Не идеально идеальный

Глава 21.

Надя

Общение с Вовой было мной нежеланно. Претило всем внутренним установкам. Стоило ему со мной заговорить, как раздражение достигло пика.

– Надь, ну извини. Ну, правда, не специально. Тупанул. Что с пьяного взять? – он вроде и искренне говорил, а меня всё равно аж подкидывало от раздражения.

Наверное, виной тому моё состояние в целом.

Всё в кучу. Разлад с Кириллом, моя злость. И Вова был последней каплей. А всё почему? Да потому, что Вову я и винила в том, что всё рухнуло.

Он подставил и скомпрометировал меня перед Кириллом. Сделал то, что в голову взбрело, не думая о последствиях.

А последствия аховые. Для меня так точно. Одно из них – лежащая у охраны сумка с моими вещами.

– Отвали. И не подходи ко мне лучше! – огрызнулась, пытаясь его обойти.

Но не получилось. Вова схватил меня за руку, не давая пройти.

Руку как кипятком ошпарило. Его прикосновения причиняло дискомфорт. Претили.

– Да брось ты, Надь. Чего как маленькая? Ну перебрал, поцеловал. Не конец же света. Я так-то извиниться хочу. Чего ты истеришь? Хочешь, мужику твоему скажу, что это я виноват? – не унимался Вова.

– Раньше говорить надо было! И засунь ты свои извинения себе же в задницу. Можно просто меня не трогать?! Не хочу я с тобой общаться. Чего тут непонятного?

Дёрнула руку, порываясь уйти.

– Да стой ты! Как лучше ведь хочу.

А дальше произошло то, что я осмыслить толком не успела. Слишком быстро. Только что мы ругались, он хватал, я вырывалась и оступилась.

Нога соскользнула с верхней ступеньки. Я взмахнула руками, но равновесия не поймала. Последнее, что я видела, – испуганные лица Лары и Вовы. А потом полетела спиной назад.

Пыталась схватиться за поручень, но не получилось. Благо смогла поменять траекторию падения. На ступеньки приземлилась не спиной, а боком, выставляя руки как попало.

Тело тут же пронзило болью. Так остро, будто насквозь. Зажмурилась, считая ступеньки своим телом.

Кажется, дышать смогла только тогда, когда поняла, что больше не падаю. Что просто лежу на холодном и жёстком полу.

Вокруг началась суета, крики, гам. Толком не видела никого, но поняла, что рядом со мной столпились люди.

Голова гудела. Но не сильно, а будто в вакууме. Будто я нахожусь под толщей воды и слышу этот гул отдалённо.

Тошнило. Перед глазами тёмные пятна. Без понятия, сколько времени так пролежала, пока не приехала скорая.

Пока ехала в больницу, слушая вой сирен, вспоминала Кирилла.

Кажется, даже когда летела вниз, думала о нём.

Сейчас мне остро хотелось к нему. Обратно в его дом. С ним хорошо и защищенно. С ним рядом не страшно. А сейчас мне было очень страшно.

Я то проваливаюсь в бессознательное состояние, то вновь всплывала на поверхность. И каждый раз думала о нём.

Думала о том, как нелепо у нас всё вышло. Миг – и всё рассыпалось.

Ещё моя обида на него. Сейчас от неё и следа не осталось. Кажется, она была такой неуместной и неоправданной. Какое-то осознание пришло, что глупо я поступила, сбегая из его дома.

Как теперь будет дальше? Понятия не имею. Но я бы многое отдала, чтоб вернуть всё на свои места. Нас с Кириллом вернуть. Чтоб всё, как и раньше.

Обиделась на его сдержанность и холодность. А ведь сама прекрасно понимаю, что эта его броня напускная.

Я его выбрала таким, какой есть. Глупо потом ждать, что он поменяется. Уж точно не по щелчку пальцев.

Люблю его такого. Хмурого порой, сдержанного. И не холодный он вовсе. Горячее всех людей на планете вместе взятых. Просто я опять нацепила на глаза шоры и ослепла. Как тогда, в самом начале нашего знакомства. А сейчас жалела.

В больнице мне провели полное обследование. Благо кроме сотрясения ничего критичного.

Что удивительно. Когда лежала на полу у подножия лестницы, думала, меня по частям собирать будут. Всё же где-то удача мне благоволит.

Когда меня перевели в палату, я чувствовала себя более-менее сносно. Руки-ноги целы, голова пройдёт. Остальное – тоже мелочи на фоне того, что могло быть в разы хуже.

Посмотрела на свой телефон. На тот, который когда-то подарил мне Кирилл. Весь экран покрыт трещинами, как паутиной. Попыталась его включить, но тщетно.

Мне так хотелось позвонить Кириллу, и, не сумев этого сделать, я расстроилась. Глаза заслезились. Что за напасть такая!

Попытавшись усмирить подступающую истерику, прикрыла глаза и сползла на подушку. Ладно, придёт медсестра, попрошу телефон у неё. Всё решаемо. Просто нужно немного подождать.

Когда дверь в палату открылась, распахнула глаза. И тут же оторопела. Вместо ожидаемой мной медсестры на пороге стоял Кирилл.

Сердцебиение зашкаливало. В голове крутился только один вопрос: как он тут оказался? Как узнал? Но быстро отмела эти бессмысленные вопросы. Главное – не как и почему, а то, что он сейчас здесь.

Поговорив с ним, успокоилась. Не ожидала, что всё решится настолько просто. А всего и нужно-то было – выслушать и услышать.

Наше уединение прервал вошедший врач. А следом за ним Лара.

Кажется, теперь я начала догадываться, как Кирилл тут оказался. Лариса его оповестила и поставила в известность. Больше некому. Только она могла.

Посмотрела на неё с благодарностью. Она улыбнулась и показала два больших пальца, поднятых вверх.

– Как чувствуете себя? – обратился ко мне мужчина.

– Могло быть и лучше, но в целом сносно, – попыталась придать голосу бодрости.

Мне до ужаса хотелось поскорее отсюда слинять. Терпеть не могу больницы. Слишком много времени я стала проводить в больничных стенах.

– Когда меня выпишут? – спросила с надеждой в голосе, пока врач листал бумаги.

– Ну, в целом можем и выписать. Травмы некритичные для общей картины. Но я бы рекомендовал пока остаться под наблюдением.

– Я обещаю, что дома буду выполнять все назначения. Выпишите меня, пожалуйста, – и взглядом, полным мольбы, посмотрела на Кирилла.

Он, как обычно, собран. Внимательно слушал врача. Но мой немой посыл уловил.

– Если нет никаких противопоказаний, то долечиться Надя может дома. Всем необходимым я её обеспечу, – видно было, что ему эта идея не очень нравится. Он явно переживает. Тем не менее пошёл у меня на поводу.

– Ну, рано вы расслабляетесь. Противопоказаний будет масса, – отозвался врач. А мы все напряглись. – Исходя из анализов, у вас повышенный уровень ХГЧ в крови, из чего я могу сделать выводы, что вы беременны. Поэтому я бы советовал задержаться в клинике. На вас падение сказалось не критично. А вот на плоде… Я бы настаивал на осмотре гинеколога и уже после этого решать, как быть дальше.

Сухо проговаривал мужчина, пока я пыталась заново научиться дышать.

Беременна? Я?

Нет, это естественно, когда люди занимаются сексом. А мы с Кириллом занимались им много и часто. Да и не предохранялись никак. Только прерванный половой акт. Но это, как известно, не очень надёжный вариант. Но я почему-то была уверена, что всё под контролем и последствий не будет. Ошиблась.

Мы с Кириллом никогда не говорили о детях. Да что там! Мы вообще не говорили о дальнейшем будущем.

Просто наслаждались каждым днём, проведённым вместе, не строя планов наперёд.

Поэтому сейчас мне было даже страшно на него взглянуть. И когда подняла на него взгляд, меня холодным потом прошибло.

Он смотрел на меня серьёзным взглядом. Челюсти плотно сжаты. Взгляд хмурый.

И, кажется, в этот момент во мне начала разрастаться паника.

Я сама не была готова услышать подобную новость. Растерялась и никак не могла переварить сказанные врачом слова. И сейчас вид Кирилла совсем не придавал уверенности. Наоборот, заставил испугаться.

А что, если он вообще детей не планировал? А тут я на голову свалилась с беременностью в придачу. Обидно так стало. Ком в горле протолкнуть не могла, чтоб сказать хоть что-то.

А если такая его реакция из-за последних событий? Может, я настолько подорвала его доверие, что он сомневается?

– Я вас пока оставлю. Как поговорите, дайте знать, – сказал врач и вышел из палаты.

– Я тоже пока в коридоре подожду, – отозвалась Лара и быстро ретировалась вслед за мужчиной в белом халате.

Мы с Кириллом безотрывно смотрели друг на друга.

– Кирилл, он твой, – это было первым, что пришло на ум и что я брякнула после непродолжительного молчания.

После моих слов его брови в удивлении поползли вверх.

– С чего ты решила, что я в этом сомневаюсь? – даже в голосе удивления не скрыл.

– Вдруг ты подумал что-то такое из-за того поцелуя, – промямлила невнятно.

– Какая же ты ещё глупенькая! – покачал головой и, подойдя ближе, неожиданно обнял.

Положил подбородок мне на голову и еле ощутимо укачивал в руках.

– У тебя реакция такая была. Будто ты не то что не рад, а зол, – проговорила шёпотом. – Я не знаю, как так вышло. И я не знала до этого, что в положении.

Я и правда не знала. Только сейчас понимаю, что действительно есть ощутимая задержка, которой я не придала значения. Вообще забыла о своём цикле.

– Зато я прекрасно знаю, как оно вышло. И поверь, в этом не было ничего сложного. Да и удивительного тоже. А реакция… Я не зол, Надя. Я рад. Пусть и не удивительно это, но всё же неожиданно. Но я очень рад, – говорил с теплотой в голосе, и я ощутимо расслабилась.

– А почему тогда смотрел на меня так, будто молнии метал?

– Испугался. Когда врач сказал, я сразу подумал о твоём падении с лестницы. И о том, что могло бы случиться, если бы тебе тупо не повезло. Получается, сказаться травмы могли уже не только на тебе, но и на ребёнке.

Говорил это снова со сталью в голосе. А я, услышав его ответ, задумалась о том же. Я ведь действительно могла потерять ребёнка, даже не узнав о его существовании. И от этого почувствовала озноб во всём теле.

– Не трясись ты так, всё хорошо. Слышишь? – спросил, продолжая гладить меня по спине и плечам.

– Слышу. Просто как-то неожиданно. Не могу поверить. Мы ведь не планировали, а получилось так, как получилось.

– Отлично получилось. Не забивай голову. Ты знаешь, я на эмоции скуп. Но поверь, у меня внутри сейчас ураган беснуется, – чувствовала, что говорит искренне.

– Правда? – кажется, я начала пропитываться надеждой, что всё не так уж и плохо, как я подумала вначале.

– Правда. Люблю тебя, моя маленькая бедовая девчонка, – с таким теплом это сказал. Так открыто.

И это признание не такое, как то первое в его кабинете. Если то было с каким-то привкусом горечи, то сейчас по эмоциональному уровню оно было совсем на другой ступени. Оно окрыляло и заставляло чувствовать себя счастливее всех на свете. Аж распирало от переизбытка ощущений.

– А я тебя люблю, Кирилл. Очень-очень сильно. И уже, кажется, давно.

Не глядя на него, знала, что улыбается. Редкое явление с его стороны, но такое значимое. Тем ценнее.

– Наверное, теперь не стоит рассчитывать на выписку? – спросила, хотя и так знала ответ.

– Нет, Надя. Извини, но теперь и я против того, чтоб ты выписывалась. Давай для начала тебя обследуют, а потом уже видно будет?

– Хорошо. Я теперь и сама не тороплюсь. Вдруг моё падение как-то сказалось.

Только сейчас в полной мере задумалась о том, какие последствия может иметь эта оплошность. Страшно стало. А вдруг как-то навредила малышу? Вдруг скажется? Желание поскорее лететь домой приутихло.

– Расслабься. Хорошо всё будет. Но подробное обследование лишним не будет.

Тоже волнуется, но не показывает. Но я чувствую.

Когда Кирилл ушёл за врачом, чтоб поскорее меня проверили, в палату зашла Лара.

– Ну ты как? – спросила, присаживаясь рядом.

– Нормально. Это ты Кириллу обо мне сообщила?

– Ага. Испугалась за тебя так. Пипец просто. Меня с тобой не взяли в машину. Ну я подумала и решила, что надо Кириллу сказать. С ним и меня пропустили, – так эмоционально начала говорить, что вызвала улыбку.

– Спасибо тебе, Лар.

– Да брось ты! – отмахнулась, как от мелочи незначительной. – Главное – ты живая и относительно здоровая. Офигеть, конечно! Ты реально, что ли, беременная? – резко переключилась на другую тему.

– Похоже на то. У меня действительно задержка, причём достаточно большая. Главное, чтоб не навредила своими полётами.

– Уверена, что всё нормально будет. И ты сама не кисни. Ну вы даёте, конечно. Рано ты мамочкой станешь.

– Ну как получилось. Мы не планировали, – и близко в планах не было.

– Ничего. Учёбу наверстаешь. Успеется. Да и знаешь, я так посмотрела, Кирилл твой походу нормальным папашкой будет. А ты, само собой, будешь мамой что надо.

– Это ты с чего такие выводы сделала? – спросила, посмеиваясь.

– Пффф, да он, когда узнал, что с тобой случилось, я думала, руль у тачки с корнем вырвет, пока ехали. И вообще, видно было, что испугался и переживает. Да он за тебя прибьёт и глазом не моргнёт. А уж в совокупности тебя и ребёнка. Это ведь он тогда не знал, что ты в положении. А знал бы, боюсь, наступил маленький апокалипсис, – она так весело это рассказывала.

У меня тоже настроение приподнялось. Но вместе с тем больно было за Кирилла. Не люблю, когда нервничает из-за меня. А нервничает он часто из-за моей бедовости.

– Ты меня извини, что я на него раньше так реагировала. За внешность подкалывала и так по мелочи. Он у тебя крутой. С таким мужиком как за каменной стеной. Да и видно, что тебя любит. Так что лесом шли всех, если кто будет что-то говорить. Даже меня. Правда, я больше не буду фигню морозить.

– Я знаю. И всё нормально, Лар. Главное, он для меня самый лучший. И лучший, и красивый, а главное – любимый.

Действительно, именно так я и считаю. Лучшие Кирилла днём с огнём не сыщешь.

И сейчас безмерно стыдно, когда вспоминаю свои первые реакции на него. И как я могла не замечать огромное количество плюсов, сосредоточив внимание на одной только внешности? Глупая, одним словом. Сейчас он для меня самый красивый и самый лучший. Абсолютно во всём.

Нашу болтовню прервало появление Кирилла и лечащего врача.

– Готова? – поинтересовался у меня Кирилл. – Можно сейчас переместиться в гинекологию.

– Готова, – ответила уверенно. Правда, внутри всё равно буйствовала небольшая паника. Так и не укладывалось в голове происходящее.

– Я тебе потом позвоню, – подойдя ко мне, сказала Лара и, попрощавшись, вышла.

– А ты со мной? – спросила Кирилла, поняв, что он и не думает от меня отходить.

– Конечно. Ты против? – вопросительно приподнял бровь.

– Нееет, я только «за». Мне с тобой спокойнее.

Как там Лара сказала? Как за каменной стеной? Вот именно так и есть.

В отделение гинекологии меня переместили на каталке. Я не возражала.

Почему-то после новости о беременности мне стало страшно шевелиться. Всё так шатко-валко, непонятно, как сказалось падение. И от этого было неспокойно. Поэтому казалось, чем плавнее я двигаюсь, тем безопаснее будет для малыша.

Кирилл решительным шагом шёл рядом.

Как же хорошо, что он приехал. Стоит представить, что врач огорошил меня новостью о беременности, когда я была бы одна, так мурашки по телу.

А ещё было вдвойне приятно оттого, что мы помирились до того, как узнали новость. Мне не придётся думать о том, что воссоединение только из-за ребёнка. А так мы сами потянулись друг к другу. С решительным шагом Кирилла ко мне и моей по нему тоской мы пришли к урегулированию недопонимания. Да, именно так, именно недопонимания. Потому что конфликтом произошедшее не назовёшь. Мы ведь и не ругались по сути.

Устроившись на кушетке, оголила живот. Голова по-прежнему гудела. Но, кажется, после новости о беременности я забыла о головной боли. Она ушла куда-то фоном. Отступила, дав главенствующую роль другим ощущениям.

Кирилл сидел рядом и крепко держал меня за руку. Мы оба как приклеенные смотрели на монитор аппарата УЗИ. Я даже не обращала внимания на манипуляции врача.

– Ну что ж. Плод прикреплён хорошо. Никаких гематом или других повреждений. Срок примерно шесть недель. Даже удивительно, что при ваших травмах обошлось без последствий. Чудо, не иначе, – сказала женщина. А мы с Кириллом в унисон выдохнули.

– Так, можно даже сердечко просмотреть. Кровоток хороший. Услышать не выйдет, рановато. Но на мониторе видно, – сказала она, а мы переглянулись.

А спустя несколько секунд мы оба уставились на аппарат УЗИ. На экране толком было ничего не разобрать, но мы снова смотрели в него как загипнотизированные.

– Вот видите тёмное пятнышко? Это как раз и есть плод. А цветные нити – кровоток. Тут сердечко, – показывала нам врач, указывая в монитор ручкой.

Не знаю, как Кирилл, но я ничего там понять не могла. Только слова врача.

.А у меня совсем перед глазами поплыло. И вовсе не из-за сотрясения. А из-за подступивших слёз.

Целых шесть недель. А я понятия не имела, что во мне развивается маленькая жизнь. Подумать только!

Перевела взгляд на Кирилла. Он улыбался. Непривычной взгляду, открытой улыбкой. Вообще не сдерживал себя. Эмоции как на ладони. Такое редкое явление. Но почему-то сейчас мне кажется, что отныне такая улыбка на любимом мной лице будет частой.

Посмотрел на меня. Оказывается, улыбались и глаза. В них столько восторга и радости было. Наверное, на всю жизнь запомню этот момент. Хотя не наверное, а точно.

– С ним точно всё в порядке? – спросил Кирилл, кивая на экран.

– Всё с ним замечательно. Но всё равно понаблюдаться не будет лишним. Мало ли как организм после такого стресса себя поведёт. Но сейчас имеются все предпосылки к тому, что всё должно быть хорошо. Просто лучше перестраховаться, – заключила врач, протягивая мне салфетки.

– Да, конечно. Я останусь в больнице, – согласилась без промедления.

Мне ничего не стоит полежать тут какое-то время. Зато целее будем. Надо теперь не только о своих хотелках думать.

После осмотра мы с Кириллом снова вернулись в палату.

– Умница, что решила остаться и не стала рваться домой, – сказал, легонько приобнимая и целуя в губы.

– Да я бы с радостью, пятки аж горят. Но я же теперь не только о себе думать должна. Так ведь?

– Так. Теперь и мне тоже думать не только о тебе одной, – как-то неопределённо хмыкнул. – Надеюсь, если будет девочка, то не такая бедовая, как ты. А то я слишком быстро поседею.

– Чтоб как я, это ещё постараться надо.

– Ну, тут не поспоришь. Спасибо тебе, маленькая моя. Я не думал, что эта новость приведёт меня в такой восторг.

Говорил негромко, уткнувшись мне в макушку.

Я примерно те же эмоции ощущала. Неожиданно всё, но так хорошо себя ощущаю. Хочется над землёй парить.

– И что мы теперь будем делать? – спросила о будущем.

Мы ведь не планировали. А теперь столько корректив будет. С моей учёбой так точно.

– Жить. Как и все, но только ещё лучше, – сказал и снова поцеловал.