Не идеально идеальный

Глава 20.

Кирилл

Впервые не мог взять эмоции под контроль. Годами отточенная программа дала сбой.

При Наде держал себя в руках. Наедине с самим собой жилы рвало. Кровь кипела.

Несвойственное мне состояние. И как в нём вариться, я ума не приложу. Такие качели выматывают и сердце, и разум.

Когда увидел её с тем молокососом, перед глазами будто вспышки мелькали. Хрен знает, как удержался и не разнёс там всё к чертям собачьим.

Мне претила мысль, что кто-то может её касаться. Особенно так, как это делал тот пацан. Про поцелуй вообще молчу.

Злился. И на себя, и на Надю. Но на себя в большей степени.

Мозгом я понимаю, что ситуация не критичная. При желании перебороть можно. Прекрасно видел, что она его оттолкнута, пусть и не сразу. Всякое бывает, согласен.

Она молоденькая совсем. Где-то не догоняет, где-то, наоборот, перегибает. Взять тот пример, когда приехала ко мне на работу с проверкой.

Сразу просёк, в чём дело. Но не обиделся и не вспылил. Наоборот, как-то даже приятно стало, что ли? Не всё равно ей.

Но позицию свою тогда чётко до неё донёс. Если вместе, то вместе. Без третьих лиц.

И тут какой-то мудозвон нарисовался рядом с ней.

Это не удивительно. Она девочка красивая, манкая. Внимание притягивает. Меня вон в бараний рог скрутила. Хотя и не думал раньше, что так полюбить смогу. Думал, не умею. Чтоб настолько глубоко и сильно. А она смогла броню пробить.

Но понимаю, что в силу возраста и характера ей веселиться хочется. Беззаботность чувствовать. А я ни хрена не про веселье. Могу обеспечить досуг, но такой открытой жизнерадостности не покажу. Не умею.

Поэтому всерьёз задумался о том, а смогу ли счастливой сделать?

Ломать её – это меньшее, чего я хотел. Она слишком живая и настоящая. В отличие от меня.

Как она сказала? Сухарь бесчувственный? Про «сухарь» скорее правда. Но вот насчёт второго промазала. Чувствуя я. Как и любой живой человек. Просто в себе держу многое.

Решил дать ей время. Долго думал об этом. Пока домой ехали, пока душ ледяной принимал, чтоб немного усмирить беснующихся демонов.

Всерьёз задумался: каково ей со мной? Вдруг действительно плохо? Может, эмоций не хватает, открытости. Не хочу держать её рядом с собой насильно. Не хочу, чтоб чувствовала себя обязанной за помощь.

Если решит уйти, помогу устроиться в жизни. Не брошу на произвол.

Решит остаться со мной, буду стараться лучше. Чтоб ей всего хватало. И это не про материальное. Большее дать.

Это не вариант переложить на неё ответственность. Это возможность дать ей определиться. Взвесить. Проанализировать.

Я не обижался на неё. На неё вообще сложно обидеться. Да и не норма мне, взрослому мужику, держать обидки за пазухой на молоденькую девчонку. Несерьёзно это.

Но время остыть было нужно. Сказал бы – необходимо. Ревность побороть. Которая буквально потрошила наизнанку.

Ночь после разговора с ней провёл в гостевой спальне. И не потому, что избегал. Просто понимал, что ни хрена не усну. Давить на неё своим настроением лишнее.

В итоге до самого раннего утра опустошал бутылку коньяка. Удачно справился с поставленной задачей.

Пока ещё был во вменяемом состоянии, набрал водителю и предупредил, чтоб отвёз Надю на занятия.

Отключился ближе к восьми утра. Херня всякая снилась. В итоге выспаться не выспался, но хотя бы протрезвел.

Выполз из комнаты, когда на часах было около двух дня.

– Ты не на работе, что ли? – удивилась моему появлению Инна.

Ну да, редко когда меня можно застать в это время посреди недели.

– Скоро поеду. Покормишь? – сел за стол, массируя виски.

Голова гудела. Редко напиваюсь и каждый раз наутро жалею. Состояние, будто через мясорубку пропустили.

– Конечно, Кирюш, – тут же засуетилась Инна. – У вас с Надюшей всё нормально? Не понравилась она мне сегодня с утра. От завтрака отказалась. Ещё и бледная как полотно.

А меня в узел завязало. Перегнул? Неправильно повёл себя с ней? Точно сухарь.

Тут же шестерёнки в голове закрутились. Да может, ну его на хрен? Будь как будет? Поговорить с ней сегодня, извиниться за свою сухость и за то, что обидел.

Тяжело не только мне, но и ей. А я меньше всего хотел, чтоб ей было плохо.

Она ведь наверняка надумает лишнего. Она точно может. Я, по крайней мере, знаю, что со мной происходит. Она – нет.

В задницу непонятных пацанов! В жопу поцелуй.

Да, меня он зацепил. Но не настолько, чтоб отказываться от неё. Неприятно, но решаемо. Тем более понимал, что она лизаться с тем ушлёпком сама не рвалась.

Поговорил с ней вчера о времени и осмыслении. А сейчас ощущение было, что это время теряем впустую.

Чувствую, мне ещё многому придётся научиться. Здоровый лоб, а мозги порой соображают хрен пойми как.

– Немного не поняли друг друга. Но решаемо, – ответил Инне и принялся за завтрак.

Её мой ответ удовлетворил, и с дальнейшими вопросами она не лезла.

Поев и выпив крепкий кофе, собрался на работу.

До клуба ехал, продолжая размышлять. Нет, я точно кретин. Надя наверняка надумала то, чего и в помине нет. Как это часто у женщин бывает. Ну или бывает, когда мужик формулирует мысли не совсем корректно и озвучивает их. Что я и сделал.

Не сказать, что день прошёл плодотворно, но поймал себя на мысли, что вернулся в прежнее состояние.

Уже не качает из стороны в сторону. Хаотичного разброса придурковатости в голове больше нет.

Водитель давно отчитался, что Надя дома. Оставалось мне туда же приехать.

Вот только когда собрался выезжать, все планы пошли по пизде.

В одном из клубов произошло возгорание. До полноценного пожара не разрослось, своими силами затушить успели. Но ехать туда пришлось.

Весь вечер и полночи разруливал случившееся. Обошлось без жертв и пострадавших. Но геморроя прибавилось.

Звонки в авральном режиме чуть телефон до красна не раскалили.

Думал всё это время о Наде, но ей так и не позвонил. Когда опомнился, на дворе была глубокая ночь.

Подумав, решил отложить наш с ней разговор до следующего дня. Не ночью же её будить, в самом деле.

Домой не поехал, решил переночевать в городской квартире. Редко ей пользуюсь. Почти никогда. Хотя раньше жил как раз таки в ней.

Но после того как купил дом, практически забыл о жизни в черте города.

Дом был мечтой. И когда она осуществилась, я в полной мере ей наслаждался.

Утром была запланирована встреча с пожарной инспекцией. Нужно уладить неожиданно возникшую проблему. У меня было буквально пара часов на жалкое подобие сна. Но уцепился за них, как за возможность хоть немного прийти в себя.

Для себя уже решил, что кровь из носа закончу дела как можно раньше и с занятий Надю заберу сам.

С утра только кофе выпил и погнал на встречу.

Когда частично разгрёб проблему, вышел из здания пожарной инспекции. На телефоне было с десяток пропущенных от Инны.

Напрягло. Обычно без причины она не звонит. И тем более такое количество раз. Тут же набрал её.

– Кирилл, слава богу, ты перезвонил! Я тут места себе не нахожу, – без приветствия тут же начала Инна.

– Что случилось? – задал вопрос и напрягся.

– Да если бы я знала, что именно! Надя с утра собрала вещи и уехала из дома с большущей сумкой. Мне ничего не сказала. Только обняла и ушла. Кирилл, что случилось? Она что же, съехала, что ли? – говорила с паникой в голосе.

– В смысле «с вещами»? Ты уверена?

У самого аж кольнуло. Что за херня? Чего удумала, бедовая девчонка?

И почему Сергей ничего не сказал, когда отвозил её на учёбу? Что за чертовщина.

– Точно, Кирилл. Я даже комнату её проверила. Собраны вещи. Ушла она.

– Инна, успокаивайся. Сегодня после занятий домой приедет.

Бля. Ну вот, допрыгались. И я прошляпил. Позвонить нужно было, а не давать ей возможность нафантазировать.

Далёк я, по всей видимости, от понимания «как лучше». То, что знаю и что решил для себя, знаю только я. Наде это узнать неоткуда. Я же не сказал.

– Ты так уверен?

– Уверен, – сказал твёрдо, несмотря на сомнения в голосе Инны.

Отбив звонок, запрокинул голову.

– Ну что за вздорная девчонка! Как лучше ведь хотел, – проговорил негромко.

Уверен ли я, что она вернётся? Уверен. Извинюсь. Поговорим. Верну её обратно. Не силой, естественно. Но должен как-то донести свою позицию, чтоб она понять смогла.

Она девочка далеко не глупая. Поймёт. Обо косякнули. Она неосознанно, так что и косяком назвать можно с натяжкой.

Я тоже не особо осознанно. Но я старше. Я мужчина. Поэтому мне и отдуваться. В конце концов, я во многом начал меняться рядом с ней. Может, и в остальном получится. Как знать.

Закончив мыслительную экзекуцию, взял в руку телефон. Набрал Надин номер. Но сбросил вызов, услышав: «Абонент не отвечает или временно недоступен». Повторил. Результат тот же.

Да что ж ты будешь делать? Посмотрел на часы. По идее, у неё скоро закончатся пары. Расписание её я знал наизусть. Должен успеть доехать до её универа.

Быстро, пока ещё успевал, пробежался взглядом по рабочим документам. Когда ставил подпись на последнем листе, в дверь постучали.

– Да, – в кабинет вошёл Костя.

– Кирилл Викторович, к вам какая-то девушка порывается зайти, – отчитался он.

Сначала мелькнула мысль, что Надя. Но быстро её отсек. Надю знает практически весь мой персонал, тем более охрана. Значит, не она.

– Ко мне никого не пускать, – ответил категорично.

Мне уже выезжать нужно. Точно сейчас не время для незваных визитов.

– Она очень настойчива. Говорит, что подруга Надежды. Ларисой представилась, – теперь понятно, почему он её не отшил сразу, а поднялся ко мне.

Девчонку я эту шапочно знал. Вечно с Надей трётся.

– Пусть зайдёт, – ответил, поглядывая на часы.

Ни одной догадки, зачем она пришла. Ещё и в учебное время. Что могло понадобиться? Но согласился только из-за того, что, возможно, это касается Нади.

Костя скрылся за дверью, и буквально через минуту в неё снова постучали, прежде чем открыть.

Охранник стоял за спиной Ларисы. Какой-то нервной и напуганной Ларисы. Мне это сразу не понравилось. Потому что в глаза бросалось.

– Здравствуй, Лариса. Что-то случилось? – не стал ходить вокруг да около, пока девчонка переминалась с ноги на ногу, стоя на пороге.

– Здравствуйте, Кирилл…, – и резко замолчала.

– Просто Кирилл.

Она только кивнула.

– Кирилл, я из-за Нади приехала. В университете на перерыве кое-что случилось, – у меня после этих слов холодок по спине пополз. – Надя упала с лестницы. Головой ударилась сильно. Её в больницу на скорой забрали. Меня с ней не пустили. Телефона ваш… твоего, у меня не было. Но, наверное, тебе нужно знать. Я потому и приехала. Она говорила, в каком клубе ты работаешь.

Тараторила, не замолкая.

А у меня в голове её слова словно эхом пульсировали, отдавая болью. Надя… лестница… скорая.

Подорвался с места, хватая ключи от машины.

За прошедшие сутки я чертовски устал. Думал, встречусь с Надей, поговорим, приедем домой и вместе спать завалимся. А сейчас как током прошибло. Усталость как рукой сняло. На смену ей пришёл страх и злость.

– В какую больницу её повезли, знаешь? – чуть ли не рычал.

Лариса чуть на месте не подпрыгнула. Да только злился я не на неё. Её только благодарить оставалось. Злость кипела и направлена была на самого себя. Всё через жопу вышло. И я виноват, что она ушла. Пострадала, ещё наверняка и в подавленном состоянии до этого была.

– Знаю. В двадцать седьмую. Ту, что в Рогачёвском переулке.

Кивнул своим мыслям и решительно направился к выходу.

– Костя, меня сегодня не будет. И завтра тоже.

Нахер всю работу. Всех денег не заработать. Особенно когда есть другая ценность. Которая сейчас находится в больнице.

Костя понятливо кивнул.

– Можно мне с вами? – донеслось в спину, когда я уже спускался. Лариса семенила следом.

– Поехали, – ответил, не сбавляя шага.

Выйдя на улицу, открыл машину и сел внутрь. Лара шустро забралась, устраиваясь рядом. Выруливал с парковки со свистом колёс и пробуксовкой.

Оставалось надеяться, что мы не встрянем в пробку. Хотя не должны вроде. Час пик будет чуть позже.

Пока ехал, думал о том, чтоб с ней не случилось ничего критичного. Хотя удар головой сам по себе уже не очень обнадёживает. А после её сотрясения в квартире Андрея – тем более.

Да как же так-то? Стоило одну её оставить ненадолго, она опять в больницу загремела. Было чувство: не будь я рядом, она из больничных стен вылазить не будет.

– Как это произошло? – спросил её подругу, пока стояли на светофоре, и нервно барабанил пальцами по кожаной оплётке руля.

Немного помявшись, она ответила:

– Ну, мы как раз на второй этаж поднимались. К ней Вова подошёл, ну, тот, который…, – нормальная речь приобрела нечёткий окрас к концу фразы.

А мне не нужно объяснять, какой это был Вова. Я этому Вове уже не один раз во сне шею свернул.

– Понял. Дальше.

– Он вроде как извиниться хотел. Но Надя обложила его по полной и даже слушать не стала. Он её за руки хватать стал, чтоб не уходила и дослушала. Она вырываться стала. В итоге оступилась и с лестницы слетела. Я так испугалась, думала, она переломается вся. А медики, когда приехали, сказали, что, скорее всего, травма головы, но нужно ещё полное обследование. А Надя к тому времени уже практически без сознания была.

– Убью суку! – не сдержал рвущуюся наружу злость.

Влупил кулаком по сигналу, раздражаясь, что машины впереди плетутся как хер пойми кто. Зелёный уже загорелся!

– Кирилл, она не виновата в той ситуации в баре. Её не вини. Он сам к ней пристал. Причём ничто не предвещало. Она ему вроде как нравилась, но что он подобное выкинуть может, никто и подумать не мог. Тем более Надя, – говорила как-то тихо, но уверенно.

– Я её и не виню! Знаю, что она ни при чём. А вот ваш Вова ещё отхватит за то, что лез куда не надо. И это я уже не только про бар.

Она замолчала. А я не мог унять гнев. Опять эмоции берут верх. Опять контроль к чертям.

– Она переживает очень. Мне ничего не рассказывает. Но видно же. И понятно из-за чего, – после нескольких минут молчания продолжила Лариса: – Сегодня на учёбу приехала белее мела.

Мне её слова как серпом по яйцам.

Лишь бы с ней нормально всё было. С остальным разберёмся. Ни на шаг больше от себя не отпущу. Нужно будет, буду сам как верный пёс на верёвочке за ней по пятам ходить.

К больнице подъехал, когда нервное напряжение уже достигло апогея. Влетел в здание, ища глазами пост медперсонала. Лариса следовала за мной как безмолвная тень.

С первого взгляда мне подруга Нади не особо понравилась. Было в ней что-то, что отторжение вызывало. А на деле оказалось, что не такая она уж и плохая подруга. Иногда первое впечатление обманчиво. Судя по всему, это именно тот случай.

– К вам сегодня поступила Гладышева Надежда. В каком она состоянии и в какой палате находится? – подлетел к стойке регистрации и без лишних реверансов спросил то, что интересовало сильнее всего.

– Мы не разглашаем такую информацию. Вы вообще кем ей приходитесь? – встала в позу девушка средних лет.

– Муж. Вопросы повторить? – вся моя собранность и дипломатичность полетели к чертям.

– Что здесь происходит? – раздался со спины мужской голос.

– Да вот. Молодой человек говорит, что муж Гладышевой. Она недавно поступила по скорой. Требует информации, – проговорила медсестра с недовольными нотками.

Мужчина в белом халате окинул меня придирчивым взглядом.

– Пройдёмте.

Пошёл следом за ним. Меня разъедало от неопределённости и отсутствия информации.

Зайдя в небольшой кабинет, сел в кресло. Мы с Ларисой встали перед ним как вкопанные.

– А вы, девушка, кем больной приходитесь?

– Сестра! – отозвалась Лариса без запинки.

Да, дурной пример заразителен. В итоге в кабинете собрались: врач и парочка пиздаболов.

Но если Ларисина «правда» правдой никогда не станет. То моя – очень даже.

Мужик только хмыкнул. Судя по всему, из нас и пиздаболы так себе. Но решил сделать вид, что поверил. За что ему отдельное спасибо.

– Ничего критичного с вашей Гладышевой. Сотрясение лёгкое, – я только прикрыл глаза, совершая глубокий вдох. – В остальном обошлось. Ушибы, гематомы и ссадины. В рубашке родилась. Сейчас в палату поместили.

– К ней можно? – спросил севшим голосом.

– Можно. Палата двести одиннадцать. Пока можете пообщаться. Она в сознании. Я подойду чуть позже.

– Спасибо.

Поднявшись на второй этаж, направился к нужной палате, высматривая номер на дверях. Нужная нашлась быстро.

– Я пока тут подожду, – сказала Лариса, прежде чем я взялся за ручку.

Кивнув, прошёл внутрь.

Отлегло. Надя лежала на кровати. В сознании. Взгляд, хоть удивлённый и растерянный, но более-менее ясный.

– Привет, – поздоровался, подходя ближе.

– Кирилл! – и на глаза тут же слёзы навернулись. – А ты как тут?

– К тебе приехал. Тебя же ни на минуту одну оставлять нельзя. Так что смирись: ты теперь от меня никуда, – склонившись, аккуратно её обнял.

Прижалась ко мне как котёнок, ищущий тепла. Так, как делала это всегда в моих объятиях.

– Как ты? – спросил, не выпуская её из рук.

– Сносно. Болит всё, особенно голова, но терпимо. Больше испугалась.

– Ничего. Пройдёт скоро. Главное – сама живая. Напугала меня.

– Прости, – сказала еле слышно. И столько всего намешано в этом «прости».

– Не извиняйся. Это делать должен я, а никак не ты. Я звонил тебе, но у тебя телефон отключён.

– Я его разбила, когда падала. Он всмятку.

– Новый купим. Хоть десять. Ну, ты чего сырость развела? Успокаивайся давай, – отстранился, вытирая слёзы. – Иначе голова ещё сильнее болеть будет.

– Не ожидала, что ты приедешь, – сказала, шмыгнув носом. – Когда уезжала из дома сегодня, то думала, что безвозвратно.

– Надя, я готов возвращать тебя херову кучу раз. Сам дурак, что всё так вышло.

Надя снова потянулась ко мне.

Вечность бы так провёл, прижимая её к себе.

Странно и удивительно выходит. Всегда закрытый, держащий эмоции под замком, рядом с ней теряю весь контроль. И пульс шкалит, и мозги плавятся.

Нашу идиллию прервало появление врача. Как и обещал, пришёл чуть позже. За ним следом и Лариса прошмыгнула.

Выгнать всех хотелось, но, судя по всему, врач пришёл не просто так. Держал в руках папку с бумагами, внимательно рассматривая то нас, то документы.