Мстительная дьяволица

Глава 8

Я открываю дверь машины до того, как она полностью останавливается. Папа и Михаил ворчат, чтобы я подождала, но их голоса затихают за моей спиной, когда я выскакиваю и мчусь к парадной двери дома Лили. Не успеваю я подняться на верхнюю ступеньку, как один из стоящих там охранников распахивает дверь, позволяя мне проскочить в фойе.

— Мама? — кричу я во всю глотку. Я могла бы попытаться найти их сама, но это займет слишком много времени. — Мама, где ты? — повторяю я, осматриваясь по сторонам.

Через несколько секунд мама спускается по лестнице справа от меня, держа Мабилию на руках. Не дожидаясь, пока она достигнет фойе, я бегу вверх по ступенькам и тянусь к своей малышке. Как только она оказывается в моих объятиях, я падаю на колени. Раскачиваясь из стороны в сторону, и прижимая Мабилию к груди, я даю волю слезам. Честно говоря, я думала, что больше никогда ее не увижу. Я боролась. Каждый день. Я выдержала все, что вытворяли эти придурки, потому что знала, что если продержусь еще немного, то вырвусь на свободу. Мой папа или даже Михаил найдут меня.

Я старалась оставаться сильной, чтобы не вернуться к дочери сломленным человеком. Она не заслуживает матери, которая не может справиться со своим дерьмом. Она заслуживает матери, которая сможет защитить ее от уродства того несчастного мира, в котором она родилась. Мабилия — дочь русского Пахана, внучка дона семьи Донателло. Глупо было бы считать, что она не станет мишенью наших врагов. А мои родители не воспитали меня глупой.

Эта маленькая девочка изменила и мое будущее, и будущее Михаила. Она свела нас вместе и принесла мир в две враждующие семьи.

Михаил садится на пол рядом со мной. Он что-то говорит по-русски. Я понятия не имею, что именно, и у меня нет сил спрашивать его об этом прямо сейчас. Я шепчу Мабилии на ухо, говорю ей, как сильно люблю ее, и как сильно я по ней скучала.

Мама садится напротив меня. Она нежно осыпает поцелуями мой лоб.

— Моя Белла, слава Богу, ты в безопасности. Ты в порядке? Что случилось? Скажи, что я могу сделать?

Я смотрю на нее, слезы все еще текут ручьями по моим щекам.

— Я в порядке, мам. Я в порядке, — повторяю я, не совсем понимая, говорю ли я это ей или себе.

Мабилия начинает всхлипывать. Я снова смотрю на нее, приближаю ее лицо к своему и покрываю поцелуями ее крошечные щечки. Не знаю, как долго я сижу полу у лестницы в фойе Лили, но в конце концов мои ноги немеют, и я оглядываюсь по сторонам. Здесь вся моя семья: папа, мама, мои кузены Тео и Ромео. Мой дядя Ти тоже здесь. А еще Алекс и Лили, которая формально не моя родственница, но кузина моих кузенов по материнской линии.

Оглядывая всех, кто сидит со мной на мраморном полу, я испытываю глубокую благодарность. В самые трудные моменты мы объединяемся и боремся друг за друга.

— Белла, ты в порядке? — спрашивает дядя Ти, наклонив голову. Вопрос кажется безобидным, но я-то знаю, что это не так. Я точно знаю, что если скажу "нет", он без колебаний использует ядерное оружие на том, кто причинил мне боль.

— Я в порядке, дядя Ти, — говорю я ему.

— Ладно, давай я провожу тебя в твою комнату. Возможно, я переусердствовала с покупкой вещей для Мабилии, пока тебя не было, но благодаря чьей-то сперме я так и не смогла стать мамой девочки, и осталась с двумя мальчиками, — говорит Лили.

В этот момент ее сыновья сбегают по лестнице.

— Мам, Брэй ударил меня, — говорит Леви, старший из них.

— Ударь его в ответ, — говорит Алекс своему сыну.

— Не бей своего брата, — предупреждает Лили материнским тоном.

Я смотрю на Михаила.

— Мабилия определенно будет единственным ребенком в семье, — говорю я ему.

Он моргает и пристально смотрит на меня.

— Все, что захочешь, котенок, — в конце концов произносит он тем же мягким, чарующим голосом, который меня пленил с первой нашей встречи.

Если бы каждый дюйм моего тела сейчас не болел, я бы с радостью затащила его в спальню. Но для этого мне пришлось бы отпустить дочь, а я не планирую делать это в ближайшее время.

Михаил помогает мне подняться на ноги.

— Ты в порядке? Хочешь, я отнесу ее наверх? — спрашивает он так тихо, чтобы его слышала только я.

Я качаю головой и крепче прижимаю Мабилию к себе.

— Я в порядке.

Михаил идет рядом, когда я поднимаюсь по лестнице вслед за Лили. Одна его ладонь лежит у меня на пояснице, а другая накрывает мою руку, которой я прижимаю Мабилию к груди. Поднявшись на второй этаж, Михаил продолжает держать руку у меня на пояснице, но опускает ту, которой касался нашей дочери. Он что-то тихо говорит по-русски, и я поворачиваю голову к нему.

— Что ты сказал? — спрашиваю я его.

— Я сказал… Не могу дождаться, когда отвезу вас обеих домой.

— Домой? — спрашиваю я. — И где же именно наш дом?

— Да, домой. В Нью-Йорк.

Я этого не говорю, но мы оба знаем, что сейчас мне нельзя возвращаться в город. По крайней мере, пока ситуация с федералами не разрешится или не будет замята настолько, что о ней никто больше не вспомнит.

Лили останавливается у двери и жестом приглашает меня войти.

— О боже мой, Лил! — восклицаю я, как только оказываюсь внутри.

Комната просто великолепна. В центре стоит огромная кровать с балдахином. Прямо рядом с ней стоит люлька овальной формы, которая выглядит так, словно корзина соткана из серебра и золота, а по бокам вплетены белые и розовые цветы. Но это еще не все. В этой комнате есть практически все предметы детской мебели, которые вы только можете пожелать. Пеленальный столик, полностью укомплектованный салфетками и подгузниками. Даже есть качели с бледно-розовым одеяльцем сверху…

— У меня нет слов. Тебе действительно не нужно было всего этого делать. Я не могу... — Я качаю головой.

— Ерунда. Как будто я не воспользуюсь любым предлогом, чтобы скупить весь детский магазин. В шкафу полно одежды для нее... и для тебя. Я не знала, что именно тебе понадобится, но ты можешь оставаться здесь столько, сколько нужно. Не торопись уезжать, Иззи, — говорит Лили.

— Спасибо, — говорю я ей.

— Ладно, устраивайтесь, ребята. Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать или просто попросите о помощи кого-нибудь из людей, постоянно околачивающихся в этом доме, — говорит она, прежде чем выйти из комнаты.

Мои родители стоят в дверях с тем же выражением лица, которое было у них, когда они нашли меня после того, как меня похитили, когда мне было восемь лет. После этого им потребовалось полгода, чтобы позволить мне спать отдельно. Но даже тогда папа приказал соорудить смежную дверь между их спальней и моей.

— Со мной действительно все в порядке, — говорю я им.

— Иззи, тебя не было целую неделю. Я могу смотреть на тебя столько, сколько захочу, — говорит моя мама.

Я поворачиваюсь к Михаилу.

— Привыкай к тому, что они пялятся, — говорю я ему.

К моему удивлению, он улыбается, подходит к дверному проему и встает рядом с моими родителями.

— Думаю, они правы. Мне тоже предстоит наверстать упущенное.

— Боже мой, что вы с ним сделали? Вы сломали его. Промыли ему мозги или что-то в этом роде, — обвиняю я родителей.

— Неужели? Думаю, он прав, Бел. Мы имеем право насладиться твоей красотой, — говорит мой папа.

— Пап, о какой красоте ты говоришь? Я в полном беспорядке. Да и, честно говоря, слишком устала от этого. — Я вздыхаю.

Михаил снова подходит ко мне.

— Тебе нужно прилечь, — говорит он, протягивая руки к Мабилии. Я не хочу отдавать ее ему. Пока не хочу. Я не готова отпустить ее. — Запрыгивай на кровать. Я положу ее рядом с тобой и принесу бутылочку. Она скоро проголодается.

Я киваю, позволяя ему забрать ее у меня. Как только я оказываюсь на кровати, он, как и обещал, кладет Мабилию рядом со мной. Наклонившись, Михаил целует меня в лоб.

— Сейчас вернусь, — говорит он.