Мстительная дьяволица

Глава 27

— Мне нужно ненадолго отлучиться. Я позвонил твоим родителям. Они придут поужинать с тобой и Мабилией, — говорю я Изабелле.

— Ты позвонил моим родителям, чтобы они посидели со мной, пока тебя не будет дома? Серьезно, Михаил, какого черта? — визжит она на меня. Да, именно визжит. В данный момент это слово кажется очень точным.

Я осматриваю наше ближайшее окружение, чтобы убедиться, что здесь нет ничего, чем бы она могла меня пырнуть. Хотя, зная свою жену, могу предположить, что у нее наверняка где-то припрятан нож.

— Нет, я позвонил твоим родителям, потому что на этой неделе они даже не навестили нас. Поэтому я связался с ними, чтобы убедиться, что они все еще живы. А потом пригласил их на ужин.

— Пока ты будешь заниматься Бог знает чем? — спрашивает она, скрещивая руки на груди.

— Я работаю, Изабелла. Я же не шляюсь просто так по городу, — говорю я ей. Я старался решить все вопросы, не выходя из дома. Покидал его лишь несколько раз, и в основном, когда Изабелла спала. Мне стыдно, что я держал ее взаперти, поэтому сегодня я положу этому конец. Я должен все исправить ради нее. Она не может быть узницей в собственном доме до конца своих дней.

— Ты занимаешься чем-то опасным, и мне это не нравится, — говорит она.

— Со мной все будет в порядке. Поверь мне, котенок. Я вернусь, как только смогу. — Я нежно целую ее в губы, затем подхожу к кроватке Мабилии и целую головку спящей дочери. — Люблю тебя. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться, — говорю я Изабелле.

— Невозможно. Я уже скучаю по тебе, — говорит она. — Я люблю тебя, Михаил Петров. И клянусь Богом, если ты не вернешься домой, я выйду замуж за кого-нибудь другого, просто чтобы отомстить тебе, и тогда тебе придется наблюдать за всем этим из глубин ада.

— Знаете, миссис Петрова, есть в вас что-то порочное. — Я ухмыляюсь. — Как будто я позволю тебе выйти замуж за другого. Даже в загробной жизни я найду способ, чтобы ты оставалась недоступной для других мужчин, пока мы не встретимся снова. В аду.

— Во веки веков, — говорит она.

— Во веки веков, — повторяю я, наклоняясь и целуя ее еще раз.

Спускаясь по лестнице, я смотрю на часы. Скоро должны приехать ее родители. Возможно, я пригласил их, чтобы она не была одна. Не то чтобы она когда-нибудь была одна. У меня дома находятся сотни мужчин, но в последнее время у меня проблемы с доверием, а ее родители — одни из немногих людей в мире, которым я доверяю и которые готовы броситься под пули ради моей жены. Я также хотел занять ее, чтобы она не сидела без дела и не волновалась за меня. Я знаю, что она переживает, и вижу это по ее лицу всякий раз, когда возвращаюсь домой. Она осматривает меня с ног до головы, а потом вздыхает с облегчением, будто ждет, что я вернусь с травмами или без какой-либо конечности.

Выйдя через парадную дверь, я забираюсь на заднее сиденье затемненного внедорожника. Возможно, я взломал веб-сайт Изабеллы, чтобы узнать имя сегодняшней жертвы. Я знаю, что она надерет мне задницу, как только узнает об этом, но, по крайней мере, ее имя будет очищено.

Пол сидит на переднем сиденье машины. Когда я смотрю на водительское место, то с удивлением обнаруживаю там Лекса.

— Какого черта ты здесь делаешь? Тебе разрешил док? — спрашиваю я его.

— Конечно, босс. Мне дали добро. Никогда не чувствовал себя лучше, — говорит он мне. Последний месяц Лекс проходил курс физиотерапии. Эти ирландские ублюдки изрядно потрепали его. Он был неузнаваем.

— Моя жена тебя уже видела? — спрашиваю я его. Изабелла каждый день спрашивала о нем. Я передавал ей информацию, которую получал от дока, — что с каждым днем ему становится все лучше. Я также несколько раз навещал его, чтобы убедиться, что у него есть все необходимое.

— Нет, босс. — Лекс качает головой. — Как у нее дела?

— Хорошо, она будет очень рада тебя видеть, — говорю я ему. Он ничего не отвечает; вместо этого заводит машину. — Подожди. — Я кладу ладонь ему на плечо, чтобы остановить его. — Лекс, сделай одолжение, останься с моей женой и дочерью. Если заметишь хоть что-то подозрительное, отведи их в одно из убежищ и позвони мне.

— Вы уверены, босс? — спрашивает он. — Я же не... не смог защитить ее… — Я знаю, что он имеет в виду инцидент в Ирландии.

— Это не твоя вина, Лекс. И ты сделал то, чего не сделали бы миллионы мужчин на твоем месте. Ты поставил ее безопасность выше своей собственной. За это я буду вечно благодарен, — говорю я ему.

Он кивает и вылезает из машины, а затем бежит к входной двери. Я слышу удивленный возглас Изабеллы, когда выхожу из машины и направляюсь к водительскому сиденью. Я улыбаюсь, зная наверняка, что кто-то из моей команды примет пулю за нее. Лекс доказал свою преданность, поэтому именно его я хочу видеть рядом с женой и дочерью.

— Большинство мужчин не обрадовались бы, услышав, что их жены так рады видеть другого мужчину, — говорит Пол, когда мы отъезжаем от дома.

Я рассказываю ему о том, что произошло в Ирландии, о том, когда они приказали Лексу причинить ей боль, а он ответил этим ублюдкам из ИРА, что лучше умрет, чем выполнит их приказ.

— Вот дерьмо, серьезно? Так должен поступать каждый член Братвы, — говорит Пол.

— Но мы оба знаем, что не все из них так бы поступили.

— К сожалению, в нашей работе полно эгоистичных ублюдков. — Остальная часть поездки проходит в тишине. Когда я останавливаюсь и паркую машину на обочине темной улицы, Пол бросает взгляд в мою сторону. — Каков план?

— Нужно сделать так, чтобы все выглядело точь-в-точь как одно из ее убийств и оставить отпечатки пальцев того ублюдка, который сейчас связан в багажнике, — говорю я ему.

Пол бросает взгляд на заднюю часть машины. Парень, которого мы запихнули в багажник, — член ИРА; он без сознания, но жив. Он ничего не вспомнит о сегодняшней ночи, но очнется в камере. Я уже связался с несколькими копами, которые работают на меня. Они арестуют его под предлогом другого обвинения, а его отпечатки пальцев найдут на месте этого преступления. В итоге, они свяжут его с этим убийством, а затем и со всеми остальными.

— Давай покончим с этим, — говорю я.

Пол знает, что делать. Он видел фотографии с мест преступлений. То, что оставила после себя моя жена... ну, скажем так, ничего привлекательного там нет. Это уж точно.

— Почему шпильки? — спрашивает Пол, когда мы идем по улице, волоча за собой бесчувственного ирландского ублюдка.

— Понятия не имею. Я никогда ее не спрашивал.

— Ты никогда ее не спрашивал? Вы двое несколько недель играли в эту игру с вопросами, и ты даже не додумался спросить ее об этом?

— Да, не додумался. Мне все равно, почему она использовала шпильки. Я знаю, почему она это сделала. Вот, что важно. И я знаю, почему все эти мужчины заслужили то, что с ними случилось. Мне этого достаточно.

Пол качает головой.

— Может, тогда я ее спрошу?

— Не спросишь, если хочешь сохранить язык, — говорю я ему.

— Дамы обожают мой язык. Было бы обидно его потерять, — бормочет он.

Добравшись до нужного нам дома, мы бросаем тело на землю. Я смотрю на Пола и считаю до трех, после чего выбиваю дверь. Затем вытаскиваю пистолет из кобуры, и мы оба врываемся внутрь.