Настоящий папа в подарок

Глава 17

На следующий день

Анастасия

Томно потянувшись, я прокручиваюсь в капкане мужских рук, утыкаюсь лицом в твердую, горячую грудь и улыбаюсь спросонья. Вчера Миша уступил Нике с ребенком свою комнату, а сам собирался лечь на раскладушке на кухне. Я не пустила…

Этим утром мы просыпаемся вместе. В одной постели. Как супружеская пара, хотя ночью между нами ничего не было. Миша обещал меня не трогать — и сдержал свое слово.

Он будто приручает меня, а я рядом с ним превращаюсь в преданную домашнюю кошку.

Разве можно так слепо доверять малознакомому мужчине? Жить в чужом доме, когда я беременна и уязвима, приглашать сюда сестру с ребенком, беззаботно засыпать в его кровати?

Влюбляться с каждым вдохом все сильнее…

Я ненормальная, он тоже… Может, поэтому нас тянет друг к другу?

«Твоя наивность тебя погубит», — сокрушенно твердила мне мама, когда я уезжала из Питера. В итоге, она оказалась права. Валя растоптал, уничтожил меня. Поигрался — и женился на другой.

А Миша? Наши отношения развиваются еще более стремительно. Он торопится жить, закручивает меня в вихре своих целей и решений, задает курс, а я плыву по течению. Правильно ли это?

В глубине души я панически боюсь, что однажды сказка закончится. Круизный лайнер превратится в разбитый баркас, а мой настоящий мужчина исчезнет за горизонтом — и больше никогда не вернется. Безжалостно оставит меня тонуть в открытом море.

Мне лучше вернуться домой, к матери. Обдумать все в спокойной обстановке. Распланировать наше с малышами будущее… Но все здравые мысли вылетают из головы, когда скала рядом со мной оживает и сгребает меня в жаркие объятия.

— Доброе утро, Настенька, — тихий рык с хрипотцой ласкает слух. Волна дрожи прокатывается по телу, будоража каждую клеточку, и отдается легким уколом в сердце.

Люблю и боюсь…

— Доброе, — мягко выдыхаю. Чувствую, как макушки касается невесомый поцелуй. Отогнав все сомнения, я расслабленно прикрываю глаза.

За дверью раздаются шаги, топот детских ножек и собачий лай. Мы с Мишей переглядываемся. Хмуримся одновременно, прислушиваясь к странной какофонии звуков. Он обреченно вздыхает, когда я выбираюсь из теплого плена его рук и босиком выбегаю в коридор.

— Никуш, ты уже уезжаешь? Так скоро?

Я с грустью наблюдаю, как сестра выставляет к порогу сумки, которые толком не успела разобрать, и одевает полусонного Максика. Подхожу ближе, приседаю к племяннику и поправляю на нем кофточку.

— Нам пора, Настюша. Меня же муж всего на несколько дней отпустил, ревнивец.

Она напряженно поджимает губы на доли секунды и тут же снова изгибает их в улыбке. Я понимаю, что не скоро снова увижу сестру, ведь супруг у нее действительно жуткий собственник. Расстроившись, порывисто обнимаю ее, как в последний раз.

— Сырость не разводи, — бубнит она, когда я всхлипываю. Отстраняется, чтобы самой не расплакаться. Широко улыбается сквозь слезы и сияет, будто включила лампочку внутри себя. — Мы хотим еще к бабушке в Питер успеть, да, сынок? — чмокает малыша в щеку, а потом щелкает меня по носу. — Уверена, вам будет, чем без нас заняться. Только времени зря не теряйте, голубки, — подмигивает мне.

— Ника! Получишь за язык! — грожу ей кулаком, но она смеется и перехватывает мою руку.

— Мне не привыкать! Маме нашей я передам, что у моей непутевой сестренки наконец-то все наладилось, а рядом появился хороший мужик.

— Я сама их познакомлю, не надо…

— Я вас подвезу, — гремит тяжелый бас Миши, и мы, как по команде, поворачиваем головы.

— Неудобно, — морщится сестра.

— Вам, Ника? Неудобно? — недоверчиво дергает бровью.

— Ладно, Михаил, я же извинилась! — фыркает она в ответ, а я тихо смеюсь над обоими. — Может, мы на такси?

— Нет, все в порядке. Дайте мне пару минут — и выдвигаемся, — по-армейски чеканит Медведь. — Все равно надо за продуктами заехать. Что купить, Настя?

— Я тебе список эсэмэской скину, как обычно, — отвечаю незамедлительно.

— Понял, принял, — отзывается он и скрывается в спальне.

— Ну, вы даете, — шепчет Ника. — Как заядлые женатики со стажем. Сколько вы знакомы, напомни?

— С Нового года, — повторяю то, что и так ей уже говорила.

— Когда две родственные души находят друг друга, то им не нужно время — они соединяются сразу. И на всю жизнь, — серьезно произносит она. — Правда, есть одна проблема. В случае чего они уже не смогут быть ни с кем другим…

— Опять книжек по психологии перечитала? — перебиваю ее со скептической ухмылкой.

— Бери выше. Свою пишу, — важно бросает, берет на руки сына и выпрямляется. — Я ведь не шучу, Настя, вы с ним — гармоничная пара. Ты сама это скоро поймешь, если не уже… — улыбается. — Все, нам пора, дорогая.

Я тянусь к племяннику, целую его в лобик, потом прощаюсь с сестрой. Придерживаю Рыжика, чтобы не носился под ногами, обнюхивая сумки.

— Я скучать буду…

— Мы тоже.

Закусываю губу, сдерживая слезы. Повисает пауза.

В воцарившейся тишине я улавливаю, как Миша разговаривает с кем-то по телефону на повышенных тонах. Дверь плотно закрыта, поэтому я не разбираю слов, да и не хочу подслушивать. Если что-то важное, он сам мне скажет. Ведь так?

Несколько минут спустя, будто время засекал, он возвращается к нам как ни в чем не бывало. При полном параде. Заботливо подает мне тапки, в том время как я совершенно забыла, что выскочила босиком. Чмокнув меня в щеку, как законный муж, Миша молча подхватывает все сумки в одну руку и, распахнув дверь, шагает к машине.

Одарив меня многозначительным взглядом, Ника выходит с ребенком на улицу.

Провожаю их с щемящей тоской, потом долго сижу у окна с Рыжиком на коленях, погрузившись в свои мысли, и медленно умираю в ожидании Миши. Ничего не могу делать без него. Он словно стал частью меня. Родным человеком.

Супругом? Может, согласиться на его предложение?

Главное, не пожалеть об этом и не разочароваться… Снова.

Я подскакиваю сразу же, как слышу щелчок дверного замка. Рыжик прыгает на пол, звонко лает — и мы вместе идем встречать нашего хозяина.

В полумраке нащупываю выключатель, яркий свет заливает коридор и слепит Мише глаза. Он жмурится с непривычки. На улице темно, не различить, какое время суток. Последние отголоски полярной ночи, которую я не люблю всей душой. В такие дни обычно мне одиноко и не хватает солнечного тепла, но не в этот раз… Медведь стал для меня лучом света. Сам того не ведая, он подарил мне лучшие новогодние каникулы в моей жизни.

— Привет, — шепчу с искренней улыбкой. Сердце подпрыгивает к горлу, когда он проходится по мне ласковым, обволакивающим взглядом.

Обняла бы, но смущаюсь, да и руки у него заняты. Неудобно…

Миша часто моргает, не веря своим глазам, а потом вдруг довольно усмехается, будто я сделала что-то необычное, радостно выбежав к нему, как собачонка. Наверное, я выгляжу глупо. Домашняя клуша, преданно ожидающая своего мужчину. Тихая гавань, как метко охарактеризовал меня Валя. Словно клеймо поставил. Не отмыться. С такими, как я, удобно и комфортно, но не хватает остроты и огонька. Я не умею быть роковой женщиной, наверное, поэтому всегда буду на вторых ролях.

— Привет, — рокочет Миша и, наклонившись, целует меня в щеку. Задерживается дольше приличного, насыщается моим запахом.

Я забываю обо всем. Отпускаю негативные мысли. Мне хорошо здесь и сейчас. С ним. Сегодня я для него главная и единственная, а завтра… Неважно. Жизнь слишком коротка и непредсказуема, чтобы стоить планы.

— Что это? — Я отвлекаюсь на небольшой горшок в его мощной лапе. Кончиками пальцев касаюсь зеленых листиков. Цветков еще нет — рано, но я и без них узнаю свое любимое растение. — Незабудки? Где ты их нашел?

— Что ж, это оказалось сложно, — ворчит устало, а я шире улыбаюсь, восхищенно наблюдая за моим личным Дедом Морозом. — Я бы не додумался, но Ника по интернету какую-то бабульку пробила и меня к ней отправила. Ушлая девка все-таки, ей бы задуматься о смене профессии. Разведчики в наше время на вес золота, — бархатно смеется он, и цветок трясется в его руках. Я забираю горшок, аккуратно ставлю на тумбу.

— Спасибо, но не стоило так утруждать себя, — бережно провожу пальцами по стебелькам. Чувствую, как Миша накрывает мою ладонь своей. Кожа вспыхивает.

— Зацветут весной. Будут тебя радовать, когда меня нет рядом.

Встревоженно поднимаю взгляд, вскидываю подбородок, пристально изучаю его по-мужски красивое лицо со строгими, жесткими чертами. Всматриваюсь в омуты темно-синих глаз.

— Прощаешься? — сипло спрашиваю, а внутри все сводит от страха, будто я стою на краю обрыва, а внизу разверзается буря.

— Наоборот. Не хочу отпускать, — в подтверждение своих слов берет меня за руку. Крепко сжимает. — Но ты должна понимать, что я не смогу быть с тобой постоянно. Служба.

— Я понимаю, — обреченно лепечу, стараясь не проводить параллель с Валей и его «командировками». Из топкого болота предательства и измен я ныряю в открытый, чистый океан. Будущее туманно, курс сбит, а я лишь покорно плыву по волнам. — Как скоро ты уходишь в море?

— Пока не знаю. Вызовут, — ухмыльнувшись, Миша подцепляет пальцем мой подбородок, приподнимает. Заставляет посмотреть ему в глаза и утонуть в них. Я захлебываюсь чувствами, когда он тихо, но твердо просит: — Будешь ждать?

— Буду… — чуть слышно ему в губы.

Не целует. Ласкает дыханием.

— Я должен успеть сделать тебя своей женой, чтобы мы точно не потеряли друг друга…

— Миша! — перебиваю его испуганно. Толкаю в грудь. Не двигается. Снова хватает мою ладонь, перебирает дрожащие пальцы. — Прекрати говорить так, будто мы уже расстались!

В ответ — выдержанная строгая улыбка. Обезоруживает, лишает воли, и я совсем не сопротивляюсь, ощутив холод металла на безымянном пальце. На мне будто защелкнулись наручники, а я готова отбывать этот срок до конца своих дней. Пока смерть не разлучит нас.

Перевожу заторможенный взгляд с Мишиного напряженного лица на свою ладонь. На пальце поблескивает изящное кольцо с голубыми камнями, инкрустированными в виде маленького цветка.

— Ты моя, Незабудка, — твердо чеканит он, заключая мои горящие щеки в широкие, шершавые ладони. — Сегодня, завтра, спустя годы… Всегда. Остальное формальности, и чем быстрее мы их решим, тем лучше.

Мы соприкасаемся лбами, шумно дышим в унисон. Я прикрываю глаза, пытаясь совладать с сумбуром мыслей в голове, навести порядок, осознать, что происходит.

Окольцована. Зажата в капкане сильных рук. Завоевана.

Выбрасываю белый флаг и… целую Мишу.

Моя нежность сталкивается с грубой необузданной страстью — и в следующую секунду меня будто сносит ураганом. Ноги подкашиваются, колени дрожат, я впиваюсь пальцами в стальные плечи. В поисках опоры льну к каменному телу. По-прежнему боюсь разбиться о скалы, но, зажмурившись, с разбега ныряю в темную бездну — и она поглощает меня без остатка.

Медведь целует жадно, алчно, терзает губы, толкается языком в рот. Я подстраиваюсь. Задыхаюсь. Издаю жалобный стон, который он тут же съедает. Сложно противостоять напору огромного, изголодавшегося мужчины, особенно после того, как сама приманила и позвала его, как маяк заблудший корабль.

— Согласна? — хрипло уточняет Миша в перерыве между поцелуями.

С трудом перевожу дыхание, дрожу в его объятиях. Это не просто вопрос, а грань. Если мы перейдем ее, то наши отношения уже никогда не станут прежними.

Шаг в пропасть. Прыжок веры.

— Миша… Мишенька… — умоляю его, хотя сама еще не выбрала, о чем именно…

Большая ладонь спускается к моей груди, ползет к животу, замирает там, но лишь на мгновение. Проворные пальцы развязывают пояс халата, проходятся по полоске обнаженной кожи, пронзая тело мелкими разрядами тока.

Я никогда ничего подобного не испытывала. Меня трясет, выворачивает, лихорадит. Я на грани, а ведь еще ничего не произошло.

Выдержу ли я? Смогу ли?

Каково это — быть с ним? Быть его женщиной? Только его и ничьей больше…

— Настя? — снова зовет, а мне хочется закричать от бессилия и паники. — Согласна быть моей?