Необычный рейд

ПО СЛЕДАМ «ЛЕСНОГО ГЕНЕРАЛА» (Пролог)

На юге Псковщины, там, где река Уща течет в топких заболоченных берегах, есть деревушка с необычным названием Турки-Перевоз. Недалеко от нее — безымянная высота, а на ней — братская могила, над которой возвышается гранитный обелиск, увенчанный пятиконечной звездой. Воздвигли обелиск саперы 3-й ударной армии, наступавшей по этому разоренному и выжженному краю, когда война катилась на запад. В гранит обелиска вмонтированы вражеская пушка, снарядные гильзы, исковерканные стволы минометов — немые свидетели ожесточенных сражений, развернувшихся тогда на берегах Ущи.　

Отступая с боями от государственной границы, красноармейские части стояли здесь насмерть, сдерживая натиск фашистов, рвавшихся к городу Невелю, которому в планах командования гитлеровских армий групп «Север» и «Центр» отводилась важная роль, так как он расположен на Ленинградском шоссе. Много легенд хранит народная память о тех днях. Одна из них — сказание о «лесном генерале».　

…Еще шли бои на Ленинградском шоссе, гремели выстрелы в районе скрещения железных дорог, идущих к берегам Невы и к Москве, а в лесах под Невелем уже начала партизанские действия целая регулярная часть советских войск. Все лето и всю первую военную осень не давала она покоя фашистским тылам. Гитлеровцы не раз направляли против нее карательные отряды, которые прочесывали леса, но все безуспешно: красноармейцы-партизаны как сквозь землю проваливались.　

Командовал неуловимыми бойцами якобы старик генерал. Крестьянин, уверявший, что видел его «собственными глазами», рассказывал:

«Росту он был саженного, плечи — во! — при этом рассказчик широко разводил руками. — С бородой, конечно. Ни пуля, ни мина его не брали. И солдаты были под стать ему: молодец к молодцу. И было их больше тысячи!»　

Когда выпал первый снег, «лесной генерал» со своими людьми покинул невельские и пустошкинские леса. И больше о нем никто не слыхал.　

Такова была народная молва. Старожилы припоминали, что красноармейцы называли себя чкаловцами. Это была ниточка, которая определила успех поиска…　

Однако начало поиска не обнадеживало: в списках партизанских формирований, действовавших на оккупированной территории Белоруссии, Прибалтики и Калининской области, отряд партизан-красноармейцев, носивший имя известного советского летчика, не значился. Не было такого и среди отрядов, подчиненных Ленинградскому штабу партизанского движения.　

Много архивных документов пришлось просмотреть, пока в руки не попал дневник одного из политработников 3-й Ленинградской партизанской бригады. Первые страницы дневника оказались… боевой летописью отряда имени Валерия Чкалова. На последней странице первой части дневника 12 декабря 1941 года бледными фиолетовыми чернилами сделана такая запись:　

Ниже этой записи той же рукой, но карандашом сделана подпись: «Пенкин». Судя по характеру дневниковых заметок, и текст, и подпись принадлежали командиру отряда. Так удалось напасть на след «лесного генерала».　

Однако генерала как такового и не было. Просто события первых дней войны привели к берегам Ущи двух мужественных командиров Красной Армии, по натуре людей разных, но одинаково хорошо усвоивших мудрость восточной пословицы, гласящей, что плот всегда надежнее бревна. Объединив усилия своих небольших групп, они действовали так энергично и смело, что о них стали говорить как об одном лице — вожаке партизан-красноармейцев, а народная молва наделила это лицо генеральским званием.　

…Война застала политрука Сергея Дмитриевича Пенкина в Каунасе. А в июле Клавдия Михайловна Пенкина получила первую весточку от Сергея Дмитриевича уже из горящего Смоленска. Писал он, по-видимому, наспех, на помятом листке из ученической тетради:　

Письмо заканчивалось словами: «Враг будет бит!»　

Пенкину было под сорок. В партии он состоял с 1928 года. Храбрый по натуре, в прошлом чекист, политрук, подобно былинному Ваське Буслаеву, он не верил «ни в сон, ни в чох, ни в птичий грай» и исповедовал, по собственному признанию, с 22 июня 1941 года лишь одну веру, смысл которой выражался тремя словами: «Смерть немецким оккупантам!» Эта вера и привела его в тыл врага.　

С Пенкиным были красноармеец Петр Завьялов, старшие сержанты Григорий Кривошеев, Павел Ольховик — люди надежные, проверенные не в одном бою.　

Группа воентехника первого ранга Виктора Александровича Паутова состояла из бойцов 78-го строительного участка и двух командиров — Ивана Сергунина и Семена Петрова. Все шестнадцать человек добровольно согласились совершать диверсии на оккупированной гитлеровцами территории.　

Паутов был на десять лет моложе Пенкина, но и ему энергии и смелости было не занимать. В начале войны часть Паутова отходила из района Шакяй. Грузовая машина, в которой рядом с водителем сидел воентехник, а в закрытом кузове находились его бойцы, въехала в опустевший город. На одном из перекрестков путь им неожиданно преградила колонна танков, шедших с открытыми люками.　

— Товарищ командир, немцы! — прошептал перепугавшийся водитель.　

— Ну и что ж, что немцы? Жми дальше, — спокойно приказал Паутов.　

И машина благополучно проскочила в разрыв танковой колонны…　

Когда военная судьба свела этих двух людей — Пенкина и Паутова в ловецких лесах, они сразу нашли общий язык.　

— Диверсии на дорогах — главное, — сказал Паутов.　

— Мне, как бывшему железнодорожнику, это подходит, — улыбаясь, согласился Пенкин и в свою очередь поставил условие: — Без оружия в отряд принимать не будем.　

— И не меньше чем с пулеметом, — отшутился Паутов и уже серьезно добавил: — Придут к нам верные присяге бойцы. Придут!