Небо над океаном (СИ)

Глава 45

— Мы уезжаем, — повторил отец.

Всего два слова повергли меня в ужас. Поселили хаос в моем сердце. В горле пересохло, казалось, что в нашей просторной кухне нечем дышать.

Я не верила его словам или не хотела верить.

— Пап, ты не можешь так поступить! Не можешь…

— А ты можешь? Так все это не обсуждается. Я сказал, что мы уезжаем, значит уезжаем, — он стал еще быстрее размешивать чай маленькой ложкой. — Ты же знаешь, какая у меня работа. Сегодня здесь, завтра там.

Я продолжала стоять в дверях, сжимая ладони в кулаки. Мне так хотелось, чтобы он сказал, что это все не правда. Папочка, папочка… Скажи, что это все неправда.

Но он не сказал. Достал из холодильника бутерброд и вышел из кухни, слегка задев меня плечом.

Я чувствовала опустошенность. В моем сердце все чувства стерты, осталась лишь пустота, которую невозможно ничем заполнить. Ни словами, ни поступками.

Как я буду без Джексона? Без его теплоты и красивых глаз? Мы больше не сможем вместе гулять, взявшись за руки, вместе слушать музыку. Больше ничего не будет. Ничего…

Мои мысли метались в поисках решения, но я отчетливо понимала, что уговорить отца остаться здесь — невозможно. У него работа, приказ. Который не обсуждается и не обговаривается, но мне все больше и больше казалось, что это все из-за того, что приходила мама. Она же говорила ему, что нужно принять меры.

Медленно поплелась к себе в комнату, закрылась на все замки. Не хотелось никого видеть и слышать тоже.

У меня не было слез. Неподвижно сидела на кровати, нашептывая себе: «Не могу, без него не могу…». Я влюбилась и думала, что это навсегда.

Не знала, как сказать об этом Джексону, даже думать об этом страшно, как я буду без него.

Я продолжала сидеть на кровати, сложив руки на коленях, а перед глазами пролетал сентябрь. Как облетали желтые листья, как моросил мелкий дождь и чернело небо. Как мы с Джексоном ходили на каток, как рассказал про Парус, как я встретилась с ним в «Два рояля» и как впервые он поцеловал меня.

Всего неделя, всего семь дней, которые пролетят, как одно мгновение.

Полночи я проворочилась в кровати, а потом рано утром прикладывала к сузившимся глазам замороженную курицу, которую покупала в ближайшем супермаркете, чтобы приготовить отцу вермишелевый суп.

Отец напротив был в хорошем настроении. Шел в душ, закинув на плечо полотенце. Он сжимал в своих руках электробритву и напевал что-то себе под нос.

— Ты чего такая помятая? — он остановился напротив меня.

— Помятая? Скажи спасибо, что я вообще еще жива.

— Ничего-ничего. От этого еще никто не умер.

— Это ты Ромео и Джульетте расскажи, — я положила замороженную тушку обратно в холодильник. Не хочу ничего готовить, даже разговаривать с ним не хочу. Одно единственное желание — сбежать и как можно дальше.

— Не нужно так разговаривать с отцом. Лучше собирай вещи, чтобы ничего не забыли.

В школе все как обычно, ну или почти…

Я встретила Киру, когда сдавала пальто в гардероб. Она поздоровалась со мной, а потом мы на минуту задержались. Она спросила могу ли я менять цвет глаз при помощи своих линз. Например сделать их красными, как у вампиров.

Я сказала ей, что мои линзы подобраны под мой цвет глаз, но все равно выглядит не очень естественно, особенно на солнце. А потом я услышала голос нашей гардеробщицы, кажется она разговаривала с кем-то из учителей.

— Ты уже слышала новость? Оксана Рудольфовна увольняется…

— В ее возрасте встретить мужика, с которым можно уехать…

— Не такая уж она и старая.

Я не дослушала. Рванула вверх по лестнице в кабинет музыки. В их разговоре все сходилось. Какой-то мужик — это мой отец.

Наверное, Оксана Рудольфовна была моей последней надеждой. Она же может поговорить с папой, она может объяснить ему, чтобы мы не уезжали.

Распахнула дверь в тот самый момент, когда прозвенел звонок.

Я тяжело дышала, сердце выпрыгивало из груди.

Оксана Рудольфовна при виде меня приспустила очки.

— Да, Женичка. У тебя разве сейчас не урок истории?

Это конечно очень похвально, что она знает мое расписание. В отличие от отца, который даже не знает, что в нашей школе введены электронные дневники и однажды он несколько раз просил принести ему обычный.

— Вам уже папа сказал, что мы уезжаем?

— Сказал, — она говорила с легкой улыбкой на лице.

— Я не хочу уезжать.

— Понимаю тебя. Но иногда в своей жизни нужно что-то менять.

— Я буду менять третью школу. Для меня переезд, все равно, что прокатиться в трамвае. Просто здесь Джексон, а еще конкурс…

Она встала со своего места и подошла ко мне. Легко провела ладонью по моим волосам.

— Моя милая девочка, я постараюсь поговорить и сделать все возможное. Но у твоего отца работа и ты должна понимать, что благодаря ей он содержит семью. У тебя будут еще друзья, будут еще конкурсы, ты очень талантливая девочка.

Ее слова не утешали, наоборот нагнетали обстановку еще больше. Хотелось разреветься прислонив голову к ее белоснежной блузке.

— Оксана Рудольфовна прошу вас. Сделайте хоть что-нибудь…