Романтическая комедия моей юности явно не удалась 13

Интерлюдия

Сегодня я тоже не смогу опьянеть. Хоть глинтвейн и согревает тело, но вглубь, до самой души, он не проникает. Спустя ещё пару бокалов хорошего настроения не видать, лишь тошнота усилится. Допивая пятый бокал, я, было, протянула руку за меню, чтобы заказать ещё бутылочку, но передумала.

Столик на четверых — это неплохо, можно на него ставить много бутылок и бокалов, звать сколько хочешь людей, но пустота всё равно останется.

Взяв в руки начатую книгу, я раскрыла на нужной странице, но читать так и не смогла – даже не удалось перелистнуть страницу. Я читала её множество раз и знаю до самого конца, но я хочу узнать настоящий конец, который находится после поставленной точки, поэтому рассказ так и не закончен. Единственный, настоящий конец, безо лжи и сомнений. Пусть даже мне и не под силу его добыть, мне хватило бы, чтобы кто-то другой доказал, что этот конец на самом деле существует.

Периодически, я смотрела в стекло бокала, делая из него глоток. Но по ту сторону стекла не было никого, лишь одна красотка с дурным характером самодовольно усмехалась. Но вдруг там появилась чья-то тень, что меня немного удивило. Это была та самая девочка, которая вроде бы ушла. Судя по её дыханию, она бежала.

– Забыла что-то? – спросила я, передав плед и предложив сесть. Она послушно села на своё место. Я положила голову на руки, уставившись на неё, мол, что ты хотела? В ответ она с загнанным видом сжала юбку вместе с пледом и начала говорить.

– Я думаю, что всё-таки это неправда. Про созависимость, – сказала она, и у меня округлились глаза. Ты что, только ради этого вернулась? Хотя, если подумать, всё сходится. Получается, она приходила сюда, чтобы защитить его от меня. Если бы она пришла сюда из-за ревности, я бы ещё могла посмеяться, но, похоже, это чувство ближе к попечительству. Хотела бы я восхититься её благородством, но раз она против меня пошла, я не могу не принять этот бой. Не то чтобы я винила свою наследственность, но эта противная черта мне досталась от матери. Я на самом деле не люблю это делать. Одни хлопоты это, плюс времени жалко, плюс неинтересно это, к тому же не хочу, чтобы меня сторонились дети, которых я приласкала.

Понимая, что после этого мне поплохеет, я вылила всё содержимое бутылки в бокал.

Чёрная, похожая на красную кровь жидкость ударяется о стенки бокала, образуя водоворот из пузырьков и, похоже, пытается выбраться наружу… прямо как моё сердце. Из-за того, что я спешила вернуться сюда со станции, я до сих пор слышу в ушах собственное сердцебиение.

– Ну, я так вижу ваши отношения. Отношения вас троих.

Не знаю я такого слова, созависимость, и подробностей об этом не знаю. Потому что я не понимаю сложных вещей, потому что притворяюсь, что не понимаю. Хотя, бывает, я на самом деле ничего не понимаю. Однако благодаря манере речи я всё понимаю без проблем.

– И я, значит?..

Только-только сердце угомонилось, и вот опять… Я никого не просила и ничего не хотела, но вот ноги сами пришли и сразу же пришёл ответ. А она широко улыбалась, но лицо её было грустным-грустным.

– Хикигая-кун зависит от тебя, Гахама-чан. А тебя это делает счастливой, и ты готова сделать всё что угодно для него. Это, наверно, самый тяжёлый симптом.

– Это… не так, – еле выдавила я из себя и сильно махнула головой. Нет, нет, нет! Это не так!

– Из-за того, что те двое так себя ведут, тебе пришлось быстрее повзрослеть.

Она что-то говорит мне ласковым голосом, но я уже не слышу.

– Но… ведь… это нормально – хотеть чем-то помочь. И хотеть поддержать человека, которому сложно, который старается… Потому что хочешь быть вместе всегда… Поэтому это неправда.

Наверно, я впервые в жизни смотрела на кого-то с такой ненавистью. Изнутри что-то поднялось в горло горечью на язык. Вытерев рукавом лицо, я посмотрела на неё с ненавистью. Она же ласково посмотрела на меня в ответ, как взрослый человек, и закрыла глаза. После чего она тихо, как молитву или послание к богам, произнесла:

– Ты думаешь, это – настоящее?

– Как я могу это знать?

Я долго думала, что же такое это “настоящее”, но до ответа так и не додумалась, поэтому мой ответ был тихим, на глаза навернулись слёзы, и я опустила голову.

– Но это точно не созависимость.

Я подняла голову вверх и посмотрела на её лицо, очень похожее на лицо моей подруги, склонённое набок в немом вопросе. Из-за этого у меня в груди заболело, и я сжала там рукой, как вдруг полились слёзы, которые, как мне казалось, уже куда-то делись. Наверно, это всё, что я в состоянии понять. Благодаря этому я могу верить в свои чувства.

– Потому что… Так больно…

Не только в груди болит, болит не только сердце. Всё болит.

Всё во мне громко, до боли, кричит о любви.