивая Алексу на пса, который крадется к раскрытому на диване чемодану.

— Егор!

— Что Егор? Ты что устроила здесь? У тебя сын взрослый, а ведешь себя до сих пор как глупая малолетка. Голову хоть иногда включать надо, андерстенд?

— Не повышай на меня голос…

— Я его еще и не повышал. Одевайся, Вика. Или прямо в пижаме поедешь?

— Это дизайнерский костюм вообще-то, — фыркает Озерова, расправляя плечи.

— Н-да?

Долго ездить не приходится, первый вариант подходит по всем параметрам. Я подписываю договор с хозяином, пока Вика гуляет по своим новым «владениям» с видом гордой обиженной цапли. Порывается вставить какой-то комментарий о месторасположении, но не решается, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд.

— Ты зачем приехала? — спрашиваю, когда остаемся вдвоем в квартире.

— Это не твое дело, Егор. Ты мне не муж, чтобы я была обязана отчитываться.

— Зато я тебя обеспечиваю. Не забывай об этом, Озерова. Мое терпение не безгранично. Будешь трепать нервы сыну — пойдешь, вон, в ближайшую «десяточку» работать. Без опыта в твоем возрасте все равно больше никуда не возьмут.

Оставляю на столе один комплект ключей и спускаюсь к машине. Набираю Асин номер, но мелочь скидывает мой звонок почти сразу же. Вот ведь язва.

«Не могу говорить, у меня рот открыт».

И что это, блядь, значит?