Наследник для магната

Глава 20

– На УЗИ срочно! – тут же реагирует врач. – Что ж вы раньше-то не сказали!

Меня перекладывают на каталку и везут по коридорам. На этот раз в кабинет УЗИ. Только Димы больше нет рядом. Он остался стоять возле палаты с таким выражением на лице, словно я предала его.

В конце концов, так и есть. Я же скрыла, что беременна, когда пришла устраиваться на работу. Что уж теперь вспоминать об этом? Если спросит – все расскажу без утайки. Пусть хоть уволит, мне уже все равно, лишь бы с ребенком ничего не случилось.

В кабинете меня передают женщине в белом халате. У нее на груди бейджик: “Акушер-гинеколог Троянцева Анна Игоревна” Она водит датчиком по моему животу. На экране пульсирует что-то черно-белое, мутное. Ничего не понять.

– С ребенком все в порядке? – спрашиваю дрожащим голосом.

– Да, плод в полном порядке, – улыбается Анна Игоревна. – Семь недель. Пол пока не определить. Вы на учете стоите?

– Не знаю, – признаюсь. – Я ходила в консультацию, заполнила бумаги. Мне сказали сдать анализы, но я больше не пришла, была очень занята.

– Плохо, мамочка, – она качает головой, – о ребенке нужно заботиться в первую очередь. Режим дня соблюдаете? Чем питаетесь?

Врач забрасывает меня вопросами, одновременно что-то отмечая в амбулаторной карте.

Я как могу, отвечаю. Рассказываю про командировку, и про то, что порой работаю допоздна. А ем на ходу, что придется.

– Нет, так дело не пойдет, – подытоживает она, когда я замолкаю. – У вас анемия, это надо лечить. Сейчас поставим капельницы, и я вам выпишу курс витаминов. Будете пить каждый день утром и вечером. Есть кому присмотреть за вами?

– Да, – киваю, – у меня мама врач-терапевт.

– Коллега, значит, – она улыбается. – Вот и ладненько. Возьмите.

Протягивает мне брошюрку с ламинированными страницами.

– Это памятка беременным. Советую придерживаться рекомендаций. Дома обязательно сходите к своему врачу и запишитесь на курсы для беременных. Вам не помешает лечебная гимнастика. Помните, что вы теперь отвечаете не только за себя, но и за ребенка.

Я киваю на каждую ее фразу. А сердце тоскливо сжимается. Как представлю, что еще придется объясняться с Димой, так душа в пятки уходит. Но кое-что нужно уточнить прямо сейчас.

– Скажите, а срок точно семь недель? Не восемь или девять?

– Точно. Погрешность два-три дня, не больше.

Я медленно выдыхаю. Значит, все-таки Дима. Это его ребенок. И вот как мне теперь смотреть ему в глаза?

Меня возвращают в палату. Дима тоже заходит, устало потирая лицо. Похоже, все это время он сидел на диванчике в коридоре.

Медсестра ставит специальную капельницу. Врач предупреждает, что уже через пару часов можно меня забрать.

Дима что-то печатает в телефоне, но едва мы остаемся одни, как он поднимает голову. Смотрит на меня тяжелым, пронзительным взглядом.

Я ощущаю легкую панику.

Вижу, что сложного разговора не избежать.

Дима оставляет телефон на столике и медленно подходит ко мне. Руки в карманах, на лице – мрачное выражение. Мол, как ты могла?

Да, в конце концов! Он тоже виноват! Причем не меньше! И в моей беременности, и в слабости.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает хмуро.

– Лучше, – отвечаю.

Действительно, после процедур мне полегчало. Капельница все еще стоит.

– Это хорошо. Могла бы и сказать о своем положении.

– Но меня бы тогда на работу не взяли… – виновато отвожу взгляд.

– Что?! – в его глазах что-то сверкает. – То есть ты знала, когда устраивалась?

Он смотрит так, что мне становится страшно.

– Да, – пищу, зажмуриваясь и сползая под одеяло.

Хочется укрыться с головой и сделать вид, что меня здесь нет. Лишь бы не чувствовать его возмущенный взгляд.

Слышу тяжелый выдох. Потом звук пододвигаемого стула. Кажется, Дима садится рядом с кроватью.

– Вообще-то беременным необязательно брать на себя командировки, – говорит он вполне мирным тоном.

Открываю глаза и недоуменно смотрю на него. То есть, он не злится, что я беременная устроилась на работу?

Где он прятался, этот адекватный работодатель?

– Мне пообещали полноценную должность, а не стажировку, – скованно поясняю.

– Да-да, Лиля говорила, – Дима поднимается и берет свой телефон. – Ладно.

Набирает чей-то номер.

Надеюсь, он не собирается перевести меня в уборщицы? По закону уволить беременную нельзя, но у него достаточно денег, чтобы обойти любой закон. Если он решит меня выгнать, я не буду судиться. У меня нет ни средств, ни времени, ни здоровья на это. И даже если суд примет мою сторону, как я вернусь работать в “Роден”? Да меня там сожрут!

Голос Димы отвлекает от мыслей:

– Нужен новый человек в отдел маркетинга.

Я нервно сглатываю. Все-таки решил уволить? Или перевести на другую должность? Что же мне делать?!

– Нет. Потом, все, давай, – он опускает руку с телефоном.

– Вы меня увольняете? – спрашиваю еле слышно.

И замираю, боясь услышать ответ.

– Замена нужна, – говорит он пространно.

Киваю. Замена так замена.

Между нами виснет неловкая тишина. Хочется ее чем-то заполнить. Нет сил вот так лежать и молчать.

– Но вы не волнуйтесь. Я рожу и обязательно вернусь. Могу сразу после родов, не буду идти в декрет, – из меня начинает литься словесный поток. – Мне очень нужна эта работа! Я согласна на сверхурочные и любые командировки!.. Боже, извините, что все вываливаю на вас.

На глаза накатывают слезы. Опять гормоны шалят. То рыдать, то смеяться хочется. Но сейчас хочется разреветься навзрыд. Ну почему жизнь такая несправедливая?

– Марина, – Дима снова садится рядом со мной.

Я всхлипываю. Слеза скатывается по щеке. Кажется, последний раз я плакала, когда застала мужа с другой.

Стоит об этом вспомнить – и слезы начинают лить градом.

– Марина, – повторяет Дима. – Посмотри на меня.

– Пожалуйста…

О чем прошу – сама не понимаю.

Чувствую, как его тень накрывает меня. Дима наклоняется ближе, проводит ладонью по моей щеке, стирая слезы.

Я снова всхлипываю, а он берет мои руки в свои.

– Успокойся.

Но я не могу! Это сильнее меня.

Он заставляет меня приподняться, обнимает и прижимает к себе. Я утыкаюсь носом ему в плечо и даю волю слезам.

Так мы сидим какое-то время. Он молча поглаживает меня по спине и ждет, пока я успокоюсь. А я реву ему в плечо.

Вскоре поток слез ослабевает. Приступ жалости к себе любимой проходит.

Я немного отодвигаюсь.

– Простите, – говорю, шмыгая носом. – Я вам пиджак намочила.

– Это не смертельно, – он усмехается и протягивает мне пачку салфеток со стола. – На вот, высморкайся.

Я подчиняюсь.

– Успокоилась?

– Не знаю…

Мне очень стыдно. Смотрю куда угодно, только не на него. Он мягко касается моего подбородка и заставляет поднять голову. Наши взгляды встречаются.

– Хватит себя накручивать, – уверенно говорит Дима. – Любую проблему можно решить.

Его глаза темнеют. Он медленно обводит пальцем мои губы. Чуть наклоняется. Чувствую кожей тепло его дыхания и замираю.

Кажется, он сейчас поцелует меня...

Сердце замирает в груди. То ли в ожидании поцелуя, то ли от обиды.

Ведь Дима так и не вспомнил меня…

Кто я для него? Хитрая сотрудница, которая скрыла беременность. Еще и ломаюсь как в первый раз. То целую его, то отталкиваю. А тут еще и беременной оказалась.

И все равно он так смотрит на меня. До дрожи, до мурашек.

Забывшись, кладу руку поверх его и немного сжимаю.

Дима подается ко мне…

Наши губы вот-вот сомкнуться…

Громкий стук заставляет нас отпрянуть в разные стороны. Мы вздрагиваем и отводим взгляд друг от друга, как нашкодившие школьники.

– Да? – Дима поправляет свою одежду.

– Димыч, – в палату входит Владимир, – ну, как вы тут?

– Нормально. У моей помощницы легкое переутомление, ничего опасного, – Дима пристально смотрит на меня.

Я краснею.

– Хорошо, я волновался за вас, – улыбается мне Владимир, но тут же хмурится. – Вчера пришлось срочно уехать. Позвонила домработница, сказала, что брат с женой куда-то свалили. Одна суррогатка осталась.

Меня коробит, что он так небрежно отзывается о неизвестной женщине. Видимо, не очень-то ее уважает. Но она ведь вынашивает ребенка для его брата! Разве уже одно это не заслуживает уважения?

– Все разрулилось? – спрашивает Дима.

– Да, ничего страшного. Главное, что мы все же смогли увидеться. Если останется свободное время, позвони. Я буду рад пригласить вас обоих в гости.

Мужчины обмениваются крепким рукопожатием. Еще минут пять говорят, но я не прислушиваюсь к их разговору. Откинувшись на подушки, смотрю в потолок. Что же теперь со мной будет? Вряд ли Дима оставит все, как есть…

Голос Владимира возвращает в реальность:

– Марина, вам всего хорошего. Берегите себя. И прогуляйтесь по городу хоть.

– Спасибо, – натянуто улыбаюсь ему.

Он выходит.

Я жду, что Дима останется, и мы сможем прийти к компромиссу. Но нет, он покидает палату вслед за другом. Молча, не бросив на меня даже взгляда.

Мне так обидно, что слезы сами собой наворачиваются на глаза. Но, к моему удивлению, босс возвращается спустя пятнадцать минут с бутылкой с йогурта и творожком в пластиковой упаковке.

– Взял тебе перекусить, – поясняет. – Не знаю, что можно беременным есть, но наверное йогурт и творог лучше, чем гамбургер с колой.

Мои губы сами собой расплываются в дурацкой улыбке.

Выписывают меня через пару часов. Правда, приходится еще раз встретиться с гинекологом. Она повторяет наставления и намекает, что я могу вести половую жизнь, нет никакой угрозы ребенку.

Мои щеки начинают гореть от стыда. Ведь рядом стоит Дима! Не надо было ему это слышать!

Но в тайне я радуюсь, что он остался со мной. Толя бы не сидел рядом, не волновался, не расспрашивал бы врача, что да как делать. Анна Игоревна больше его успокаивает, чем меня. С улыбкой убеждает, что все в порядке. Ребенок развивается, как и положено в семь недель.

На этих словах ладонь Димы, лежащая у меня на плече, немного сжимается.

Недоуменно смотрю на него. Это мне кажется, или он побледнел? А с чего бы ему бледнеть? Ну… наверное волнуется за меня?..

Или он играет со мной?!

Внезапная мысль заставляет напрячься.

Что, если Дима прекрасно помнит меня? Что, если все это время он разыгрывал “амнезию”? А теперь испугался, что этот ребенок – от него!

– Значит, ты уже месяц была беременна, когда к нам на работу пришла, – задумчиво произносит он, когда мы выходим из кабинета.

Он что, именно об этом думал?!

– О… а… – выдаю междометия.

Сердце от облегчения совершает кульбит.

Как же я напугалась!

Мы возвращаемся в гостиницу. По дороге у Димы разрывается телефон. Он хоть и поставил его на “вибро”, но все равно слышно, как гаджет жужжит, будто недобитая муха.

В номере Дима принимает душ, переодевается в свежий костюм и заявляет:

– Отдыхай, я поеду в офис один.

– В смысле "отдыхай"? – недоуменно смотрю на него. – А как же…

– Считай, что я дал тебе выходной.

– А вы справитесь? – уточняю с тоской.

– Это меньшее, что тебя должно беспокоить.

И все это коронным бесстрастным тоном.

Никогда его не пойму! Вроде беспокоится, но с таким видом, будто на все плевать.

Дима направляется к выходу, а я вдруг срываюсь с места:

– Ой, подождите! Я же совсем забыла!

– Что еще? – он недовольно хмурится.

Я же несусь в спальню. Точнее, мне хочется думать, что я несусь, а на деле ползу как улитка.

– Вадим Александрович передал подарок начальнику отдела. Это значит Светлане. У меня совсем из головы вылетело!

Выношу тот самый пакет с коньяком.

Дима заглядывает внутрь, удивленно хмыкает. А я моментально представляю, как они вдвоем со Светланой распивают этот коньяк.

Так, все. Хватит фантазировать.

– Я отдыхать, – тактично отступаю в спальню и закрываю дверь.

Дима еще возится в номере. Кому-то звонит, с кем-то говорит. Но минут через пять хлопает входная дверь.

Вот и все, я снова осталась одна. И как назло лежать мне не хочется!

Поэтому открываю свой ноутбук и приступаю к работе. У меня заказы горят, да еще куча файлов от Вадима. Правда, вчерашним числом. За сегодня – ни одного. Оно и понятно: Дима же сказал найти человека мне на замену.

На телефоне мигает сообщение. Я даже не удивлена, что от Вадима. Открываю мессенджер.

“Димыч сказал найти тебе замену. Что случилось?”

Пишу ему:

“Не переживайте, я сделаю все, что вы мне прислали”.

Ответ приходит минуту спустя:

“Я не переживаю. Меня интересует, почему ты решила от нас уйти? Что он тебе сделал?!”

Я с минуту недоуменно таращусь в экран.

Вадим решил, что я увольняюсь из-за Димы? Ох, надо прояснить ситуацию, чтобы потом проблем не было.

“Вы все неправильно поняли. Дмитрий Назарович тут ни при чем”.

“Тогда, почему ты уходишь?”

“По состоянию здоровья. Извините, но это личное. Мне бы не хотелось обсуждать это с начальством”.

Минут десять нет никакой реакции. Я уже начинаю думать, что все, он не ответит. Но тут прилетает новое сообщение:

“Значит, я для тебя просто начальство?”

Мои брови лезут на лоб.

– Э-э-э-э… – выдаю и моргаю растерянно. – Неладно что-то в Датском королевстве…

Быстро набираю ответ:

“Вадим Александрович, прошу извинить, если дала вам повод думать иначе. Мне очень неловко, что мы друг друга не поняли”.

Отправляю сообщение и, на всякий случай, выключаю телефон. Мне надо сосредоточиться на работе, а не выяснять отношения.

Но на душе кошки скребут. Я даже не замечала, что Вадим видит во мне не только сотрудницу. Наверное, потому что все это время с Димы глаз не спускала.

Все, пора отрешиться от грустных мыслей!

Отправляюсь в гостиную, где на столике стоит городской телефон. Поднимаю трубку. Меня тут же соединяют с рецепцией.

– Здравствуйте, можно сделать заказ еды в номер?

Через полчаса мне доставляют коробку с пиццей. И почему, когда я нервничаю, у меня просыпается аппетит?

Следующие три часа ем пиццу и занимаюсь работой. Изредка отрываюсь от экрана, чтобы размять плечи и глянуть в окно. Погода на диво хорошая. Небо ясное, солнышко светит. Так и хочется выйти на улицу.

Даю себе слово, что обязательно погуляю сегодня по городу. Тем более что уже заранее продумала маршрут. Нашла в интернете статью для туристов, там написано, что здесь обязательно нужно увидеть. Но больше всего хочу пройтись к Дереву Невест.

Это единственный дуб в местном парке. Есть легенда, что он вырос двести лет назад на могиле двух влюбленных.

В те времена город оккупировали наполеоновские войска. Солдаты хотели надругаться над девушкой, но парень за нее заступился. Его убили на глазах у любимой, и она, не желая жить без него, сама бросилась на сабли.

Печальная история, но с тех пор к этому дубу приходят пары и клянутся друг другу в любви. Говорят, если сорвать листик с этого дерева и съесть перед сном, то увидишь во сне свою половинку.

Я, конечно, в сказки не верю…

Но вдруг?