Накануне измены

Глава 19

Я растерянно уставилась на Ваню и в непонимании покачала головой.

Это же выходило, что все нужно мне одной. Это что же выходило, что Ваня никогда не переживал за беременность, так как переживала я. То есть ему было абсолютно равнодушно забеременели мы в этот месяц или нет, получилось у нас или нет. То есть, выходит, это была игра в одни ворота.

— Как ты можешь, — только и выдохнула я.

— Да просто я могу просто, Дань. Пойми меня. Я задрался. У нас что не день, то он начинается с разговоров о том, какая сегодня стадия цикла. У нас что не ночь, то у нас начинается разговор о том, что нет. Вот сегодня мы не будем с тобой спать, потому что надо, чтобы до овуляции было три дня покоя, а потом мы с тобой поспим, только мне нахрен не сдалось это «потом» Дань, как ты этого не понимаешь? Я не хочу из-под палки заниматься с тобой сексом, и меня это все задрало. У меня это уже в печёнках сидело.

Ваня рычал, психовал. В итоге он оттолкнулся от машины, сделал шаг назад, запустил пальцы в волосы и тяжело задышал. Он дышал так, что у него грудная клетка высоко вздымалась и выдыхал он с присвистом.

— Твою мать, — последний раз повторил Ваня и согнулся пополам, упёр ладони в колени и тяжело задышал. — Если бы ты просто знала, как меня это все задрало…

— А как же все разговоры о том, что мы не можем забеременеть и так далее? — спросила я онемевшими губами, ещё не осознавая всех слов, которые произнёс Иван.

— Какие разговоры, с кем? — вызверился он на меня. — С матерью с моей, которая сидит и грезит о том, что когда-нибудь она будет воспитывать внуков? Она недавно ещё воспитывала младших, нихрена не будет такого, что мы такие с тобой родили а матери подорвались и начали помогать воспитывать детей. Нет, это наша с тобой в первую очередь ответственность, поэтому и думать должны об этом с тобой мы, а никак не они. Никак их слезливые разговоры не должны влиять на то, что заведём мы ребёнка или нет, потому что в начале все ходят и умиляются ай ай ай, какая красивая пара, какие у них наверняка будут чудесные детки.

Ваня разогнулся и сделал несколько шагов вперёд. Засунул руки в карманы и запрокинул голову назад, тяжело задышал.

— Она называла меня пустоцветом. Во всех разговорах она называла меня пустоцветом, а ты не мог сказать о том, что мы не торопимся.

— Дань включи голову, она так говорила только потому, что тебя это обижало. Ты не глупее меня, ты должна прекрасно была это понимать, и я это понимал, и она за это своё получала. Не раз звучали разговоры между мной и матерью о том, чтобы она не давила на тебя. Но каждый раз, как только ты выказывала какое-то неповиновение и пренебрежение её советами, она заводила шарманку о детях, способ манипуляции такой, Дань, представляешь.

— Нет, не представляю, — тихо прошептала я и взмахнула ладонью, прижимая пальцы ко рту. Анализы по тридцать миллилитров крови. Узи в разные фазы цикла, а с пятнадцатого дня постоянные, чтобы вычислить, когда разовьётся доминантный фолликул.

Ничего я не представляла, ничего я не понимала.

— И да, — дёрнулся нервно ко мне Ваня. — В тот вечер, когда я пришёл и сказал тебе про третьего кого-то в постели это было просто криком отчаяния. Скажем так, это было воплем отчаяния о том, что я задолбался. Я устал и по моей логике, исходя из нашего с тобой вообще семейного сценария, из того, как у нас всегда с тобой решались все конфликты, когда я пришёл и сказал о том, что я хочу кого-то третьего в постель моя нормальная адекватная жена, на которой я женился, она должна была выронить что-то из рук и мурлыкнуть: «Ну неужели тебе не хватает меня»…

Ваня сделал ласковым голосок и спародировал меня.

Я ударилась головой в стекло машины и зажала глаза, зажмурила их так, что на чёрном фоне заблестели вспышки.

— А потом бы моя нормальная адекватная жена сказала бы о том, что ну, может быть, тебе стоит подумать. Может быть, ты передумаешь, если, предположим, сегодня у нас будет с тобой кое-что особенное, а я знал, что у нас может быть особенное, потому что у нас вся с тобой жизнь была такой особенной! Ооо. Вспомни, пожалуйста, тот день святого Валентина, когда ты заказала какой-то крафтовый шоколад, и мы с тобой делали шоколадные конфеты и у этого занятия был один подтекст — потрахаться, потому что на тебе был короткий пеньюар, прозрачный и малюсенькое крохотное бельишко, а я стоял в одном фартуке. Да, мы делали с тобой крафтовые конфеты, параллельно обмазывая друг друга шоколадом, чтобы слизывать его. Вот так вела себя моя нормальная адекватная жена, и когда я пришёл и сказал о третьем, я думал, что моя нормальная адекватная жена наконец-таки проснётся и приведёт меня в чувство, начнёт мурлыкать, прижиматься ко мне и говорить о том, что какой я похабник, какой я затейник. Это все было смоделировано только для того, чтобы ты наконец-таки очнулась и увидела, что вокруг тебя есть не только вопрос деторождения. Вокруг тебя есть ещё жизнь, и в этой жизни муж и жена занимаются любовью тогда, когда они этого хотят, а не когда это надо. Я задрался заниматься любовью по расписанию. Я задрался механически в тебя что-то вставлять. Я хотел ощущать, как ты кончаешь. Я хотел самому кайфовать от процесса, но когда ты каждый раз ложишься в постель с тем, что на тебя давит ответственность за то, что залетим мы сегодня или нет, нихрена это не приносит наслаждения, Дань. Я офигеть, как много работаю…

Ваню несло. Он просто не подбирал слов, он рубил такими фразами, что у меня голова начинала кружиться от этого. Он старался сделать по максимуму все жёстко, больно и бескомпромиссно. Он пытался доораться, и мне сейчас было охренеть, как плохо от этого, потому что, чтобы узнать эту правду об этой стороне нашей жизни, мне пришлось пройти через ад.

Мне пришлось увидеть, как к моему мужчине прикасается какая-то другая девка. Мне пришлось услышать фразы о том, что он хочет кого-то третьего.

Все это сложилось в такую нелепицу, что я не могла в это верить.

— И поэтому Дань, да, я хотел, чтобы ты очнулась, чтобы мы нормально начали жить и беременеть тогда, когда нам это будет обоим по кайфу, а не когда это кто-то за меня решил. И вообще такие дела не решаются так, как подошла к вопросу ты, ты просто в один момент взяла и решила, что нам нужен ребёнок. И начала меня долбать с этой темой. А я тебя люблю. Я тебя охренеть, как сильно люблю, Данечка, и я все ради твоего счастья сделаю. Понимаешь? Вот в чем, блин, главная проблема. Я тебя настолько сильно люблю, что иду на поводу у всего, чтобы ты не вытворила, потому что я просто не умею тебе отказывать, но когда-то приходит какой-то потолок, граница, когда мой не отказ равен сумасшествию. Так вот, мы пришли к этой точке. Мы сейчас стоим в этой точке, когда я съезжаю с катушек! Я офигеть, как много работаю и я хочу не так много получить от тебя. Я хочу просто заниматься с тобой любовью, когда я этого хочу, когда ты просто наклонилась за чашкой, а у тебя шорты задницу прикольно обтянули. Вот тогда я хочу с тобой заниматься сексом, а не когда там какой-то график что-то за меня решил.

— Так это получается, что все это одной мне надо было?

— Да, Дань, получается, как бы это зло не звучало, но тебе все одной это надо было.

— А тебе неужели тебе наплевать на беременность? — запинаясь спросила я.

Ваня застыл.

Уставился в одну точку.

— А с чего ты вообще решила, что мне нужны дети?