Неистовые. Из огня да в полымя

Глава 50 Гена

Знойная красотка, она же администратор отеля, где я пару ночей мял простыни и облюбовал на несколько часов спортивный зал, уже целую минуту что-то бойко и радостно втирает мне на своём родном языке и потрясает перед моим носом какой-то коробкой.

А мне не терпится свалить отсюда поскорее. Ну зачем так много слов? Я же просто зашёл сдать ключ от номера и даже ничего не испортил и не скоммуниздил.

— Гуля моя, уверен, что всё это очень интересно и познавательно, но я не говорю по-испански, — шлёпаю себя по ушам и развожу руками.

Девушка понимающе улыбается, но не сдаётся:

— Do you speak English?

Теперь стало понятнее, но толку-то — с английским у меня ненамного лучше.

— No, I speak Russian, — гордо рапортую, а смуглая красавица кивает и настойчиво тычет мне в ладони плоской коробчонкой.

— Зачем? Это не моё.

— Regalo para ti… ¡Presente! — улыбается девушка.

— Презент мне? — я удивляюсь, разглядывая на глянцевом белом картоне логотип отеля, но больше не сопротивляюсь и принимаю подарок. Хм, интересно…

Приоткрываю коробочку и сглатываю голодную слюну. Два крошечных пирожных выглядят очень аппетитно и напоминают мне о том, что сытный завтрак, который я надеялся заглотить в компании Стефании, так и остался некупленным и несъеденным. А этот симпатяшный презентик… это ж мне на один укус.

— ¡Muchas gracias, belleza! — все мои познания в испанском умещаются в словах благодарности и, повернувшись к выходу, я закидываю в топку пирожные одно за другим. Вкусно, но мало.

От стойки администратора мне вдогонку летят добрые пожелания, во рту тают остатки сладкого презента, мой раздразнённый желудок рычит от голода, а в кармане надрывается телефон. Это опять Жека.

Я скучаю по нему, но сейчас на душе такая поганая муть, что общаться совсем не хочется, и всё же я принимаю вызов — мало ли, что случилось.

— Геныч, я тебе второй день звоню, — сходу наезжает друг, но я его прерываю:

— Жек, у тебя что-то срочное?

— А что, просто так я уже не могу позвонить своему другу? Ну, считай, что я срочно захотел услышать брутальный бас нашей восходящей телезвезды. Так годится? Пошарь в своём деловом блокнотике, может, там найдётся маленькое окошко для друзей?

— Жек, да хорош рамсить, — я с трудом держусь, чтобы не послать его на хер, но Жека это тоже понимает.

— Ладно, проехали, — виновато бубнит он. — Ты сам-то как?

— Ды… как-то сам. Слышь, а давай я к тебе сегодня вечерком заскочу, часиков в десять, — я мысленно прикидываю, что к этому времени вполне успею добраться до Парижа. — Пойдёт, Жек?

— Не-э, не пойдёт, я сегодня в Лилле.

— В какой ещё Лиле?

— Город такой, тундра! Рядышком с бельгийской границей находится. Геныч, тут такие… Э, погоди, а как ты ко мне заскочить собирался? Мне тут птички начирикали, что ты в Барселону рванул. Или ты уже вернулся?

— Вечером вернусь.

— М-м… А ты чего там забыл-то? А нет, стоп! Дай угадаю — тебя перекупили телевизионщики? И скоро на всех больших и малых экранах всех стран — «Геныч. Яростный кулак»! В главной роли наш непобедимый…

— Да захлопнись, придурок!

— Всё, прости, брат, занесло. Я уже понял, что ты не в духе. Скорее расскажи папочке, кто обидел моего слонёнка? А заодно поведай, за каким тебя в Барселону занесло — по своей отличнице заскучал?

— Му-гу…

Проходя мимо зеркальной витрины, я ловлю своё отражение… Ох, свет мой зеркальце, молчи лучше! И поспешно отворачиваюсь.

— Геныч, ты чего там замолк?

— Да я тут… жениться собрался…

— Ты гонишь!.. Погодь, только не говори, что твоя маленькая умница залетела… Геныч, ты серьёзно?

— Да никто не залетел, Жек! Это я пролетел, как… кривой дротик мимо цели.

Черт, и ведь не хотел говорить, но начал и выплеснул всё, что наболело.

Жека выслушал внимательно и, спасибо, даже не заржал ни разу.

— Геныч, а я не понял, что ты загнался? Она ж тебе не отказала. Да тебе радоваться надо, что девчонка отсрочку попросила. Пусть поработает дитё, жизнь понюхает… она-то ещё, похоже, не знает, с каким тираном связалась. Ты ж её задушишь своей заботой, да ещё и за руль не пустишь. Надеюсь, ты ей не задвинул свой любимый лозунг про стиральную машину?

— Я ж не идиот. Пусть ездит… потихоньку, — отвечаю, не веря самому себе.

— Даже так? — удивляется Жека. — Слышь, Геныч, а ты сам-то в себе уверен? Я ж тебя знаю, тебя сейчас занесёт, потом сам не рад будешь, что поторопился.

— А тебя уже заносит? — я снова начинаю злиться, потому что Жека слишком хорошо меня знает.

— Не, у меня особый случай — все ништяки в одном флаконе. А как говорит мой папа, от добра добра не ищут.

— То-то, я смотрю, твой батёк в вечном поиске.

— Э-э, брат, этот случай тоже особый… у отца тяжкий недуг — недержание болта.

— Имей в виду, Жек, недуг передаётся по наследству и отваливается только вместе с болтом.

Жека ржёт и уже примирительно уговаривает:

— Ладно, Геныч, не злись, я же за тебя волнуюсь. Да и девочка хорошая — жалко обижать малышку. Ты только не рычи, но… не твой же формат.

— А чей?! — я рявкаю так, что стайка подростков дружно шарахается в сторону.

— Братух, да не обижайся, она очень даже милашка, но просто маленькая ещё. Ты же любишь…

— Не люблю! Когда, Жек, годами пасёшься в одном стаде, то и выбираешь среди коров, а чуть отбился…

— Понял! Теперь ты вольный бык, сорвавшийся с колышка и ускакавший за златогривой газелью, — хохотнул Жека.

Скорее уж, бык на привязи. Но в целом — как-то так.

— Кстати, о стаде! — возрадовался Жека. — Слышь, Геныч, а я знаешь, о чём недавно подумал? Вспомни наши первые долгоиграющие лямуры. Что твоя Анжелка, что моя Викуля, Кирюхина Алёнка, Ирка Максова — они же все на одну рожу, как сёстры. Прикинь, брат, и все блондинки! Это же что-то да значит, да?

— Да, Жек, это значит, что вы все трое капали слюной на мою Анжелику, вот и нашли себе клонов.

— Во ты придурок! — загоготал Жека.

Я же про себя подумал, что настоящие Анжелкины волосы были золотыми, но вслух озвучивать не стал, иначе Жека тут же связал бы её со Стефанией и вынес мне мозг на предмет, а что бы это значило, и что на этот счёт сказал бы старина Фрейд. Да ни хрена это не значит! У Анжелки вон — полмира близнецов, а такой, как Стефания — хрен больше сыщешь.

— Ну теперь-то мы исправились, — довольно продолжил Жека. — Девахи у нас — огонь! Правда, Кирюха и тут выделился. Хотя его и раньше тянуло на экзотику.

— А тебя нет? Кто целый год сох по Драконихе?

— Это другое! — яростно возразил Жека. — Ты ж мне сам говорил, что Дианка — это как Моника Беллуччи. Мы здесь, а она там. Всё, я осознал и просто тихонечко фанатею.

— Ладони не сотри, фанат!

— Да пошёл ты, урод! Ух, Геныч, прости мой язык неаккуратный — оговорился. Ладно, брат, вернёмся к нашим… э-э… газелям. Короче, если ты уже всё для себя решил, то я тебя благословляю. Ты только с женитьбой сильно не спеши, не пори горячку. Пусть твоя зайка пока поиграется во взрослую жизнь, прочувствует, как денежки нелегко даются. Пусть соскучится по тебе… Одно хреново — далековато вы друг от друга. Особо часто не налетаешься. Хотя с другой стороны — за тобой никто не пасёт. А у тебя там француженок — и коровы, и газели…

— Да не могу я, Жек, она мне так верит, переживает…

— А ты ей?

— Что я?

— Ты ей веришь? Не, Геныч, я ничего не хочу сказать против, но, помнится, Соньке ты тоже хранил верность.

— Ну ты сравнил!

— Да я их не сравниваю, но просто хрен знает, в каких кругах начнёт общаться твоя Стефания… богема там охреневшая… Я боюсь, что ты поторопился её распечатать — а не дай бог мамины гены…

— Да пошёл ты на хер, мудак! — рычу в микрофон, едва не сминая трубу от злости. — И благодари Лилю за то, что ты в ней.

— Геныч, да погоди, прости, я не то хотел…

Но я уже сбрасываю вызов, а желание кому-нибудь втащить становится невыносимым. И, стараясь не пялиться по сторонам, прибавляю шаг. Жека продолжает названивать — да пошёл!..

Я даже не знаю, на кого больше злюсь, потому что самое стрёмное то, что Жека озвучил мои собственные мысли. Нет, не про Настины гены, конечно, — это всё бред собачий. А вот окружение, в котором предстоит общаться Стефании, не даёт мне покоя. Будь она по-прежнему невинной, я бы наверняка меньше дёргался. И не хочу думать в эту сторону, но мой тухлый опыт всё же оставил смердящий след. Сразу так и не выветришь.

Мама говорит, что недоверие порождает встречное недоверие, а отсюда ревность, подозрения… а потом херак — и всё в щепки. И как бы пафосно это ни звучало, но ведь так и есть. Но и лохом быть мало приятного — тебе по щам, а ты уже небитую сторону подставляешь. И где правда?

Пальцы сами нашаривают мамин контакт, но я не могу ей звонить в таком состоянии. Она же всё чувствует — переживать будет.

Зато на глаза попадается сообщение от Софийки. Ещё позавчера вечером она деликатно поинтересовалась: «Не спишь?»

«Нет», — набираю тут же и отправляю ответ.

И лишь сейчас обращаю внимание, куда пришёл. И с наслаждением вдыхаю солёный запах моря и едкий — дурман-травы. Вот что мне срочно надо!

Да не курнуть — нырнуть!

Песчаный пляж Барселонета — бальзам для мятежной души. Купальный сезон уже открыт, но народу на пляже немало. Вдоль украшенной пальмами береговой линии выстроились небольшие ресторанчики, источая дразнящие ароматы. Но море манит сильнее — как магнитом тянет, и я на ходу расстёгиваю рубашку.

Если и существует рай на земле, то он здесь. Сбрасываю на песок сумку, шмотки, телефон… и бегом! Чтобы рухнуть в эту бескрайнюю, сверкающую на солнце ослепительно синюю гладь, вымыть из души токсины и раствориться в блаженной прохладе.