Н. А. Некрасов. Биография

XI

Слепую ненависть вызывала революционная и демократическая поэзия Некрасова у правительства.

Принимались всяческие меры против этого «крамольного» поэта. Главным средством воздействия была цензура. Она травила Некрасова на протяжении всей его деятельности.

Когда Некрасов однажды в дружеском кругу заговорил о цензуре, в его глазах появилось, — сообщает один из присутствовавших при этом, — такое выражение, какое бывает у смертельно раненного медведя, когда к нему подходят охотники.

Цензурная буря обрушилась на Некрасова после выпуска сборника его стихотворений в 1856 году.

Это был первый сборник подлинно некрасовских произведений. Случайно он был разрешен к изданию цензурой. Это разрешение немало подивило самого Некрасова.

«Некрасова стихотворения, собранные в один фокус, — жгутся», писал об этом сборнике Тургенев.

Книжка имела небывалый успех. Публика ее расхватывала.

Чернышевский сообщал находившемуся в это время за границей Некрасову, что едва ли первые поэмы Пушкина, гоголевский «Ревизор» или «Мертвые души» имели такой успех, как этот сборник.

Книжка открывалась стихотворением «Поэт и гражданин».

Глубоко «неблагонадежный» сборник поверг в изумление и гнев правительство и цензуру.

Пострадал и «Современник», в котором Чернышевский, редактировавший его во время отсутствия Некрасова, перепечатал это стихотворение, включив его в свою заметку о сборнике. В течение трех лет после выхода книжки цензура с еще большим рвением давила «Современник». Четыре года не разрешалось выпустить второе издание «Стихотворений». По цензурному ведомству было дано распоряжение, «чтобы не были печатаемы ни статьи о сей книге, ни выписки из оной».

В стихотворении «Газетная» Некрасов дает классический портрет тогдашнего цензора. Смертельной ненавистью проникнуты эти хлещущие, убийственные стихи.

Удаленный от дел цензор, старый и глухой, ежедневно читает в Английском клубе газету и по старой, въевшейся в кровь привычке красным карандашом вычеркивает из газет «крамолу»:

А затем вспоминает об ушедших днях:

Но вред, причинявшийся Некрасову цензурой, выражался не только в том, что то или иное произведение его не разрешалось к печати. Не надеясь на цензурное разрешение, Некрасов не писал того, что хотел бы писать. Много погибло замечательных замыслов, много произведений было искалечено самим поэтом вследствие того, что они были явно «нецензурны». «Сколько великолепных вещей мог бы написать Некрасов, если бы его не давила цензура!» писал Добролюбов в одном частном письме.

Действенный, активный характер Некрасова не позволял ему писать такие произведения, о которых он наверняка знал, что они не смогут быть опубликованы. Чернышевский, например, вспоминал:

Уже смертельно больной, Некрасов продолжал бороться с цензурой. Так, одну из частей поэмы «Кому на Руси жить хорошо», «Пир — на весь мир», цензура, несмотря на все старания Некрасова, не разрешила. «Пир — на весь мир», уже напечатанный в журнале «Отечественные записки», был оттуда вырезан. Это было страшным ударом для безнадежно больного поэта. «Вот оно, — говорил Некрасов, — наше ремесло литератора. Когда я начал свою литературную деятельность и написал первую свою вещь, то тотчас же встретился с ножницами; прошло с тех пор 37 лет, и вот я, умирая, пишу свое последнее произведение и опять-таки сталкиваюсь с теми же ножницами».